Александр Сергеевич Конторович 
Чернее черного. Пепельный рассвет

Выжженная земля – 3

Книга подготовлена для библиотеки Huge Library (Scan - Uagadugu; OCR, ReadCheck, Conv - Kortes_10) http://huge-library.org/
«Чернее черного. Книга 1. Пепельный рассвет / Александр Конторович»: Эксмо; Москва; 2012
ISBN 978-5-699-59848-9
Аннотация

Новый фантастический боевик от автора бестселлеров «ЧЕРНЫЕ БУШЛАТЫ» и «ИМПЕРЕЦ»! Россия восстает из пепла посте ядерной войны! Раз мы не страна, а часть света, то «конец света» для нас — новое начало. Без кремлевского ворья и московских нахлебников, без продажных чинуш и иуд-«правозащитников» страна залечивает радиоактивные раны рекордными темпами. И даже натовское вторжение не остановит этот ПЕПЕЛЬНЫЙ РАССВЕТ — Россию не победить, когда власть, армия и спецслужбы вместе с народом. А оставшегося от СССР военного наследства хватит, чтобы разгромить любого захватчика.
Модернизированные советские танки против британского экспедиционного корпуса! Русская «десантура» против американского спецназа! Российская ПВО против крылатых ракет! Пусть ядерная ночь еще ЧЕРНЕЕ ЧЕРНОГО — она уже подходит к концу, ибо темнее всего перед рассветом…

Александр Конторович
ЧЕРНЕЕ ЧЕРНОГО
Пепельный рассвет

Тайга…
Тайга — это не просто лес. Нет, здесь тоже растут такие же деревья, как в подмосковном маленьком лесочке. Такая же или очень похожая трава. Вот живность действительно отличается — в тайге ее больше, да и ведет она себя здесь более уверенно, ничего и никого не опасаясь.
Но если в подмосковный лесок можно ввалиться поддатым, с расстегнутой ширинкой и полупустой бутылкой в руке… нагадить и осквернить окружающую обстановку… и после этого свысока взирать на последствия своего безобразия из окна роскошного джипа, то с тайгой дело обстоит несколько иначе. Нет, здесь тоже хватает неадекватных людей. Особенно сразу после получки. Но вот осквернить и испохабить свой дом — желающих немного. И те, кто позволяет себе подобные выходки, как-то очень быстро начинают о них сожалеть.
А тайга — это дом. Для всех: для человека и для зверя. В этом, пожалуй, и состоит главное отличие тайги от подмосковного лесочка. Тот лесочек когда-то тоже был чьим-то пристанищем. Был… Но его постояльцы отвернулись от своего жилища, вот оно и стало понемногу отчуждаться от своих прежних обитателей. И кто знает, каково теперь в этом лесочке оголодавшему человеку? Ибо брошенные дома частенько заселяются не самыми приятными созданиями…
Другое дело — здесь. Сколько бы ни проходило мимо людей, сколько бы ни уродовали землю их железные кони — тайга все это может скрыть и не заметить. Но не простить… Ибо человек, живущий в равновесии (пусть даже и относительном) с окружающей природой, — тоже ее часть. И мстить за посягательство на него тайга будет также неумолимо.
Вот и сейчас — торопливо пробиравшиеся по тайге люди всем своим нутром чувствовали недобрый взгляд. Он не имел конкретной привязки — каждый из беглецов, где бы он в настоящий момент ни находился, ощущал его непосредственно на себе. На одного смотрели сзади, на другого — сбоку. И на всех — одновременно. При этом внешне все обстояло как обычно. Попискивали птахи, перелетая с куста на куст. Где-то вдалеке постукивал дятел… Обычная лесная жизнь. Везде. Но не там, где проходили беглецы. Казалось, какая-то зона отчуждения окружала небольшой отряд. Иначе чирикали птицы, увидевшие их приближение. Даже сучья под ногами трещали как-то по-другому. Или это только чудилось людям?
— Карп… — прохрипел один из них, тщедушный шкет с лихорадочно горящими глазами. — Слушай… ну какого черта мы так спешим? От дороги уже далеко отошли, никто за нами не поперся… Куда несемся, скажи?!
— Все сказал? — мрачно поинтересовался главарь отряда — здоровенный широкоплечий мужик. Судя по обилию украшавших его тело наколок, человек в уголовном мире не последний.
— А тебе мало?
— Хватит… Уходить надо, чую я за спиною что-то хреновое.
— Да что же?!
— Идут за нами.
— Кто?
— Конь в пальто! Не знаю… но чую их. Даже птахи эти безголовые себя иначе ведут… неспроста это.
— Да не могу я идти больше! Ноги не держат!
— Пить надо меньше.
— Тебе хорошо говорить — вон здоровый какой! А я ослаб, мне отдохнуть надо. Здоровья совсем нет.
— Меньше ширяться надо! Вон где твое здоровье осталось!
— Да понимал бы чего… ты ведь и не представляешь себе, какое это счастье, кайф какой!
— Я его последствия вижу, — буркнул здоровяк. — Кончил базлать? Вставай, пора идти!
— Не пойду, — мотнул головой шкет. — Здесь останусь да догоняльщиков твоих сам и кончу всех! Там, чай, тоже не роботы!
— Так даже? — поинтересовался здоровяк. Наклонился к сидящему и вытащил у него из подсумка два магазина к автомату. — Тебе и двух оставшихся — за глаза!
— Эй, ты чего это?! — возмутился его собеседник. — Беспредел!
— Засохни! Станешь орать — отберу автомат и дам карабин. Вот и будешь с ним здесь куковать!
Притихший шкет отодвинулся в сторону, подтянув к себе автомат. Проводив глазами уходящих товарищей, снял шапку и выудил откуда-то сигарету. Достав из кармана зажигалку, прикурил и с наслаждением затянулся. Прикрыл глаза и откинулся спиной на ближайший пенек. На его лице появилась довольная улыбка, а по поляне пополз характерный запашок…
Прошло около часа. Осмелевшие птицы спустились ниже и безбоязненно перепрыгивали с ветки на ветку над самой головой отключившегося в наркотическом забытьи человека. Перед его глазами сейчас проплывали радужные картины, и курильщик улыбался, мысленно переживая разнообразные удовольствия.
Чуть слышный треск ветки заставил наркомана приоткрыть глаза. Некоторое время он полулежал, собираясь с мыслями. Потом помутневшие от наркотика глаза сфокусировались на каком-то движении. Человек? Да ну… не похоже. А вот это что? На ветку совсем не смахивает — слишком уж правильные очертания… Стало быть, раз это создание тащит с собою что-то такое… ага, вот, значит, кто за нами шел! Шкет перекатился на бок, подхватив с земли автомат.
Где же это… создание, или кто там еще? Только сейчас же был! Спохватившись, засадник передернул затвор, загоняя патрон в ствол. Сейчас… только покажитесь… уж я вас!
Но никто не показывался. Ни один непривычный звук не нарушал обычного лесного фона.
«Почудилось? — мелькнула в голове мысль. — Да ну, на фиг… был же там кто-то, я видел! А кого?»
Поразмыслив, шкет решил проверить подозрительное место собственноручно. Прижимаясь к траве (и оттопырив при этом тощий зад), он пробрался к нужной точке.

«Ну, что тут у нас? Следы… какие, интересно знать? Вроде бы никаких нет… знать бы еще, как они тут выглядеть могут, если кругом бурелом да густая трава. Она, кстати, не примятая… что ж, выходит, привиделось мне все?»
Раздосадованный таким выводом, он встал и, уже не таясь, закинул оружие за спину.
Повертев головою, отыскал прежнее место и направился к нему. В шапке еще есть пара «косяков», можно передохнуть. А уж после и пойдем… не торопясь, ибо спешка до добра не доводит.
Вернувшись к своему пню, шкет прислонил к нему автомат и сел рядом. Откинулся на шершавую кору и вздохнул. Опять спешка… куда сейчас спешить? Лучше уж еще затяжку…
Что-то тонкое и холодное вдруг сдавило ему горло! Так, что крикнуть не было никакой возможности. Слабеющая рука рванулась к автомату — ведь можно же выстрелить! Напугать, отогнать… Но поздно, лишь скрюченные в последнем усилии пальцы проскребли по ствольной коробке. Дернулись напоследок, и голова бандита склонилась на грудь…
Потеряшка разжал правую руку, отпуская деревянную рукоятку удавки. Потянув ее другой рукой, правой придержал тело, чтобы оно не упало на землю. Свернув в кольцо металлическую струну и убрал ее в подсумок. Поднял с земли свое оружие и бесшумно исчез в лесу. Не качнулась ни одна травинка, не зашелестели потревоженные ветки.

— Ну, что там? — Карп перекатил из одного угла рта в другой травинку.
— Сидит… — наблюдавший в бинокль бандит на секунду оторвался от окуляров. — Сначала вскочил чего-то, даже за ствол схватился. Пополз куда-то… а потом снова встал и назад вернулся. Должно быть, опять кайф ловить уселся.
— Недоделок долбаный! — выругался Карп. — Блин… Обидно, я думал — клюнут на него.
— Так кому клевать-то? Нет тут никого, кроме нас.
— Нет, Перченый, это уж ты мне поверь! Не одни мы здесь — всем нутром чую! Идет за нами кто-то… да вот не просеку никак, кто это здесь такой ловкий? Я в этих краях вырос, тайгу знаю… знал… неплохо. Так что чужого почую враз! Вот как сейчас. Да и вообще… уходить отсель надо.
— И без того идем, — пожал плечами собеседник.
— Не понял ты… Не просто уходить, а — УХОДИТЬ! Всеми лапами и со всей возможной скоростью!
— Чего ж мы тут тогда сидим?
— Пока этих не стряхнем, хода не будет.
— Да кто ж здесь такой может быть, что ты их так стережешься?
— Могут и люди быть… и не совсем… люди.
— Задрал ты мне мозги! — покачал головой Перченый. — Не люди… кто ж тогда?
— В здешних краях всякое случиться может. Места здесь глухие, вот и выглядывает из лесу иногда… разное. Особливо к тем, кто себя ведет нехорошо.
— Это ты про нас, что ли? Так и сам-то, чай, не в ангельском обличье ходишь! Или, хочешь сказать, за тобой ничего такого нет?
— Такого — не такого… кровь на руках есть, тут не спорю. Однако ж и эта кровь разная бывает. Одно дело — по дурости да по удали глупой. Эдак-то у многих случается. А совсем другой расклад, когда по жестокости ненужной. Тайга такого не любит и не прощает.
— На что это ты намекаешь?! — покосился на Карпа собеседник.
— Кабы не дурацкие ваши приколы с бабами, я бы не пасся так. Завалили, поигрались — с них не убудет. Даже, скорее, и останется! А вот то, что дальше делать стали… неправильно это!
— Что ж сразу-то не сказал?
— Оглох? Да я во всю глотку орал! Только у вас, обалдуев, жестокость через край поперла уже! Как психи, право слово! Хрен бы с вами, убили бы просто — так еще полбеды! А груди кто резать заставлял? Дома палить?
— Так не резали же…
— Не дорезали, хочешь сказать? И то, когда я за автомат схватился! Тебя старшим Клим назначил — куда ты смотрел?!
— Ладно тебе… — смутился второй бандит. — Ну, недоглядел я… бывает. Теперь-то что делать будем?
— Посмотреть надо на недоделка этого. Схожу?
— Так он, поди, опять под кайфом! Ящерицу пошлю, нехай глянет. Ты у нас по лесу один спец, без тебя не выйдем к своим до Нового года!
— Ладно. Пинчищами этого умника поднимайте, да сваливаем отсюда к… словом, быстро сваливаем.
Раздвинув ветки, на полянку осторожно выбрался еще один автоматчик. Поправив свое оружие, он приблизился к полулежащему на траве товарищу и несильно пнул его по сапогу. Неподвижное тело дрогнуло и сползло набок. Удивленно постояв, бандит присел и приподнял голову шкета. В следующую секунду он, словно ошпаренный, вскочил на ноги. Сорвал с плеча оружие и завертелся на месте. Озираясь по сторонам, отступил на несколько шагов назад и, развернувшись, во весь опор бросился в лес. Проломившись, словно лось, сквозь кусты, бандит, с трудом переводя дыхание, упал рядом со старшим.
— Там… это… у Лысого…
— Что у него?! — наклонился Перченый.
— Горло… удавили его!
— Чем?
— А я знаю?! Тонкий такой след… как от струны гитарной…
— Это как?
— Каком кверху! Почем я знаю?! Валить отсель надобно!
— Ладно, не кипешуй! Разберемся… Иди пока.
Проводив Ящерицу взглядом, старший бандит повернулся к Карпу:
— Ну?
— Хреново… Этот баран, про все на свете позабыв, напрямки к нам понесся. Совсем, лопух, запамятовал, что я ему говорил — идти кругом!
— На фига?
— А то, что тот, кто Лысого придавил, теперь точно знает, где мы тут сидим! Оттого и этого барана не кончили на месте!
— Ох, бли-и-н… Братва! — приподнялся над землей Перченый. — Валим отсель…
Фух!
От головы старшего полетели брызги, и его тело безвольной куклой рухнуло на землю.
Ветерок унес в сторону негромкий, придушенный глушителем хлопок выстрела.
— Полундра!
Длинные автоматные очереди вспороли тишину. Посыпались листья с кустов, затрещали сбитые пулями ветки. По опушке стоящего вокруг поляны леса словно прошлись метлой! Взлетела комьями земля, брызнули разбитой корой деревья.
Пригнувшись к земле, Карп спокойно выжидал, время от времени бросая настороженные взгляды по сторонам.
Стрельба на несколько мгновений затихла — бандиты меняли магазины. Воспользовавшись передышкой, один из них, пригибаясь к земле, бросился к другому укрытию, показавшемуся ему более надежным, чем полусгнивший пень.
Фух!
Ноги бегущего дернулись в последний раз.
На этот раз огонь бандитов оказался менее плотным и дружным — некоторые из них, вместо того чтобы стрелять, стали отползать в стороны. Один из них, высокий, хорошо сложенный парень в черной куртке, быстро доползя до большого поваленного дерева, призывно замахал рукой. Укрытие, облюбованное им, действительно выглядело основательным — ствол почти метровой толщины, никакая пуля такую преграду не пробила бы. Ободренные примером товарища, трое мерзавцев шустро двинулись к выбранной позиции. Оказавшись в надежном убежище, они перевели дух.
— Ништяк… как в танке!
Да-дах!
Да-дах!
Брызнула кровь из простреленного виска обладателя черной куртки.
Подломились колени у его соседа.
Да-дах!
Ткнулся лбом в древесный ствол третий уголовник.
Завизжав, вскочил на ноги уцелевший бандюган. Паля из автомата во все стороны, он бросился назад. За грохотом оружия остался совершенно незамеченным выстрел из винтовки первого стрелка.
Не добежав всего пары метров до своего прежнего укрытия, злодей ткнулся лицом в траву.
На некоторое время все затихло. Напуганные столь быстрой смертью товарищей, уцелевшие мародеры затаились в укрытиях. Никто не шевелился и не стрелял — слишком очевидным было то, что беспорядочная пальба никакого урона неизвестным не нанесла.
Однако неведомые стрелки себя больше никак не проявили.
Осмелев, выглянул из-за коряги рыжеволосый парень. Тихо… не шелохнулась ни одна веточка. Быстро осмотревшись, он подтащил к себе лежащее неподалеку тело убитого и торопливо избавил его от оружия и припасов.
Прижавшись к земляному откосу, за ним неотрывно наблюдал Карп. Он старался не привлекать к себе внимания, не кричал и не стрелял.
Рыжеволосый снова нырнул в свое укрытие. Противник никак на это не отреагировал. Снова мелькнула огненная шевелюра. Опять тишина.
Молниеносным прыжком бандит преодолел десяток метров, отделявших его от зарослей, и быстро рухнул в облюбованную ложбинку.
Опять потянулось время.
Прошло еще минут десять, и следом за рыжеволосым проскочил его товарищ. Он обосновался по соседству и высунул из-за прикрытия ствол карабина. Третий мародер бежал уже не так быстро, но и это сошло ему с рук.
В живых осталось еще трое, не считая Карпа, который так же тихо продолжал сидеть в своем убежище. Он не предпринимал никаких попыток выскочить или хотя бы осмотреть окрестности. По-прежнему молча прижимаясь к земле, бандит чего-то ждал.
Наконец, на опушке леса собрались все уцелевшие, за исключением своего предводителя.
— Витюня! Где там Карп? — прошептал один из них.
— Завалили его!
— Да ну?
— Точняк! Вместе с Перченым и ухандокали! Я видел — мозги аж брызнули!
— Так и фиг ли мы тут паримся? Сваливать надо!
— Куда — в лес?
— А и похрен! Лишь бы подальше!
— Поведет-то кто?
— Я и поведу! — осмелевший мародер оглядел своих товарищей. — Или кто против хочет сказать?
Возражений не последовало — единственным желанием уцелевших являлось максимально возможное увеличение расстояния между собою и этим страшным местом.
— Так это… у Перченого рыжье лежит… то, что в деревне взяли. Забрать бы надо…
— Иди и возьми! Раз смелый такой! — отрезал новоявленный главарь.
— Да… ну его…
— Тогда — топаем! — подвел итог командир. — Витюня, ты первый пойдешь!
— А что я-то?! — возмутился тот. — Крайнего нашел?
— С обществом спорить станешь?
Витюня, насупившись, оглядел своих сотоварищей. На их лицах явственно выделялось нежелание идти как первыми, так и вторыми. Сплюнув на траву, он перехватил карабин и осторожно выглянул из-за кустов.
— Миха, следом потопаешь!
Выждав, когда двое передовых отойдут метров на пятнадцать, все остальные вскочили и, не соблюдая никакого порядка, ломанулись следом.
Вот осталась позади страшная поляна с телами убитых. А впереди распахивал свои объятия негостеприимный, но сейчас такой желанный лес…
Да-дах!
Да-дах!
И передовая двойка повалилась в густую траву.
Прилетевшая откуда-то из леса пуля сбила с ног еще одного беглеца. Перепуганные мародеры порскнули в стороны, как зайцы.
Тихо скользнул из своего укрытия Карп. Обходя место боя по дуге, он забрал левее, ориентируясь на крики и беспорядочные выстрелы. Опытный охотник в прошлом, бандит шел тихо. Никаких иллюзий у него не оставалось — совершенно ясно, что живым из этого капкана никого не выпустят. Никого, кроме того, кто смог правильно просчитать дальнейшее развитие событий. Есть ли среди преследователей хорошие следопыты? Судя по тому, как быстро они отыскали в глухой тайге беглецов, таковые присутствовали. А уж как ловко невидимки смогли убрать беспечного наркомана… Да еще прямо на глазах у засады!
Нет уж… играть в салки-догонялки с такими противниками, независимо от их численности, Карп не собирался. Врагов явно немного, два-три человека. Но проверять это на практике никакого желания не имелось. Пусть их… пока там гоняют уцелевших мародеров, опытный ходок сможет уйти достаточно далеко. Когда от места перестрелки стало более трехсот метров, он перевел дух. Наконец-то… теперь можно и побыстрее идти. Карп прибавил шагу, не придав никакого значения тому, что некоторые его шаги иногда отзываются в лесу странноватым эхом…
— Ну! Ну где вы, падлы! А?! Бздите выйти лицом к лицу?! — вертелся на полянке волчком последний уцелевший мародер. Расстреляв все патроны, он бросил пустой автомат и теперь крестил перед собою воздух тускло блестящим клинком. По лицу бандита текли слезы вперемешку с кровью — неудачно приложился щекою при падении. Голос срывался и дрожал, но он продолжал выкрикивать ругательства и угрозы. Только это еще удерживало его от того, чтобы сорваться в черную пропасть дикого помешательства. Совсем недавно в полуметре от него упал застреленный сотоварищ — пуля буквально разнесла его голову в мелкие клочки. Так, что вышибленные оттуда мозги забрызгали и уцелевшего.
Мародер хрипел и задыхался. Уйти назад в лес? Он только что оттуда вышел. Последним из шести вошедших. Все они теперь валялись на земле бездыханными. Глаза его лихорадочно ощупывали кусты. Хоть кто-то… ну, пусть хоть чье-то лицо покажется из-за веток! Иначе можно сойти с ума — решить, что это стреляет сама тайга!
Но вот… вот что-то мелькнуло между стволами! Фигура, человеческая фигура! Свои… какие тут свои? В лохматом бесформенном одеянии?
Человек не торопясь вышел на поляну. Остановился и прислонил к дереву длинную винтовку непривычных очертаний. Откинул капюшон.
Баба?!!
Да быть того не может!
Бандит остановился. Покачнулся — так сильно были напряжены все мускулы, что резкая остановка причинила боль. Шатаясь, он сделал пару шагов навстречу незнакомке.
— Ты… это ты! Нас! Всех! Да я!
— Я. Еще не всех — ты вот остался же? — Странно, но даже сейчас ее голос звучал совершенно спокойно и мелодично. Он даже не был лишен определенной приятности! Хотя это совсем уже не укладывалось в голове…
— Но почему?!
— Разве не за что? Забыл деревню? Женщин, которых вы там…
— Из-за них? — оторопело разинул рот мародер. — Из-за этих телок?!
Пах!
С хрустом прорезав траву, воткнулся в землю нож, выпавший из простреленной руки.
Пах!
Подломилась правая нога.
Пах!
Левая…
— У-е-е-а-а! — завертелся на земле раненый бандит. — А!
— Больно? — присела на корточки незнакомка. — Наверное… Им тоже было больно. Может быть, теперь и ты поймешь, каково это — видеть свою смерть? Видеть — и не иметь возможности убежать… Прощай…
Сунув в кобуру пистолет, она подобрала винтовку и скрылась за деревьями.
Пройдя пару десятков метров, она посмотрела налево — от кустов отделился еще один человек в похожем одеянии.
— Закончила с ним?
— Точку тайга поставит…
— Чего ж так?
— Пусть хоть один всей глоткой хлебнет. Легко его друзья отделались, этому так не повезет.
— Ну… как знаешь.
— А последний где?
— Туда побег, — махнул рукою Потеряшка. — Должно, уже на полверсты оторвался — несся как очумелый.
— Не уйдет совсем-то?
— От меня? — хмыкнул снайпер. — Ну-ну… посмотрим на такого умельца. До сих пор подобного фокуса еще никто не провернул.
— Смотри… сам говорил — этот дядя не лопух!
— И сейчас это скажу. Как он своими дружками прикрылся! И ведь все грамотно рассчитал! Уважаю…
Двумя неслышными тенями снайперы скользили по лесу. То здесь, то там на мгновение появлялись и пропадали их причудливые одеяния, совершенно терявшиеся на фоне окружающей растительности. Казалось — это какие-то бесплотные духи неторопливо движутся сквозь кусты и переплетавшиеся ветви деревьев. Лес в этом месте был густой, плотно поросший частым кустарником. И поэтому уже через пару сотен метров, когда убегавший Карп перестал так тщательно маскировать свои следы, уверенный в том, что сумел оторваться от таинственных преследователей, проложенная им тропинка стала видна относительно неплохо. Разумеется, для человека, умеющего глядеть нужным образом. Преследователи умели. И поэтому разделявшее жертву и охотников расстояние понемногу сокращалось. Вскоре перед снайперами замаячила небольшая полянка, и вот тут Потеряшка внезапно остановился. Приподняв край капюшона, он чуть присел на одно колено и стал похож на охотничьего пса, внимательно выискивающего добычу.
Отстав от него на несколько метров, присела под деревом и Гадалка. Вскинув на изготовку оружие, она контролировала тыл, мало отвлекаясь на то, что находилось перед ее напарником.
Шли минуты, а он не двигался. Несколько раз прекращал прислушиваться и брал в руки бинокль.
Наконец, он опустил его и дал знак напарнице подойти поближе.
— Чего там? — присела рядом Галина.
— Странное ощущение… как-то даже и сформулировать не могу. Не чувствую я его больше.
— Сбег?
— Не так. Вроде бы и рядом… но как-то непонятно. Вроде бы еще кто-то здесь есть…
— И кто же?
— А ты сама ничего не чувствуешь?
Опустив винтовку, Гадалка повела перед собою раскрытой ладонью правой руки. Слева направо, назад… задержала ее на каком-то отрезке… прислушалась.
— Там?
— Угу… что скажешь?
— Странное ощущение. Вроде бы клиент наш вон там, — ткнула она рукою на центр поляны. — А вот там тогда кто?
При этом ее рука качнулась левее.
— Вот и я о том думаю. Вроде бы они наобум шли, тем паче сильно в сторону забрали, почти назад к деревне повернули.
— Это-то как раз и неудивительно — они к дороге возвращались, назад к КПМу идти собирались. Наш-то деятель, хоть и опытный ходок, да, видно, не из здешних мест — дороги другой не знает.
— Вот именно! Стало быть — здесь их ждать никто не должен. Но я человека ощущаю.
— Уверен?
— А ты?
— И я.
— Вот и у меня подобное ощущение есть. Но откуда он здесь?
— Из деревни… никто убежать не мог?
— Да черт его знает… в принципе — мог.
— Ладно… работаем?
— Угу…

И оба лесных призрака скрылись в кустах.
Карп действительно далеко не ушел. От преследователей его отделяло совсем небольшое расстояние. Впрочем, сейчас мародера это уже не беспокоило. Как, впрочем, и ничто другое. Навряд ли в этом мире сейчас могло найтись хоть что-нибудь, способное привлечь его внимание.
— Ни фига себе… — разглядев открывшееся взгляду зрелище, Потеряшка озадаченно сдвинул на затылок капюшон. — Вот это номер! Как это так сподобился?
Вытянувшись во весь немаленький рост, даже привставший на цыпочки, бандит стоял около основательного дерева. Выпавшее из рук оружие лежало у его ног, и он не делал никаких попыток его поднять.
Да и вообще особо не дергался.
Толстый сук входил в его лицо, пробив правую щеку чуть пониже глаза. Фактически Карп был просто наколот на него — как жук на булавку. Руки его еще чуть шевелились в последних конвульсиях — бандит уже умирал.
— С ходу наскочил? — спросила Галина.
— Ага. И еще подпрыгнул, чтобы на него лучше нанизаться. Это ж как бежать-то надо — его чуть не навылет пропороло!
Оба преследователя осмотрелись по сторонам. Тихо… Не трещали ветви кустов, не шуршала трава — лес молчал.
— Вот что… — Гадалка присмотрелась к опушке леса. — Это ведь последний?
— Ну да.
— Пошли отсюда. Назад.
— А…
— Назад. Мы свое дело сделали.
— Хм… Ну, как знаешь. Мне, в принципе, тут тоже делать уже нечего.
Попятившись к лесу, они слились с окружающей растительностью. Вскоре ничего на поляне уже не напоминало об их присутствии. В последний момент, перед тем как совсем исчезнуть в чащобе, Галина чуть задержалась. Остановившись у пня, она наискось воткнула в трещину, пересекавшую его верхушку, вытащенный из кармана патрон. С темно-серой головкой пули.
Прошло еще несколько минут.
Осторожные шаги, легкий шорох отведенной ветки…
Неясная тень на секунду закрыла пень.
Когда же она снова растворилась в лесу, в трещине ничего уже не было. Патрон исчез.

Отойдя от полянки на пару километров, стрелки присели на небольшой передых. Гадалка уютно устроилась в развилке старого большого дерева, подложив под спину свой рюкзак. Достав из него пару плиток шоколада, протянула одну напарнику. Виктор только молча кивнул и, в свою очередь, протянул ей флягу с ягодным настоем.
— Спасибо.
— Да не за что, одно дело делаем.
— Вот что, Витя, посторонних тут нет и ваньку валять не перед кем. Операцию мы завершили, спешки никакой нет, так что — выкладывай!
— Чего это?
— Ты отчего на меня букой смотришь? Я тебе в компот горчицы не добавляла и перед начальством не ославила. Какого же… ты нос воротишь? Мы, коли не забыл, вместе работали!
— Рядом, Галя. Не вместе, хоть и на выходы, бывало, хаживали.
— Ага… вот, стало быть, откуда хвостик вырос… И что такое тебе вдруг не понравилось? Вижу я, как ты на винтовку мою посматриваешь… это тоже не по душе?
— Не понимаю я тебя. Вся из себя засекреченная и скрытная. Откуда мне знать — вдруг и сейчас ты не просто так на нашем пути встретилась?
— Сомневаешься?
— Да.
— Ну что ж… основания у тебя есть, не спорю. — Гадалка сняла кепи и встряхнула головой. Пышные черные волосы рассыпались по плечам. — Характер задания моего тебе нужен, так?
— Соврешь ведь?
— Нет. Просто не все расскажу. Но ты же у нас мальчик умный, додумаешь?
— Валяй…
— О том, что тут делает ваша группа, я знаю лишь в общих чертах. Спецзадание, связанное с перевозкой чего-то важного, — вот и все. Откровенно говоря, мне это, как ты понимаешь, до ноги. Меня ваши игры не затрагивают. Договорились на этом?
— Лады.
— Теперь обо мне. Ты вообще-то в курсе, что где-то здесь болтаются весьма нехилые ребятишки непонятной ведомственной принадлежности?
— В курсе. Видел я их.
— Где?!
— Далеко… Не подрывайся с места, искать их уже незачем.
— Отчего же? — наклонила набок голову девушка.
— А оттого, Галя, что даже самый крутой стрелок не канает супротив БМПТ! Размазали мы их по травке. Не буду нос задирать — повезло нам их врасплох застать. Могли они уйти, чуток всего времени не хватило.
— Сколько же их было?
— Семь человек. Две универсальные тройки — снайпер, пулеметчик и автоматчик с подствольником. Самое то в пехотном бою, тебе ли не знать? Седьмой, надо думать, командир. Документов, ясен пень, никаких. Знаков различия — тоже. До вдумчивого потрошения никто из них не дожил.
— Все?
— Тебе мало?
— Их еще пятеро осталось, Витя. Изначально — больше было.
— В смысле — было?
— В том самом. Это моя цель.
— Фигасе… Кто это?
— Будешь хохотать — не знаю! Приказ был недвусмысленный — найти этих ребят. По обнаружению — выбить.
— Всех?
— Их было здесь три группы. По десять человек. Где-то здесь, — кивнула Гадалка в сторону леса, — у них база. Что это такое, я не знаю. Но их цель — Рудный. Там они кого-то прикрывали. Моя задача — максимально снизить их боевой потенциал. Особенно — снайперский, это цель номер раз. Они так и работают — три боевые семерки и три тройки личной охраны.
— Кого же они охраняют?
— Не в курсе дела. Надо думать, эта цель не для меня. Мы здесь уже три месяца, и все это время я шастаю по лесам.
— Как я понимаю, удачно?
— Относительно. Базу я так и не нашла. А за удачу — Михалычу спасибо. Он не только ружейный мастер, но и сапер первостатейнейший. У него полфургона всякими прибамбасами забито. Так что некоторые его штучки очень даже к месту пришлись. Олег Михайлович — дядька правильный, еще при Маргелове начинал, так что сам понимаешь… Мы вместе уже три года, так он, словно дочку, меня обихаживает.
— Понятно…
— И еще что тебе скажу. Места тут глухие, народ своеобразный и весьма непростой, возьми хоть тех же староверов. Да и помимо них здесь много чего интересного есть.
— Ты это к чему?
— К тому, Витя, что мы тут не одни шастаем.
— Догадываюсь… И кто же здесь такой умный?
— Не наши коллеги — это уж совершенно точно. Скорее всего, какие-то местные мужики. Во всяком разе, они здесь — как рыба в воде. Мы с тобою, при всех своих талантах, им не соперники. В смысле — по лесу ходить. Он для них — дом родной, а мы все — здесь в гостях. Усекаешь?
— Сучок?
— Он самый. Их почерк.
— Приходилось видеть?
— Слышать. Так они насильников и убийц карали. Не спрашивай, что это за народ, — не знаю! Сразу тебе говорю! Но! Один момент ты знать должен.
— Какой же?
— Они уже третий раз со мною пересекаются. И все время — после боя. Сами они никуда не лезут, только смотрят. И не мешают — никому не мешают. Вот я и оставляю на месте боя — обычно на своей позиции — патрон от винтовки. Он приметный, таких тут больше ни у кого нет.
— Визитная карточка?
— В своем роде.
— Зачем это тебе?
— Кто знает, что у этих мужиков на уме? Оппоненты мои по ним стрельнули разок, у меня, слава богу, таких срывов не случилось.
— А этим, что по ним стрельнули, мужики твои ничего не высказали?
— Не успели…

Дальнейшая дорога оказалась в относительно неплохом состоянии, во всяком случае, серьезного ремонта делать не пришлось. Даже лес слегка отступил в стороны. Правда, оказалась и в этой бочке меда основательная ложка дегтя. Солнце уже клонилось к закату, когда из головной машины внезапно дали сигнал экстренной остановки.
— Что там у вас? — хватаю тангенту передатчика.
— Дозиметр присвистнул!
Ни фига себе! Выпрыгиваю на дорогу и топаю в голову колонны. Только такого подарка нам и не хватало…
Причину взбрыкивания счетчика установили не сразу.
Пока, облачившись в соответствующие одежды, наши дозиметристы добросовестно наматывали круги по дороге и ее окрестностям, мы с ребятами ломали голову, прикидывая — откуда здесь могла появиться подобная напасть? Взрываться тут было нечему, каких-либо секретных хранилищ тоже не водилось. Во всяком случае, о них никто не знал. Совместный мозговой штурм, в котором по рации приняли участие и наши сотоварищи из Рудного, ни к какому выводу так и не привел. Так что возвращения дозиметристов ждали, в буквальном смысле затаив дыхание.
— …Полоса загрязнения идет отсюда, — ткнул в карту карандаш. — Фронтом на юго-восток. Ширина его составляет около полутора километров. Фон стабилен, превышение естественного уровня значительное — пребывание в зоне свыше десяти минут уже представляет угрозу для здоровья. Точнее можем сказать после расшифровки показаний аппаратуры. Общие размеры загрязненного участка порядка четырех с половиной на полтора-два километра. Дорогу желательно проложить в объезд зараженного участка.
Старший дозиметрист поднял от карты раскрасневшееся лицо и протянул руку к пустому стакану. Из-за моей спины высунулась рука с флягой. Булькнул холодный чай, наполняя опустевшую емкость.
— Спасибо! — кивнул дозиметрист. — Собственно говоря, у меня все.
— Откуда это здесь появилось?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Наиболее вероятная причина — осадки. Больше ничем такое пятно не создать. Скорее всего, это откуда-то из-под Печоры занесло.
— И какие будут рекомендации?
— Объезд. Ведь обеззараживать это пятно муторное дело, да и смысла нет. Долго и хлопотно, а главное — незачем. Обозначить границы и расчистить просеку в обход зараженного участка — гораздо проще.
— Угу… Алексей Николаевич, — поворачиваюсь к нашему инженеру. — Вам и карты в руки! Займитесь объездом и маркировкой. Колонне — отдых, посменно. Организовать охранение, выделить людей в помощь инженеру Логинову. Доклад в Рудный — каждый час.
А я тоже посплю. Имею, наконец, право или нет? Набегался, напрыгался, даже и настрелялся… надо заспать все это дело. Не спорю, минут двести и на ходу урвать удалось — так то ж на ходу! А вот чтоб спокойно, с чувством и с толком, да одежду снять… Тот, кто воевал, меня поймет! Это иногда дорогого стоит — по-человечески, в мягкой постели поспать… Калин в дорогу выделил мне шикарный подарок — классный немецкий двухслойный спальник. Судя по лейбаку, спать в нем было можно аж при минус сорока градусах! Мягкий, теплый и уютный… красота!
Прижавшись к краю дороги, колонна затихла. Потрескивали, остывая, двигатели. Что-то пощелкивало в машинах, поскрипывали рессоры.
Ушли в стороны посты охранения, и в колонне не стало заметно никакого движения. Только в той стороне, куда выдвинулись рабочие команды, слышалось порыкивание бензопил и треск падающих деревьев.
Проснулся я сам и несколько минут лежал, всматриваясь в окно. Там виднелось очистившееся от облачков небо. Утро? Похоже… Эдак я не три-четыре часа прихватил… совсем совесть потерял! С сожалением вылезаю из теплого спальника, надеваю брюки и, прихватив полотенце, вываливаюсь наружу. На улице по-утреннему свежо, дует легкий ветерок. Размахивая на ходу руками, бегу вдоль машин к цистерне с водой. По пути натыкаюсь на Логинова. Инженер спит, присев около колеса монстромобиля. Что ж он так-то? На земле… можно и внутрь залезть. Присаживаюсь рядом и трогаю его за плечо:
— Алексей Николаевич!
— А? Да… что?!
— Ничего-ничего… вы бы в машину поднялись, прохладно ведь.
Он трет щеки.
— Да я… вот присел-то всего на пять минут…
— Отоспитесь еще. Что там у нас?
— Да в целом уже все. Просеку мы прорубили, благо что по пути полянки небольшие попались, ими и воспользовались. Осталось только съезды отсыпать, но этим уже занимаются. Мы-то и так пройдем, но вот прочий транспорт… не факт. Знаки поставили, со стороны дороги их хорошо видно.
— Идите спать! Это приказ — и будьте любезны его исполнять! В обед разбудим. Ребят накормили?
— Да, Неклюдов все обеспечил. Горячую пищу и чай. Ловко это у него выходит!
— Мастерство не пропьешь! А сейчас — лезьте в кузов и на боковую!
Умывшись, подбегаю к кухне. Она уже под парами, вездесущий прапорщик что-то выговаривает молодому парню, сегодня назначенному в кухонный наряд.
— Утро доброе, Виктор Михайлович! — приветливо машу рукой Неклюдову.
— Здравия желаю, товарищ майор! — расправляя свои седые усы, отвечает прапорщик.
— Завтрак готовите?
— А как же?! — искренне удивляется он. — Зазря, что ли, мы с собою эту штуку везем?
Здесь он прав. Дебаты относительно необходимости тащить с собою сей агрегат были неожиданно продолжительными и упорными. Как ни странно, но оба наших прапорщика тут выступили единым фронтом — «за». И никакие мои аргументы в том, что это снизит нашу мобильность, во внимание не принимались.
— Голодный боец далеко не убежит! — поставил точку в нашем споре прапорщик Митяев. — Вы, товарищ майор, часто кормежкой личного состава заведовали? Нет? Ну, так душевно вас прошу учитывать мнение профессионалов!
Положили меня многоопытные прапоры на лопатки. Крыть было нечем, и извлеченное из танкового хранилища грозное изделие советского военпрома быстро расконсервировали и подготовили к маршу.
— Повезло вам! — между делом заметил Калин, чьи мастера готовили к маршу данный агрегат.
— В смысле?
— Это вам переходный вариант кухни достался. На дровах и жидком топливе — хоть на угле, на всем работать может. Последующие экземпляры полегче были, но и послабее. В том плане, что не так прочно сделаны. А чтобы эту штуку угробить… — покачал он головой, — так я и представить не могу, что такое сотворить надобно.
— А не много засыпаете, Виктор Михайлович? — окинув взглядом пустую тару из-под продуктов, спрашиваю я.
— Час назад на связь вышла колонна из Печоры. По нашим прикидкам, встреча произойдет часа через три-четыре, возможно и раньше, если мы им навстречу тронемся. Там почти четыреста человек гражданских. В основном дети. Кормить их сухпаем?
— Сдаюсь! — поднимаю обе руки вверх. — Вам виднее. Ну, а сейчас-то что-нибудь мне перекусить найдете?
Он делает шаг в сторону, и я вижу, что на деревянном ящике пофыркивает примус. А на примусе исходит паром чайник. Рядом стоит накрытый крышкой котелок.
— Вы еще умываться побежали, как для вас еду разогреваться поставили…
Благодарно хлопаю его по плечу и присаживаюсь на ящик. Гречка с мясом — знакомый и привычный продукт. Но, несмотря на это, не менее желанный! И вкусный! Уплетая кашу за обе щеки, вижу, как к кухне понемногу подтягиваются старшие машин. Одеты, заправлены — не чета мне. Я вообще в майке сижу.
Окинув их взглядом, Неклюдов вздыхает и жестом фокусника достает откуда-то еще один чайник — побольше.
Как выяснилось, новость о печорской колонне знали уже почти все. Поэтому долгим наше чаепитие не стало. Бойцам выдали пайки, и через полчаса мы были готовы к маршу.
Несмотря на то что большинство работ велось в темноте, дорогу ребята сделали вполне приличную. Даже прогнали по ней взад-вперед топливозаправщики, чтобы укатать и утрамбовать свеженасыпанную землю. Осмотрев результаты их труда, лезу за рацией — пора начинать утреннюю перекличку.
— Удав в канале! Прошу доложить обстановку!
И понеслось… Словно из дырявого мешка посыпались на меня различные подробности и комментарии.
Сидя у передатчика, понемногу въезжаю в обстановку.
На отбитый нами КПМ подошло подкрепление от уиновцев — полтора десятка бойцов с офицером. Привезли с собою два станкача и сейчас совместными усилиями организуют там оборону. Привезшие их грузовики двинулись к Рудному — за снаряжением и продовольствием.
Ракетчики доложили об окончании постройки блокпоста. Наши связисты уже присвоили ему позывной.
В городе начались ремонтно-восстановительные работы на железнодорожном мосту. И вот это известие меня порадовало больше всего! В депо стояло несколько паровозов, и если дорогу восстановят… эх, поймать бы того умника, что мост подорвал! Там бы на нем и повесил…
В общем, работа пошла. И пошла хорошо! Город понемногу оживал, в деревнях тоже началось шевеление. И это меня радовало, отодвигая на задний план все тревоги и волнения прошедших дней.
А вот от Потеряшки никаких вестей не приходило. Хотя я и был уверен в нем, но определенная доля беспокойства все равно присутствовала. Да и Гадалка… тот еще спутник. Нет, в ее профпригодности сомнений никаких не было. Но рассказ Виктора о прошлом Галины заставлял меня еще и еще раз перелопачивать в уме все известные подробности.
Ладно, она здесь на задании. На каком — это вопрос не сиюминутный. Во всяком разе, нам она не соперник. Союзник, причем весьма серьезный. Голова у нее есть, должна соображать, что сейчас всякие ведомственные выкрутасы — побоку. Не время для этого, тут каждый грамотный специалист по-своему бесценен. Рядом держаться надо! Мы-то это уже поняли, а вот поймет ли Гадалка?
Машину слегка качнуло на повороте, и, долбанувшись плечом о стойку, я оторвался от своих размышлений. Дорога здесь в неплохом состоянии, можно и побыстрее ехать.
— Удав-1 — Каа!
— На связи!
— Прибавить скорость. Головному дозору — увеличить дистанцию в два раза.
— Принято! Исполняем.
Колонна ощутимо ускорилась — лес по бокам замелькал, как в кино. Эх, всегда бы так ехать!
Через три часа хода с головной машины пришел сигнал…
— Старший колонны капитан Лопатин! — худощавый, с осунувшимся лицом офицер поднял ладонь к виску.
— Комендант Рудненского гарнизона майор Рыжов! — ответно козыряю ему. — Здравствуйте, товарищ капитан! Как дошли?
— Здравия желаю, товарищ майор! Дошли…
— Как обстановка? Происшествия, больные… рассказывайте, капитан. Как вас по имени-отчеству?
— Андрей Харитонович, товарищ майор.
— Сергей Николаевич. Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет, — указываю ему на поваленное дерево.
Капитан не ломается и осторожно опускается на старую березу. Обмундирование у него хоть и изрядно поношенное, но выглядит аккуратно — видно, что следит за своей внешностью. Странно, насколько я осведомлен, ракетчиков и части ПВО снабжали неплохо, отчего же у капитана столь потрепанный облик?
— Начну с начала. В колонне семьсот шестьдесят три человека. Военнослужащих — пятьдесят три. Шестеро офицеров, четыре прапорщика и сорок три бойца. Остальные — гражданское население. Детей — триста сорок человек.
Смотрю на сборную колонну и тихо охреневаю. Тут чего только нет! Обыкновенные рейсовые «пазики», один шикарный «экскурсионный» автобус. Несколько тентованных грузовиков — явно армейские. А все прочее — сборная солянка. На их фоне мы выглядим верхом слаженности и порядка.
— …в пути были обстреляны неизвестными. По машине ГПЗ был открыт ружейный огонь. Легко ранено двое солдат. Ответным огнем нападающие были рассеяны и, увидев подход основных сил, отошли в лес, не приняв боя.
— Где это было?
Капитан делает пометку на карте.
— Проверим. Что еще?
— Топливо — в машинах осталось по половине бака, а где-то и того меньше.
— Алексей Николаевич! — нахожу глазами Логинова. Это нетрудно — почти все старшие машин, кроме головной и тыловой заставы, столпились здесь. — Обеспечить заправку!
Инженер молча кивает и тут же растворяется в толпе.
— Спасибо, — на секунду прикрывает глаза капитан.
Блин, да он же спит на ходу!
— Андрей Харитонович!
— Да?! — вскидывает он голову.
— С продовольствием у вас как?
— А нету его, товарищ майор…
Скрипнув зубами, с места срывается прапорщик Неклюдов. Е-мое, как же это я так лопухнулся-то?! Об этом сразу спрашивать надо было! Взмахом руки посылаю всех следом за ним…
— Они сутками не спали — завалы растаскивали, транспорт искали. Полгорода перевернули, все продовольствие какое-нибудь найти пытались, — торопливо прихлебывая горячее какао, рассказывает мне невысокий дядька. Это врач — Семен Маркович Гершев. Стоматолог, но в данном случае — обычный терапевт. На все руки мастер. В колонне их двое, и еще несколько человек остались в полуразрушенном городе. Съев буквально пару ложек горячего супа, капитан отрубился полностью. Будить его я запретил — пусть отдохнет. Как оказалось, в почти аналогичном состоянии находились и другие офицеры. Да и солдаты от них не отставали. Боевая ценность их сейчас ненамного отличалась от нуля. Поэтому в охранение заступили мои бойцы. Даже командовать не пришлось, все прекрасно видели встреченных нами военных и то, насколько они измотаны.
А у кухни творилось столпотворение…
Прапорщик со своей командой только что с ног не валились! Того, что мы приготовили с утра, еле хватило только на то, чтобы накормить детей и самых оголодавших взрослых. Большинство из них почти тут же сморил сон — народ, в прямом смысле слова, попадал там, где стоял. Прямо-таки сонное царство! Даже до автобусов не все добрели. Вот тут я и обратил внимание на парочку взрослых, которые по мере сил старались помогать таким вот отрубившимся товарищам. Отправив им на смену нашего фельдшера (как в воду глядел — они тоже оказались медиками), притащил их к своей машине и почти силком усадил поесть. Пока еще Неклюдов приготовит вторую порцию обеда…
— Так что же — в городе настолько все плохо?
— Нет его. Больше половины разрушено. Основной удар нацеливали, надо думать, на локатор. Но, когда большую часть ракет посбивали, ударили и по ракетчикам. Там теперь ничего нет… А ведь это — совсем рядом. Краем зацепило и город. Не очень сильно, но много ли нужно нашим домикам? Были пожары, много строений отстоять не удалось, — врач снова отпивает горячий напиток. Не может оторваться, греет руки об кружку. Странно, на улице вполне тепло…
— Много народу пострадало?
— Много… очень много.
Представляю себе, что значит это слово для небольшого города…
— Больные?
— Есть раненые, облучившиеся, обгоревшие… всякие есть. С медикаментами… плохо совсем. Военные отдали все, что у них было. Все лекарства, продовольствие… но его и так-то оставалось совсем ничего. Никто же не рассчитывал, что им придется еще и городских жителей кормить.
— А раненые где?
— Там, в колонне, санитарный автобус. В нем те, кого можно перевозить. Не волнуйтесь! — вскидывается Семен Маркович, увидев мое движение. — Ваши товарищи уже в курсе дела — я им это сразу сказал! Там дежурит Леночка, у нее есть еще немного продовольствия, так что голод раненым не грозит! Уже не грозит…
— Да успокойся ты… — ворчит его спутник. — Тут, чай, тоже не совсем лопухи собрались. Видишь же — народ и так все, что возможно, делает.
Спутник этот — весьма колоритный персонаж. Здоровенный, густо заросший черным волосом мужик. Внешность — самая бандитская, не дай бог такого ночью встретить! И тем не менее — хирург. Причем, как говорится, от бога. Игорь Викторович Левин — я его даже как-то раз по телевизору видел. Столичная знаменитость, приехал сюда к друзьям рыбки половить. Вот и половил… Сейчас он сидит рядом, тщательно выскребая ложкой консервную банку. Невозмутим, словно статуя Будды.
— А мне иначе нельзя, — говорит он, увидев мой взгляд. — Хирург, уважаемый, должен во всякое время спокойным быть. Это, знаете ли, не порошки выписывать, да и не зубы рвать! Чуть рукой не так дернул — пожалте бриться! И ничего уже не исправить, так-то! Протез, как вон у Семена Марковича, уже не поставить. Я, майор, знаю, о чем говорю, — сто три операции в полевых условиях провел! Бывалоча, и ручными фонариками подсвечивали.
— Это где ж так-то?
— Афганистан, Спитак… пришлось побегать-то… Так что понимаю, когда врач спокойным быть должен и куда ему башку свою совать не надобно!
Его коллега вспыхивает и пытается что-то сказать, но Левин одним жестом пресекает его возражения.
— Ежели тебе балка по лбу звезданет — кому с того легче станет? Кто людей обихаживать будет — я один? Или девчушки наши?
Понимающе киваю. В этом вопросе у меня с ним разногласий нет.
— Ты вот что, — хлопает Гершева по плечу хирург. — Иди-ка и сам поспи. Давай-давай, с тебя сейчас толку…
Засмущавшийся стоматолог, держа в руках кружку с какао, куда-то уходит. Понимаю, что Левин отослал его не просто так, что-то хочет мне сказать. Так оно и оказалось.
— Майор, в колонне больше половины людей получили серьезные дозы облучения. Сейчас они пока еще на ногах, но, сами понимаете ненадолго. Первичные признаки лучевой болезни — налицо. А чем мы могли им помочь там, в полуразрушенном городе? Так что — делайте выводы.
— Ясненько… Надо их поскорее в Рудный, может быть, там сможем что-то сделать? А кто из них пострадал сильнее всех?
— Почти все офицеры и большинство солдат разбирали завалы, а там… да и сам Гершев тоже изрядно хватанул.
— Он-то как?
— Лез куда не надо. Понимаю его, — со вздохом говорит хирург. — Мне-то хоть некогда было терзаться — сто восемьдесят шесть операций, как не свалился, и сам не врублюсь! А вот он… Понимаешь, майор, когда сидишь и видишь, что ничем  никому помочь не можешь… крыша конкретно едет, я тебе говорю! Ничего же почти нет, уж молчу про лекарства — даже вина красного всего полсотни бутылок нашли. Вот он и срывался на спасоперации, бревна ворочал, в завалы лез…
— Да уж… сильно ему досталось?
— Прилично. Головную боль только лекарствами и глушит. Так еще и не спит! Хоть вы распорядитесь — меня-то он и не слушает.
— Обязательно. Надо будет — к койке привяжем! А как вы в этом отношении?
— Бог миловал… — почесав бороду, отвечает Левин. — Первое правило хирурга — больного вымыть и на стол в одежде не класть! Это и помогло. Вся гадость за дверями оставалась. Медсестры и то больше огребли. А что до больных и меня — таким вот образом и обходилось.
Видно, что бородач смущен. Здоровому мужику неудобно за подобную ситуацию.
— Осуждаешь? — поднимает он на меня глаза.
— Нет. У вас ведь хирургов не взвод был?
— Один я. Да еще молоденький лейтенант у локаторщиков — вот и вся наша хирургия! У вас-то как?
— Ненамного лучше. Терапевты есть… человек шесть. Сельские врачи, немного меньше десятка. Окулистов… двое вроде бы. Точнее не скажу.
— Хреново… Солдаты облучились уже давно, у многих симптомы лучевой болезни видны явственно. Слава богу, тяжелых здесь нет, но вот всех прочих — хватает. И что прикажешь делать?
— Я же не врач! Откуда мне знать? У вас опыта больше — вот и берите на себя руководство нашими медиками.
— Вот тебе и здрасте! Без меня меня женили! Какой, к чертям, из меня руководитель?!
— Другого опытного врача у нас нет.
— Майор, ты уж впереди паровоза не беги, ладно? Дай хоть до чистого места добраться… Кстати, у вас там как в этом смысле?
— Чисто. Опа! — хлопаю я себя по лбу. — Есть мысля!
Мысль действительно возникла неожиданно. У наших-то ракетчиков, в их подземельях, уж точно что-то есть противорадиационное! Да и врач там имелся — это я хорошо помнил.
— Вот что, доктор, появилось тут некое соображение… Вы обождите меня здесь, хорошо?
Через полчаса с ракетной точки пришло подтверждение. Есть небольшой запас соответствующих лекарств. И врач есть — даже два. Что ценно — оба имеют опыт в лечении подобных больных. С души не то что кирпич — бетонный блок упал! Спешу с этой новостью к бородачу.
Он не спит, сидит и ждет меня на прежнем месте. Выслушав новости, удовлетворенно кивает:
— Ну, хоть что-то… Обрадую Семена, как встанет, а то он уже весь извелся…

Утром следующего дня от уиновцев подошли бронетранспортер и два «УАЗа» с солдатами. По моей просьбе они выделили их для усиления охраны колонны. Заодно сменили часть водителей — те не очень хорошо себя чувствовали. Теперь я за людей уже не так волновался. Три десятка солдат да бэтээр — немного найдется желающих отведать свинцового гостинца! Да и дорога позади нас должна быть чистой. КПМ и блокпост зенитчиков перекрывали самые ответственные места. А из города должна была выйти небольшая колонна навстречу.
Дойдут! Сейчас в этом сомнений не было. Скорее бы уж…
Пробегаю вдоль колонны, на ходу инспектирую состояние отъезжающих. Не так много прошло времени, но даже и сейчас вижу оживающих на глазах людей. Наш прапор со своими помощниками трудился все это время, в прямом смысле слова — не покладая рук. И сумел немного откормить оголодавших. Надо будет не забыть сказать ему несколько теплых слов — заслужил.
Огибая автобус, сталкиваюсь с Левиным. Он, как обычно, суров и чем-то недоволен. Впрочем, возможно, так только кажется — внешний вид хирурга тому немало способствует.
— День вам добрый, Игорь Викторович! Что у вас вид такой насупленный?
— Было б с чего веселиться…
— Отъезжаем же! Вернее — вы отъезжаете, мы дальше идем. Вот и сопровождение ваше прибыло, — машу рукою в сторону бронетранспортера. — Авось не будет дурных на вас хвост задирать!
— Это добре… хоть без стрельбы дойдем…
— Да что вы такой?! Прямо-таки бука — как в детских книжках! А коллега ваш где? Надобно и его порадовать!
— Да… думаю, он и так уже в курсе…
— Не понял…
— Помер он утром. А мертвые, если легендам верить, все знают.
— То есть как? Почему помер? Что случилось?
— Сердце. Плюс облучение. Плюс нервы. Да и много чего еще… До последнего хорохорился, больных поддержать старался. Лег передохнуть — и уже не встал… Просто не проснулся.
Вот оно как бывает… А я так и не поговорил с ним как следует, не успел поблагодарить.

Грешным делом, я тоже любил играть во всякие компьютерные игрушки. «Фоллаут», «Сталкер»… и им подобные. И то, как должен выглядеть в будущем город, подвергшийся ядерному удару, представлял в основном по данным играм. Нет, разрушенных и разбомбленных городов я насмотрелся. По ним находился и наползался. Но вот по расхреначенному ядерным зарядом…
Да ничем особенным этот город не отличается. Такие же развалины, такие же засыпанные обломками улицы. Никаких мутантов не видно. Надо думать, что они здесь и не появятся — тайга. Местное зверье кого хочешь сожрет, будь ты хоть распромутант. Чужакам тут ничего не светит. И в отличие от «Фоллаута», где все было покрыто равномерным слоем всевозможного мусора и обломков, здесь видны следы деятельности человека. Основные улицы более-менее расчищены. Во всяком случае, проехать по ним вполне возможно. Да, маленькие переулочки загромождены, но, как я понимаю, туда никто и не совался — незачем. Зато оперативно подогнать пожарную машину и потушить загоревшийся дом — вполне возможно, проходы позволяли. И это делали не раз, во многих местах виднелись следы такой работы. Даже и непригодный для жизни, город поддерживался в относительном порядке.
Непригодный — дозиметры на «мамонтах» негодующе потрескивали. Долго находиться в этих местах весьма нежелательно. По рации отдаю приказ — всем надеть противогазы и ОЗК. Слава богу, этого добра на складах предостаточно запасено, так что и с собою мы его прихватили — даже с избытком. Закрыли окна и задраили кузова — только радиоактивной пыли нам тут не хватало. По уму, так лучше бы объехать город стороной — но никто не знал дороги. Да и в каком состоянии она сейчас находилась? А так хоть ориентир перед глазами — громада «Дарьяла» возвышалась на горизонте, и цель нашего путешествия хорошо видна.
— Удав — Кубику!
— В канале.
— Перед основным зданием сверните влево — там у нас санпропускник. Машины вымоем, и люди обработку пройдут.
— Принято. Кузова мы задраили на подъезде, личный состав в ОЗК. Как обстановка в городе?
— Под контролем. Патрули о вас знают, проводят, если что.
Патруль — это обыкновенная армейская «буханка». С наглухо задраенными окнами. Одну такую мы встретили — машина стояла на перекрестке. Нам приветливо помигали фарами, после чего она развернулась и встала в голову колонны.
Еще пара километров — и бетонный забор. Свернув влево, мы подъехали к открытым воротам.
Надо отдать должное местному начальству — мужики свое дело знали! Стоявшее передо мною сооружение явно возвели наспех, но с умом!
Стены из бетонных плит, наскоро возведенные по бокам прохода. Торчащие со всех сторон наконечники пожарных шлангов — по ним подали воду, щедро оросившую наши машины. Даже снизу чего-то там брызгало.
Забетонированная площадка для отстоя и дозиметрического контроля техники. Я обратил внимание на то, что пол повсюду имел уклон — вода не застаивалась на месте. А нехило здесь у кого-то котелок варит! Даже такие мелочи продумали! Уважаю…
Такой же, только не столь широкий, коридор для прохода людей. Здесь уже обычный душ — шесть сосков. Поэтому тут и возникли первые пробки — на такое количество людей за раз санпропускник рассчитан не был.
Но, наконец, все эти процедуры остались позади. Начальник встречавших — пожилой эмчеэсовский капитан — дал отмашку. Путь свободен! И наша колонна бодро подкатила к железобетонному «кубику». Охренительное сооружение! Особенно вблизи. Шапка сваливалась с головы, когда я задирал голову, стараясь рассмотреть его получше.
Локатору досталось — по стенам ползали фигурки людей, что-то там делавшие. Чинят, надо думать. Надо же… других дел у них нет? Ведь все ракеты уже взлетели…

Полковник Лапин встретил нас у входа в небольшой двухэтажный домик. Вместе с ним пришло еще несколько человек, надо полагать, его замы, отвечавшие за конкретные направления деятельности. После краткого обмена приветствиями я тут же озадачил своих ребят разгрузкой продовольствия и прочих полезных вещей. Урок, полученный нами при встрече с печорской колонной, даром не прошел. Поговорить мы и после сможем, а вот дело ждать не станет.
Как выяснилось, в этом домике находился проход вниз — в рабочие помещения станции. Все наши сопровождающие разбежались по своим делам, и только мы с полковником теперь топали по длинному коридору.
— Ну, Николай Петрович, пока идем, рассказывайте. Свое обещание я выполнил — продовольствие и топливо подвезли. На первое время вам хватит. Сейчас в Рудном чинят мост — его попытались подорвать. Как закончат — направят к вам эшелон. Он уже побольше запасов доставит, да и людей назад прихватит. Все вам легче будет. Только с вашей стороны дорогу проверить надо будет.
— Это сделаем. На станции есть мотодрезины — две штуки. Солярку вы привезли, так что сегодня же отдам приказание их подготовить. Сформируем две ремонтные группы — пусть проверят путь на всякий случай. У нас даже тепловозы имеются, только вот с вагонами плохо, почти все пострадали.
— На всякий случай сформируйте состав. Как наш поезд придет — организуйте эвакуацию. Я смотрю, с городом неважно обстоит. Жить здесь сложно будет.
— Это верно. Основную массу людей мы разместили здесь — места хватает. Есть еще помещения ремзавода — они в стороне от города, и удар их не зацепил. Там тоже организовано временное убежище, — полковник говорит медленно, тщательно подбирая слова. Он, как и начальник колонны, похудел и осунулся.
— Трудно у вас было? — спрашиваю у него.
— Сейчас-то полегче… Первые дни, они да… всем надолго запомнились. Чуток всего до нас не дошло — на стенах кое-где даже антенны повредило. Зенитчикам спасибо — прикрыли нас.
— Уцелел кто-нибудь?
— У них тут склад ракет есть. Вот только там люди и остались. Один рейс сделали — подвезли ракеты на стартовые позиции. Перезарядили установки и назад — за новыми. А вот возвращаться-то и некуда оказалось… Эти-то и уцелели.
— Так у вас, стало быть, ракеты есть? Это хорошо! Потому как еще один дивизион противоракет мы имеем. Только с боезапасом там не очень.
— Тридцать шестой уцелел? Морозов?
— Знаете его?
— Знаю.
— Им тоже нехило досталось. Но почти четыре десятка ракет они заземлили.
— Понятно… Стало быть, и они нас прикрыли? Не только здешние зенитчики постарались…
— Наверное. Других-то целей тут нет.
— Есть.
От неожиданности я спотыкаюсь. Полковник удивленно на меня смотрит.
— Ну… я имею в виду объекты вашего масштаба, — поправляюсь я.
— А-а-а… ну, да. Таких глобальных — действительно нет. А помельче объекты… у вас вон что-то есть, мы этот район все время контролировали.
Это он Лизунова в виду имеет? Нет уж, про этот  козырь я пока умолчу. Уж больно жуткий сюрприз выйдет.
— Да… там старая база ракетных войск. Они нам хорошо помогли техникой.
— Подождите, а хозяйство Тупикова? Объект 161? С ними вы связывались?
— Руки не дошли. Ваша проблема — куда как более серьезна.
Так… что это за хозяйство такое? И объект этот? Название я вспомнил — в документах губернатора оно было. Сегодня же связистам вломлю — мышей не ловят вообще! А не скажи мне полковник об этом, и дальше бы ничего не знали?
— Это да… — кивает Лапин. — По ним-то, я думаю, и не били совсем. Разве только пару ракет… Никому второй Чернобыль не нужен. Если уж там рвануло бы — черт знает, куда этот хвост занесло бы… Да и достать их… тоже задачка не из простых. Мы-то гораздо более неприятный для противника объект. Пока станция работает — мимо ничего не прошмыгнет! Наши специалисты только за первые два часа свыше четырех тысяч целеуказаний выдали!
Час от часу не легче! ЧТО там такое стоит? А ведь на карту глянув, можно понять, что встреченные мною ракетчики прикрывали не только «Дарьял»! Надо думать, и это интересное место тоже входило в их зону ответственности. Кстати… сбитый ими самолет — а он-то куда летел? Надо будет поинтересоваться…
Дойдя до своего кабинета, полковник приотворил дверь и жестом радушного хозяина предложил входить. Комната оказалась относительно небольшой, в углу стоял компьютер, а на письменном столе были разложены всяческие штуковины. Знакомые и незнакомые.
— Присаживайтесь, Сергей Николаевич, — кивнул он мне на стул. — Здесь у меня скромно, зато все под рукой. А свой основной, так сказать — парадный, кабинет я эвакуированным отдал — места там много…
— Поможем, Николай Петрович, поможем. Как у вас дела обстоят?
— Локатор, в принципе, исправен. Некоторые незначительные поломки существенно не повлияли на работу всей системы. Вопрос только с топливом для электростанции…
— Но ведь мобпакет у вас есть?
— Есть. И изложенное там задание очень сильно нас подгоняет…
— На предмет?
— Возобновления боевого дежурства. Всех запасов топлива, что вы привезли, хватит на час работы системы.
— А раньше-то вы, — вот я лопух! У него же здесь еще и реактор имеется! — таких задач не ставили, что ли?
— Прорабатывался и этот вопрос… но…
— Но?
— У нас тогда все работало. И личного состава было достаточно. Тогда. Сейчас, ясень пень, не так уж все и хорошо. Реактор запустить пока не смогли… С продовольствием утык. Связи нет.
— И надолго того реактора хватит?
— В штатном рабочем режиме?
— Ну да…
— Лет на пять… или на десять… Нет, скорее на десять — город-то ныне не обихаживать? Топливные сборки запасные есть, так что мощи нам хватит.
— А что с реактором? Сильно поврежден?
— Не особенно. В принципе, восстановить мы его можем и этим уже занимаемся. Не хватает специалистов да материалов кое-каких. Не смертельно, но времени требует. Отключение разрушенных объектов мы уже произвели, сеть перекоммутировали. Так что сможем даже вам электроэнергией помочь, если ЛЭП в исправности.
— Я не специалист в данном вопросе, но чисто внешне — линия вроде бы цела. Во всяком случае, там, где я ее видел. Давайте-ка прозвонимся на узел связи, пусть вышлют с нашей стороны бригаду ремонтников. Когда еще у вас реактор заработает, а сейчас мы вам можем электричеством помочь. У нас-то электростанция в исправности, и угля достаточно, так что больших проблем с этим не будет. Локатор вы не запустите, но какие-то вопросы решать сможете. Соляр лучше поберечь, где мы его брать станем?
— В Усинске. Это же совсем рядом! Там нефтяные скважины, да и завод соответствующий имеется. И у нас в округе кое-что есть. Только выработку топлива из сырой нефти наладить нужно.
— А у вас с ними связь есть?
— Нет. Отправляли мы туда свою группу, да только не вернулся никто назад. И по рации не ответили.
Так! Это уже кое-что! Срочно надо и туда нашу разведку засылать! Блин, да где же я на все это людей найду? Кстати…
— А с личным составом у вас как, товарищ полковник? Людей хватит?
— Плохо… — погрустнел он на глазах. — Большие потери — только безвозвратных около двухсот человек. Тут и погибшие при нападении есть, и от радиации мы много потеряли. Среди гражданских — так и не подсчитали еще до конца. Большинство пропало без вести, скорее всего погибли. Наиболее проблемных раненых, которых можно перевозить, мы к вам отправили, но еще имеем около семидесяти человек тяжелых лежачих и около трехсот выздоравливающих. С медикаментами совсем плохо было, пока не разобрали развалины аптек — их тут две было и горбольницы. Там много чего взяли, но… ведь и расход соответствующий!
— Сколько вам нужно людей и на какие работы вы их собираетесь направить?
— С городом уже все завершили — эту проблему можно списать. Жить там все равно долго будет нельзя, так что туда людей не нужно. Локатор обслужим сами, эти специалисты в основном уцелели. Остается ремзавод, база ракет, станция и, собственно говоря, охрана всего этого хозяйства.
— А что это за завод? Чего он ремонтирует? И как там относительно радиационной обстановки?
— Построен совсем недавно, толком еще и не запустили. Предназначен для ремонта автотранспорта. С радиацией — норма, он в стороне от города стоит, туда ничего не залетало. Мы там сейчас основную массу населения держим — места хватает. Сырье, запасы всякие… всего вроде бы достаточно. Толком никто этого не проверял — просто руки не дошли.
Придется снова Калина напрягать — он по этой части мастер! Зато уж как он здесь развернется… даже и представить не могу. Станция железнодорожная… тут в Рудном пороемся, у нас таких специалистов хватает.
— Вот что, Николай Петрович! Ракеты мы вывезем. Вот Морозову все и отдадим — ему они как раз к месту будут. На завод я вам спеца пришлю. Да не одного — с командой! Мужик сложный, но с громадным опытом! На станцию тоже кого-нибудь подыщем. С охраной… попробуем и это решить, тут у вас отряд уиновцев без дела сидит — вот их и припашем. Всех не отдам, а вот человек пятьдесят…
— Это уже хорошо! Мои солдаты так просто с ног уже падают! Да и с едой напряг громадный…
— Ну, здесь-то теперь попроще станет. Мы вам запас привезли и еще подбросим. Население лишнее вывезем — у нас разместим. Места хватит, и в деревнях народ расселим.

Сказать, что я смог выспаться в последующие дни хоть разок, — означало бы сильно погрешить против истины. Теперь понимаю, отчего все офицеры-локаторщики выглядели настолько измотанными. Блин, да я и половины этих проблем решить бы не сумел! Как они тут выворачивались — ума не приложу! Три дня промелькнули как один. Вся наша бригада пахала как проклятая, и все равно легче не становилось. Как нам все-таки в Рудном повезло, что город оказался целым! Побывав в первый раз на ремзаводе, очень быстро вспомнил лагеря беженцев в Африке. Только вот там, в отличие от ремзавода, бардак царил… даже и описать невозможно какой! А здесь… здесь… тихо, если так можно сказать. Только тишина эта была какой-то нехорошей, тяжелой и гнетущей. Пусть со дня катастрофы уже и прошло достаточно времени, чтобы люди как-то успокоились и пообвыкли, но все равно… это смогли сделать не все. Многие так и не вписались до конца в изменившуюся реальность.
— По-разному было, — говорит мне пожилой военврач, жадно затягиваясь привезенными нами папиросами. Этого добра на складах хватало. — В самые первые дни здесь крыша очень у многих съехала. Раз — и навсегда. Так в себя и не пришли. Даже и на нас бросались. Не смогли принять наступившую реальность.
— И что с ними стало?
— Человек двадцать мы изолировали, они сейчас в отдельном помещении живут. Охраняем — они себя не контролируют. Кормим — иногда даже с ложечки. Но пока до этого дошли… Многие смогли вырваться. Кто-то ушел в тайгу, некоторые в город вернулись — никто не уцелел, как вы понимаете. Что с ушедшими — не знаю, их никто не искал, не до того было. Вообще, трагедия очень многих изменила, какие-то новые качества появились, а старые, наоборот — поблекли. Новые лидеры появились — народ вокруг них собирается. Надо их срочно отсюда вывозить! Людям тут делать особо нечего, в город их выпускать нельзя. А безделье — оно развращает, и очень сильно.

Громадный кирпич рухнул с души, когда однажды утром на станции рявкнул паровозный гудок!
Поезд!
Смогли-таки мост ребята починить!
В город поезд благоразумно не полез — остановился около станции, не подходя к разрушенным строениям. Оттуда нас и вызвали по рации.
Посадив в «Мамонт» полковника, несемся на станцию.
Вблизи поезд производил впечатление… издали — тоже. И даже еще более сильное.
Угольные платформы с установленными на них танками — спереди и сзади. Два наглухо закрытых стальных вагона (это еще откуда взяли?!) с ПТУРСами на крышах и торчащими из амбразур пулеметными стволами. Стоящий на тендере АГС… Еще какие-то вагоны — и тоже под броней, хоть и не так основательно. Из амбразур стволы торчат. Да и много еще всяких огнестрельных прибамбасов… Серьезно, мы все прониклись.
А следом за этим поездом подошел вполне себе нормальный грузопассажирский. Нормальный, ибо наличие в его составе двух платформ огневой поддержки (с пулеметами и АГС) никого из нас не смущало.
Когда из двери стального вагона, отдуваясь и ворча, спустился Калин, я ничуть не удивился. Кто, кроме него, смог бы задумать, а главное — воплотить в металл такое сооружение?
— За основу мы взяли обычный вагон-рудовоз. Их в городе до хрена и больше. Наварили по борту уголки и сделали направляющие. Обшили снаружи и внутри двадцатимиллиметровыми стальными листами. А по направляющим опустили между ними металлические кассеты с песком. Суммарно вышло сорок миллиметров только стального листа да плюс миллиметров шестьдесят-семьдесят песчаной засыпки. Никакая пуля не пробьет, и осколку это не по зубам. Да и снаряд не всякий, особливо если калибр небольшой. А снаружи установили решетчатые экраны для защиты от РПГ. — Довольный конструктор бронепоезда грузно топает вместе с нами вдоль вагонов, на ходу объясняя его устройство.
— И как — держит?
— Пробовали стрелять — до боевого отсека струя не доходит. Внешний слой дырявит — это без вопросов. А вот дальше — песок, он кумулятивный эффект здорово ослабляет. Так ведь и граната не сразу по борту бьет! Да и решетка… часто гранату вообще боком разворачивает — тут и вовсе бояться нечего.
— А с танками что намудрили? — интересуется полковник.
— Заметили уже? Те же вагоны взяли, только обрезали их по башню. Ну, в смысле, чтобы только башня и виднелась над бортом. Правда, вагон расширить пришлось, чтобы танк входил. Тут уже с броней не мудрили, ни к чему. А вот с экранами и с песчаной засыпкой поработали крепко — там она как бы и не вдвое больше против пулеметных вагонов. На башни и борта эти экраны приварили — все надежнее будет. Движки бы снять… но времени мало.
— Хорошо придумано, — соглашаюсь я. — Вооружение трофейное использовали?
— Башни с пулеметами и пушкой сняли с подбитых бронетранспортеров — как раз по башне на вагон вышло. На вагон с радиостанцией и штабной ПТУРСы воткнули. Из танкового склада привезли с десяток пулеметов ДШКМ и СГМ. Их уже в амбразуры поставили. В крышах люки прорезали и АГСы в них воткнули. В хвостовом вагоне два миномета смонтировали на поворотных платформах. Крышу раздвинул — и лупи. Мин много взяли, их на складе дофигища нашлось. Переходы между вагонами прикрыли, но тут уже не так надежно — только от пуль… — Калин сокрушенно вздыхает. — Все бегом да бегом…
— И каково вооружение… э-э-э… бронепоезда? — интересуется Лапин.
— Три танка Т-64 со штатным вооружением. Два миномета калибра восемьдесят два миллиметра — их на складе целый штабель лежит. Два АГС. Одна пушка 23 миллиметра. Один КПВТ. Шесть ДШКМ и шесть СГМ. Восемьдесят человек экипажа и сорок человек десантно-ремонтная партия. Один паровоз и один тепловоз — этот на всякий случай. С ними, кстати говоря, тоже погорбатились — будь здоров! Тоже броню изобретали. Это же наше слабое место — повредят, и все тогда, приехали. Правда, прикрыли только кабины да некоторые основные узлы — но и то гора с плеч!
— Основательно подготовились! — одобрительно киваю я.
Калин жмурится, словно довольный кот. Видно, что подобная оценка его детища доставляет ему удовольствие.
— Это еще не все… Припрет — можем взять под броню еще человек сто. На всякий, так сказать, случай. Для этой цели еще два вагона добавлено. Так-то в них пулеметчики сидят, и свободного места хватает. Мало ли… вывезти кого-нибудь надо будет… или еще что-то подобное…
Да уж!
Механики наши постарались! Я даже как-то растерялся при виде этого сооружения. Нет, разговоры-то помнил — их когда еще вели! Но вот того, что бронепоезд подготовят в такой короткий срок… не ожидал. Собирать вагоны начали еще до отхода колонны из Рудного, но чтобы настолько быстро… Да, недооцениваю я наших специалистов!
Высказываю это бородачу, выражая свое восхищение работой механиков.
— Триста человек круглосуточно пахали! — поднимает он вверх палец. — Вот! Понимать надо — для себя делали! Почитай, треть этих работников со мною сюда и прибыли.
— Э-э-э… зачем?
— Здравствуйте, приехали! — удивляется толстяк. — А станцию железнодорожную восстанавливать дядя будет? А завод этот ваш запускать? Сами возьметесь? Посмотрю на это с интересом…
Тут он безоговорочно прав, крыть нечем. Никого другого на этом месте и представить невозможно. Без него и его специалистов завод будем запускать долго… Правда, я их так скоро не ожидал, но это даже и к лучшему.
Надо отдать должное ребятам в Рудном — отправляя поезд, они предусмотрели многое из того, о чем я в горячке совершенно позабыл. Вместе с эшелонами сюда приехало около тридцати человек различных специалистов. Основная задача, поставленная перед ними, — тщательный отбор и расселение людей. Таким образом, чтобы это было максимально эффективно и полезно для всех. Как для самих людей, так и для общего дела. Ибо разместить в городе несколько тысяч человек мы, разумеется, могли. Но вот найти для них всех подходящее занятие… тут надо основательно голову напрячь! Никакая экономика просто не выдержит такого числа нахлебников. Именно так! И ничего постыдного здесь нет. Кто-то должен работать на производстве, а кто-то — на земле. Кормить остальных. Никакие склады бездонными не являются. Не станем сами производить продовольствие — загнемся. Вполне допускаю, что вчерашнему бизнесмену придется встать за станок или начать пахать землю. А что — есть выбор? Торговать мы еще не скоро начнем, особенно в прежних масштабах. А уж про загранпоставки можно и вовсе забыть. Надолго, если не навсегда.
Но, начиная нелегкий процесс отбора и распределения людей, я и представить не мог даже половины тех проблем, с которыми мы столкнемся. Как ни странно, но легче всего оказалось с людьми пожилыми и в возрасте. Большинство из них сами изъявили желание жить в деревнях, на земле. Что послужило для них стимулом? Бог весть… Но ощутимый груз с моей души они сняли.
А дальше началось…
— Здравствуйте!
— Добрый день! — отозвались мне все присутствовавшие.
Их, собственно говоря, было не так уж и много. Ниночка, миловидная, быстро красневшая от смущения девушка, и четверо мужчин. Один — пожилой, лет шестидесяти, дедок и трое крепких парней. Таджики? Узбеки?
Это оказались таджики.
— В чем проблема, уважаемые? — присаживаюсь на стул, стоящий около Нины. — Она говорит, что у вас есть какие-то требования. Могу я их узнать?
— Простите, а вы сам кто будете? — интересуется один из парней. Дед хранит молчание.
— Военный комендант области. Звание мое вы видите, а зовут меня Сергеем Николаевичем.
— Вы здесь самый главный?
— Здесь главный — полковник Лапин! А вот там, куда вы хотите поехать, я один из руководителей.
— То есть вы можете что-то решать?
— Могу.
— Мы бы хотели жить рядом.
— А конкретнее?
— Понимаете… у нас есть свои обычаи. Правила поведения, если точнее. Мы всегда так живем.
— И что из этого следует? Работать вы где хотите?
— Мы… — Он оглядывается на старика. — Мы еще не решили, что именно станем делать на новом месте.
— Ниночка, а вы им что предложили?
— Работать на станции они не хотят — не их профиль. В шахте — тоже. Я им предложила на выбор любую из трех близлежащих деревень — отказались.
— Так… — чешу в затылке. — И что же нам с вами делать?
— Возможно, мы смогли бы торговать…
— Где и чем? Вы ничего не производите — что же продавать собираетесь?
— Но… Другие же что-то ведь выращивают? Не всем удобно возить это на базар самим…
Понятно, передо мною «почтенное» племя перекупщиков.
— Вынужден вас разочаровать — базара у нас нет. И еще долго не будет. Чем же вы собираетесь на жизнь зарабатывать?
Нахально вру — есть базар. Только перекупщиков на нем не имеется. Да и не нужны они нам.
— Э-э-э… у нас есть деньги… доллары!
— Там, если дальше пройти по коридору, есть комнатка — туалет. Можете обклеить ими стены данного заведения — все веселее будет смотреться. Повторяю свой вопрос.
Дедок что-то буркнул.
— Тогда, если это можно, мы бы хотели осмотреться на месте.
— Можно. Осматривайтесь. Суток вам хватит?
— Почему так мало?
— Можно и больше. Только вот кормить вас более одних суток никто не станет.
— Почему? — удивляются молодые парни хором. — Мы же заплатим!
— Чем?
Они в замешательстве переглядываются.
Что делать, нет у меня никакого уважения к таким вот «труженикам» прилавка. Мы, разумеется, вполне способны прокормить их и больше суток, даже больше месяца. Но — не хочу. Не хочу отнимать кусок хлеба у тех, кому он нужен гораздо больше. И у тех, кто просто не может его заработать по недостатку сил или иным подобным причинам. Жестоко? Как сказать… Перед нами здесь прошло достаточно много людей. Были и такие, кто работать просто не мог. Хотя и изъявлял подобное желание, не в силах оставаться нахлебником. Девчушки наши из кожи вон лезли, изобретая уважительные причины, побуждавшие таких людей согласиться на какую-то легкую и ненапряжную работу. Дабы не чувствовали они себя дармоедами. Иногда это удавалось…
— Хорошо, — после некоторого раздумья говорит тот парень, что вел переговоры изначально. — Допустим, что мы согласны.
— Не проблема. Садитесь на поезд.
— Обождите, но у нас есть еще один вопрос!
— И какой же?
— Мы бы хотели жить вместе. По своим законам, так, как жили на родине. Ведь мы же имеем на это право?
— Имеете. У себя на родине. Как хотите — так там и живите.
— То есть?
— Повторяю. По своим законам вы можете жить у себя дома. В Таджикистане, если непонятно.
— Но… это неправильно! Мы будем жаловаться! Местная власть никогда нам в этом не препятствовала!
— Местная власть, в подавляющем большинстве, сейчас кормит могильных червей! А уцелевшие — ожидают суда! Хотите им пожаловаться? Не вопрос…
Они растеряны. Так с ними давно никто не говорил. И даже всесильный аргумент — деньги — отчего-то сейчас не сработал.
— А… что вы нам предлагаете?
— У себя дома , то есть в жилых домах, можете хоть на ушах стоять — ваше право. Но вот на людях и в повседневной жизни будьте любезны соблюдать местные  законы и обычаи.
Парни переглядываются. Мои слова им явно не по душе.
— Далее. Никакого компактного проживания не будет. Где поселят — там и жить станете. И съехаться вместе не дадим. В гости ходить — да хоть каждый день! После работы, ясен пень. Или в выходной. Мечеть хотите? Стройте, мешать не станем. Сами, в свободное от всего прочего время.
Молчание. Народ переваривает мои слова.
— А если мы откажемся?
— Шанцевый инструмент — лопаты, топоры и пилы — мы вам выдадим. Гвоздей отсыплем, килограммов тридцать — на дома хватит. По четыре сухпая на каждого. Даже картошки и семян выделим, хотя их у нас немного. Оружия не дам, самим не хватает. На машинах вас вывезут за стокилометровую зону от ближайшего города, и — скатертью дорога, любезные! Времени на размышление — час. Через это время вы должны дать ответ. Все!

Через час я провожал взглядом уходящие грузовики. Уехало сто семьдесят шесть человек. Мужчины, женщины. И что самое тяжелое, дети. Их было шестеро. Мне было очень трудно сдержать себя, тем более что именно их-то отъезжавшие упорно выставляли напоказ. Надо думать, старшие до конца мне не поверили и пытались разжалобить. С их точки зрения, это была еще одна попытка потребовать у них какую-то взятку или что-то подобное. Когда же ничего похожего с моей стороны не последовало, они взволновались не на шутку. Видать, поняли, что здесь никто церемониться не собирается. Но никаких дальнейших переговоров не последовало — руководители отъезжавших боялись потерять лицо. Знакомо, с такими случаями я раньше сталкивался. По моему приказу в машины погрузили еще сотню рационов и два охотничьих ружья. После этого из кузовов спрыгнуло на землю десятка полтора молодых парней и несколько девушек — эти уезжать отказались.
— Что же это они так? — интересуется Лапин, наблюдая за отъездом. — Жили-жили… и вдруг — нате вам?
— Они здесь давно обосновались?
— Да как сказать… скорее — заезжают. Постоянно здесь только их верхушка квартировала, оттого и детьми обзавелись. А все прочие вахтовым методом трудились. Два месяца одни, два месяца — другие. Они же тут не только на рынке промышляли. Лес перекупали, еще что-то… Мэр их привечал…
— И где же он теперь?
— А хрен его знает… уехал куда-то, на охоту вроде бы. Да так и не вернулся.
— Дело в том, что возможность их дальнейшей «работы» в привычном ключе я сразу пресек. И устройство национального анклава среди нас — тоже. А для их верхушки это смерти подобно — они власть теряют моментально. Вот и решились на отъезд, авось хоть там что-то подобное сотворить смогут.
— А смогут?
— Да черт их знает! Нет, сами таджики — народ трудолюбивый и работать может. Не должны пропасть — мы же их не голыми и босыми в лес выгнали? Все потребное для обустройства им выделили, даже несколько армейских палаток — на первое время — в машины погрузили. А вот уж как их верхушка завернет…
— Эти, пожалуй что, и завернут. Они, кстати говоря, не только таджики. Уйгуры есть, еще кто-то… черт их разберет… Насмотрелся я на этого деда… — сплевывает на землю полковник. — Ему в руки «маузер» — так чистый курбаши бы и вышел! Он их жестко держал — шибко не забалуешь! И подручные ему под стать, такие же головорезы. Но внешне — все чинно выглядит. Не скандалят, никаких вопросов не задают. Но и с другими не общаются. Вообще. Даже воду и ту из отдельного крана брали! Человек у них заболел, наш врач — к деду, мол, надо посмотреть. Тот как отрезал: аллах, мол, лучше знает, кому и что положено. Так и не пустили врача.
— А больной?
— А что больной? Помер, естественно. Они его сами и похоронили — он, судя по некоторым признакам, нехилую дозу радиации схватил. Залез, надо полагать, куда не следовало, вот и огреб.
— Да… вовремя мы эту компанию отсюда наладили. Только такого геморроя нам и не хватало…

Но неприятные сюрпризы этим не заканчивались.

— Здравствуйте! — Мужчина представительной наружности, с сомнением оглядев стул, осторожно на него уселся.
— Добрый день! Вы хотели меня видеть, у вас есть какие-то вопросы? — рассматриваю я своего собеседника.
Одет он хорошо, выглядит аккуратно и даже несколько вальяжно. Это несмотря на то, что просидел вместе со всеми на ремзаводе столько времени! Чувствуется — мужик за собою следит. Хотя, в сочетании с лысиной и очками… на начальника он походит мало, и это, по-видимому, ему не по душе.
— Да. Собственно говоря, я не понимаю вообще — на каком основании вы производите составление каких-то списков? Ограничиваете людей в их праве на свободное передвижение?
— Стоп-стоп-стоп! Давайте-ка по порядку. Для начала хотя бы представьтесь. А то как-то нехорошо получается. Кто я такой — тут уже каждая собака знает. Да и на двери табличка висит — прочитать можно. Полковника Лапина здесь уже тоже никому представлять не нужно.
— Вы меня не знаете? — искренне удивляется визитер. — До сих пор не узнаете?
— Нет. Вы же не киноактер — это их все население в лицо помнит.
— Сергей Адамович Капышев.
— Очень приятно, Сергей Адамович. Итак — слушаю вас.
— Я про списки!
— Простите, но каким образом вы предлагаете наладить учет и контроль? Как мы будем организовывать снабжение населения, если не будем иметь этих данных?
— Для этого есть демократически избранные органы самоуправления!
— Отлично! — встаю и подхожу к двери. — Пойдемте?
— Куда?
— Познакомьте меня с этими достойными людьми. Ну? Чего же вы ждете? Я с превеликим удовольствием спихну на их плечи несвойственные нам обязанности.
В данном случае я над ним откровенно издеваюсь. Никаких следов этих самых органов мы так и не отыскали. А отдельные обнаруженные нами работники указанных структур были абсолютно неспособны делать хоть что-нибудь. Руководить — это пожалуйста! Но вот брать на себя ответственность… да еще в такое время… желание отсутствовало напрочь.
Визитер явно в замешательстве — не ожидал такого поворота событий. Вставать со стула не спешит.
— Э-э-э… но… я полагал, они должны сюда прибыть? Это же их сфера деятельности?!
— Должны… — возвращаюсь на свое место. — Но не прибыли, увы… А как появятся — так сразу же на них всю эту тягомотину и спихну! У вас еще вопросы есть или все на этом?
— Есть! — с некоторым вызовом отвечает собеседник. — По какому праву вы устроили депортацию мирных и трудолюбивых таджиков? Это дискриминация!
Ему бы микрофон в руки — телеканалы лбами бы долбились, к себе его затаскивая! Пафос, благородное негодование — трибун! Сейчас «кровавую гэбню» обличать начнет, вон уже и воздуха в грудь набрал…
Стоп! Так вот это кто! Знаменитый «правозащитник» — прыщ на ровном месте… В телевизоре-то он и попадался…
— Это что еще за чекистские штучки? — грозно наезжаю на него. — Что за националистические бредни вы себе позволяете, уважаемый?!
Опа! Мужик просто обалдел. Нечасто на него давят его же привычной аргументацией…
— Вы демократ или кто?! — продолжаю свой наезд.
В углу еле сдерживают смех наши девчонки. Места у нас мало — вот и сидим все вместе. Исподтишка, под столом, показываю им кулак — неча ржать!
— Я вас не понимаю… — теряет нить разговора трибун.
— В соответствии со всеми демократическими процедурами перед ними, как перед гражданами иного государства, был поставлен вопрос о статусе их дальнейшего пребывания, — продолжаю разговор сухим официальным тоном. — Нами было предложено несколько вариантов их дальнейшего обустройства. Большинством голосов они выбрали тот, который их больше устроил. Разумеется, мы не могли не учесть их пожеланий. Они были снабжены автотранспортом, продовольствием и снаряжением. Даже огнестрельным оружием! Так что, уважаемый, здесь вы не правы! Полностью и безоговорочно!
— И… у вас есть протокол их собрания? Можете предъявить?
— На каком основании я, как представитель иностранного (для них) государства, имею право требовать предоставления мне подобного документа? Укажите прецедент!
— Общественность расследует этот факт!
— Всенепременно! — согласно киваю в ответ. — Самым тщательным образом! Еще вопросы есть?
— Я обеспокоен судьбой своих молодых сотрудников. Они выехали перед самым… э-э-э… инцидентом в сторону Рудного. И пропали. Мне необходимо организовать их поиски! Это очень многообещающие люди, ценные специалисты!
— Трудно сказать, чем я могу вам помочь… сейчас так много людей пропало без вести… А сколько их было?
— Двое. Молодой человек и его девушка.
У меня в голове словно что-то щелкает. Парень и девушка… на позиции зенитчиков — вот где я про них слышал!
— Боюсь, я не обрадую вас. Они на машине были?
— Да. Светло-серая «Шевроле-Нива».
Все сходится. Именно такая машина сбила часового на посту у ворот дивизиона противоракет. Так вот кто их послал…
— Ваши… сотрудники самовольно проникли на территорию воинской части…
— Они оба — помощники депутата Госдумы! И имеют право…
— …сбили машиной часового…
— Несчастный случай!
— …и попытались воспрепятствовать запуску противоракет. По выявленным и идентифицированным ракетам противника.
— Ерунда! Ничем не подтвержденная ложь!
— Остались свидетели. Живые.
— Никакой суд не примет их показаний! Это подтасовка фактов!
— А суда и не нужно. Они оба погибли. От тех самых ракет, которые не дали сбить.
Капышев поперхнулся. Даже как-то лицом сник. Видать, что-то его с ними связывало…
На какое-то мгновение я его даже пожалел. В годах ведь мужик. Впереди уж точно ничего светлого не ожидает, только воспоминаниями и жить остается… Но, уловив мимолетным взором холодный блеск его глаз, опомнился. Нет уж, родной, я тебя вконец добью, чтобы и мыслей вредных более не возникало бы! На фиг нам тут «пятой колонны» не надобно! Хватит, наелись уже!
— Машенька, — поворачиваюсь к девушкам. — А вот Сергей Адамович… он у нас куда распределен?
— Никуда… да он и разговаривать с нами на эту тему отказался, вас потребовал.
— Ага! Ну, так сейчас все и выясним. Сергей Адамович! Вы по специальности своей кто будете?
— Я — правозащитник! — гордо произносит он.
— Это-то понятно… а делаете вы что? В смысле — на жизнь чем зарабатываете?
— Не понимаете? — с легким презрением смотрит на меня собеседник. — Я профессионально защищаю права тех, кто себя защитить не в состоянии! Этих же девушек, например!
— Угу… То есть, если на них нападет маньяк…
— Я не дам оставить это преступление безнаказанным!
— И каким же, позвольте вас спросить, образом?
— Вам надо и это объяснять? — удивляется Капышев.
— Машенька, — снова оборачиваюсь я к девушке. — Вот, например, на тебя маньяк нападет…
— Откуда ж ему здесь взяться-то?
— Из лесу выползет. Было б болото — а черти напрыгают! Ты ж у нас такая красавица!
Девушка зарделась. Она действительно была очень хорошенькой и пригожей, на нее многие засматривались.
— Скажете тоже, Сергей Николаевич…
— Ну, все-таки! Вот, ползет такой маньяк… Что делать будешь?
Маша отворачивает полу курточки и щелкает пальцем по пистолетной кобуре.
— Вам ясно? — поворачиваюсь я к правозащитнику. — У нас каждый может постоять за себя. А ежели маньяк будет не один — так и у соседей стволы есть…
— Это беззаконие и произвол! Даже у преступников есть права!
— Все права преступника заканчиваются у чужого забора! — металлическим голосом отрезаю я. — И этот постулат пересмотру не подлежит! Вообще! Никогда! Жертва имеет больше прав на оборону, чем преступник — на жизнь!
Капышев смотрит на меня, как на чудовище. Плевать!
— Вы беретесь защищать других? Хорошо! — продолжаю свою речь. — Позвольте вас спросить — каким образом? Оружие у вас есть?
— Нет…
— Так получите! В чем проблема?
— Я принципиальный противник вооружения населения! Вы за это ответите! Это беззаконие!
Все. Устал я от этого крикуна. Как же он меня достал…
— Подытоживаю. Как правозащитник — вы нам не нужны. Себя-то защитить не сможете в случае чего. К вам самому охранника надо приставлять. Но здесь лишних людей нет. Последний раз спрашиваю — что вы умеете делать?
— Это произвол!
— Так. Машенька, оформи гражданину Капышеву выдачу продпайка на неделю.
— Хорошо, Сергей Николаевич.
— Выдать ему необходимый инструмент, палатку и все, что в этом случае полагается. Оружия не выдавать — он у нас пацифист. Медведя уболтает при необходимости.
Поворачиваюсь в его сторону.
Столичная знаменитость полностью выбита из колеи. Куда только гонор девался?
— Охране приказ — в город и на объекты не допускать! Переговоров не вести. Разрешаю применение оружия.
— Сделаем, Сергей Николаевич, — кивает девушка.
— Вот так, Сергей Адамович! Ваш мир закончился. А в этом вы себе места не нашли. Не захотели. К большому сожалению многих «продвинутых» людей, дармоедов здесь не приветствуют. И болтовней на жизнь не зарабатывают. Восторженной публики у вас и вам подобных деятелей больше не будет. Идите и устраивайте свою жизнь так, как до этого поучали других. Надеюсь, вам повезет…
Когда за ошалевшим «правозащитником» закрылась дверь, поворачиваюсь к девчонкам:
— Вот таких деятелей, милые вы мои, к нам на пушечный выстрел подпускать нельзя! Отрава это… хуже наркоты! Так что — смотрите в оба, на вас вся надежда.
И снова — повседневная круговерть.
Вернулись машины, отвозившие таджиков, и меня отловил в коридоре старший лейтенант из уиновцев, командовавший этой колонной. Заодно и охраной, так сказать, во избежание…
— Тут ведь какое дело, товарищ майор… Сложилось у меня впечатление, что они совершенно сознательно на этот отъезд пошли.
— Ну да. Их же руководство на этом и настояло.
— Я не это в виду имел. Вы за их погрузкой не наблюдали?
— Нет. Только за отъездом. А что?
— А я вот за выгрузкой смотрел. И есть у меня такое ощущение, что они не просто уезжали — вывозили что-то. Весь груз они просто через борта вывалили, а вот часть его с великим бережением и по возможности незаметно перетаскали сразу же поглубже в кусты!
— И что там было? Удалось посмотреть?
— Увы… — разводит руками офицер. — Проверить возможности не имелось! Маленькое что-то, а что именно? Бронетранспортер туда не прошел бы, а бойцов, помимо водителей, у меня всего четверо. Посылать их одних? Лес густой, а там все-таки почти сотня здоровых парней была! Не дали бы эти деятели груз без стрельбы досмотреть…
— М-м-да… Это уж мы здесь лопухнулись! Надо было повнимательнее за ними смотреть! Ну, да ладно, что уж теперь говорить? Уехали — и хрен с ними! Чуток с делами разгребемся — наладим к ним туда разведку, пусть проверят, как они там устроились…

Оптимист! Разгребешься тут…
Для начала меня отловил Калин и ехидно поинтересовался наличием совести. Обалдев от такого напора, удивленно спрашиваю — какая муха его укусила?
— Речная!
— А что, такие бывают?
— Ты, майор, не прикидывайся! Я тебе серьезно говорю! Ты почему мне про корабли ничего не сказал?
— Про что?!
Как стало ясно из последующего разговора, в городе имелась река. Ну, положим, про это и раньше знали. А вот про то, что на реке присутствовал еще и небольшой флот…
— Парочка буксиров. Не бог весть что, но все-таки. Несколько барж разного назначения. Один кораблик — типа речного трамвайчика. Старье жуткое — но на ходу, представляешь?! Один очень даже нехилый катер. Надо думать, кому-то из местных заправил принадлежал. Все прочее сильно от взрывов и последующих пожаров пострадало, теперь разве что на запчасти пойдет… — перечисляет Сергей, таская меня по коридору.
— Офигеть… И что теперь со всем этим делать?
— Ты как знаешь, майор, а мы тут ныне надолго застрянем! В Рудном-то, хоть в первом приближении, порядок навели. А здесь… — Он жмурится и напоминает мне большого кота. Ага, около корыта со сметаной…
— А на заводе как?
— Да что с ним станется? Его перед всей этой катавасией только и соорудили, он и работать-то еще толком не стал… Можно все по уму организовать, можно… Людей! Вот кого мне не хватает!
— Так вон их сколько же!
— Мне не просто население нужно! Мне мастера  потребны! Да где ж их тут взять…
— Ну, Германович, извини! — развожу руками. — Что смогу — сделаю. Но и я не Господь Бог! С Лапиным-то как, сработались?
— Молоток твой полковник! — крякает Калин. — Серьезно — мужик что надо! За дело болеет и человек правильный. На его месте — и архангел Гавриил больше бы не сотворил! Так что ты его уж не обижай, сделай милость…

Фыркнув мотором, «буханка» остановилась на пригорке. Лязгнули двери, и на дорогу выбрался Потеряшка вместе с невысоким лейтенантом-зенитчиком.
— Где-то здесь… — ткнул рукою в сторону холмов зенитчик. — Сюда он брякнулся!
— Хм… — почесал в затылке Виктор. — Чтобы здесь все обшарить… А точнее никак нельзя?
— Не до того было, — виновато потупился лейтенант. — Только его сковырнули — новая цель! А за ней — еще одна!
— Ладно… что есть… Михалыч! — повернулся снайпер к водителю. — Организуй лагерь. А мы с Галиной прогуляемся тут…
Сбитый самолет отыскался через несколько часов. Гадалка вовремя заметила поврежденные верхушки елей, и снайперы, перевалив через вершину холма, спустились вниз и вышли к месту падения.
Это был военно-транспортный самолет — совсем не то, что ожидали здесь обнаружить. Боевая часть ракеты рванула совсем недалеко от его борта, и стальные стержни вперемешку с картечью щедро нафаршировали его металлом. Пробоины были заметны издалека. По-видимому, двигатели замолчали уже в воздухе, и самолет падал, никем и никак не управляемый. При падении, снеся верхушки деревьев, он ударился о склон холма и разломился надвое.
— М-м-да… — присев на пень, Потеряшка сдвинул на затылок капюшон. — Уцелеть здесь было проблематично… Как не загорелся-то?
— Движки замолчали, должно быть… — Галина приложила к глазам бинокль. — Да, живых тут не осталось — никаких следов не видно. Ладно, пойдем вниз, надо полагать, все, что могло жахнуть, уже сделало это еще при падении.
Первая находка обнаружилась еще на подходе к самолету. Слегка помятый металлический контейнер уткнулся торцом в полурасщепленный пень.
— Так… — присела около него на корточки Гадалка. — Стандартный кейс для перевозки оружия. Интересно…
Щелкнули замки, и поддетая ножом крышка приподнялась на пару сантиметров.
— Заедает что-то… видать, помялся основательно, помоги-ка!
Виктор, подхватив руками крышку, напрягся… Скрипнуло, и она, наконец, откинулась в верхнее положение.
— Ну-ка, что здесь у нас? — откинула лист поролона Галина. — Ого!
— SR-25? — присвистнул Виктор. — Ни хрена себе… Этот-то агрегат сюда как затесался?
Он наклонился к кейсу и извлек оттуда винтовку.
— Ты смотри — и прицел есть! Патроны в магазинах… Глушитель… Интересный самолетик…
— Вот что, Рогозин… давай-ка сюда Михалыча. Обед подождет — пускай он сюда машину подгонит. Непростой это самолет. Пусть его специалист проверит, нам самим лезть без мазы…

— Значит, так… — Молоденький старший лейтенант, поправляя очки, щелкает кнопками компьютера. — Выводим курс… скорость, высота… вот!
Удивленно смотрю на экран. Понимать бы чего… А вот полковнику тут все ясно. Он задумчиво чешет в затылке.
— М-м-да… Ушел, стало быть?
— Так точно, товарищ полковник. Со снижением, курс 215. Только непонятно вот это… — щелкает он мышкой на экране. — Вот этот всплеск… видите?
— Угу… Куда ж это он так?
— Высоту изменил, на противозенитный маневр похоже.
— Вполне возможно… только вот не шибко ему это помогло… курса на отход не вижу.
— Так его и нет.
— Товарищ полковник! — окликаю я Лапина. — А по-русски все это можно рассказать? Не силен я в ваших хитросплетениях…
Полковник смущенно кашляет:
— Извините, Сергей Николаевич. Как-то совсем позабыл, что вы в наших обозначениях не сильны… Смотрите, — показывает он на экран. — Самолетов было два. Оба по своим характеристикам не были идентифицированы как носители оружия, поэтому команду на их уничтожение выдали во вторую очередь. Да и скорость у них была… невысокая. И так никуда не делись бы. Один сбили зенитчики Морозова. Это о нем доложили ваши специалисты. Второй прошел стороной. Достаточно далеко, чтобы представлять угрозу. В принципе, и его могли завалить, но как раз в этот момент произошел подлет ракет третьей волны. Первому самолету просто не повезло — пилот не рассчитал времени. Он подошел практически одновременно с ракетами второго эшелона и был сбит вместе с ними. Слишком близко подлетел к позициям, вот зенитчики и восприняли это как опасность.
— Теперь понятно. А куда делся второй самолет?
— Назад не улетел. Судя по нашим записям — сбит.
— Кем?
— Не знаю. Ракеты туда не шли, это мы бы заметили. Что-то его поразило с земли…
— Час от часу не легче! И кто это там, такой весь из себя хитрый, обосновался?
Лязгнула тяжелая дверь сейфа, и Лапин положил передо мною на стол тонкую папку.
— Совсекретно, но… сами понимаете.
Смахнув пыль со стоящего рядом стула, присаживаюсь. Маленькая комнатушка в подвале «Дарьяла» выглядит так, словно здесь никого не было уже лет пять. Хранилище секретных документов… Приходилось мне сиживать в таких комнатушках…

«…При получении кодового сигнала „Колун“ выйти на связь по закрытому каналу с объектом 161. Для чего вскрыть служебное помещение по адресу: Приречная ул., дом 11. Код вскрытия пульта — восХод 261. Связаться с оперативным дежурным объекта 161 и, по его указаниям, организовать перекоммутацию цепей питания…»

— Там дальше неинтересно, — полковник присаживается напротив.
— Да и из этого что-либо понять сложно, — возвращаю ему папку. — Что это?
— Инструкция. Как раз на случай вроде нынешнего. Объект 161 должен был обеспечить нас электроэнергией.
Прикидываю себе масштабы этой электростанции. А ни фига не маленький домик получается… Это где ж такой отгрохали?
— По имеющимся данным — это атомная электростанция. Экспериментальная, но вполне достаточной мощности, чтобы наш комплекс работал в штатном режиме.
Ага, это уже веселее…
— Вполне объяснимо, что на таком объекте должна существовать и серьезная охрана. Не исключено, что они имеют и средства ПВО. Уж ПЗРК там точно есть.
Ну да. Внутренние войска. Что у Лизунова на шахте, что на объекте — все сходится. Одно подчинение и один центр управления. А отряд уиновцев играет роль подвижного резерва для обоих объектов — куда пошлют, «…дорога к Выговскому руднику…» А на карту глянуть — с дороги той всего три ответвления. На одном сидит резерв, второй ведет к заброшенным выработкам. А третий… Про него ничего не известно. На карте есть какие-то домики — деревня? Непохоже — было бы название. Даже и у брошенной. А вот и поле рядышком… Поле? Угу… До фига я тут полей видел? Да еще таких больших?
— Николай Петрович, — спрашиваю я полковника. — А связаться с ними вы пробовали?
— Нет. От того дома, как и от всей улицы, кстати говоря, одни руины остались. Потом еще пожар там неделю бушевал…
— М-м-да… Печально…
А память услужливо подбрасывает мне еще один кирпичик — наш узел связи. И тоже — в отдельном домике. Вполне себе гражданском на вид. Похоже? И даже очень.
— Там что сейчас, повышенный радиационный фон?
— И весьма серьезно повышенный. Без соответствующей защиты туда лезть… настоятельно не советую.
— Ладно. Так или иначе, а к объекту этому надобно прогуляться. Думал раньше к нефтяникам заехать, но раз уж так все складывается…
— Это было бы правильно! Раз это атомная станция, то и наш реактор они могут помочь запустить! А с топливом… Давеча ваш бородатый спец уже предлагал сырую нефть перегонять самопальным способом. Скважины-то в окрестностях есть!
— Вот как? А мне и не сказал, злодей!
— Да нормальный он дядька! А что ворчлив — так это у него привычка, надо полагать, такая.
Вот ты смотри! И здесь за моею спиной спелись! Ну, и правильно. Лапин — мужик правильный, не зря он тут командует. А с Калиным им вместе работать предстоит. Так что это очень даже здорово!

— Вообще-то, по здравом осмыслении, начинка у самолета очень даже странная оказалась… — Потеряшка сидит напротив меня и отхлебывает из кружки горячий чай. — У нас сложилось впечатление, что это, скорее, летающий склад снаряжения и вооружения. И немаленький, С-130 — тот еще сарай! Экипаж, совместно с сопровождающими, насчитывал всего одиннадцать человек — все погибли. Груз уже был уложен на поддоны и приготовлен к выброске. Кстати говоря, именно этому мы обязаны тем, что большинство снаряжения уцелело — оно было упаковано в соответствующую тару. Ведь собирались же его с парашютами сбрасывать, вот и приняли меры предосторожности.
— То есть кто-то должен был его на земле принять?
— Угу…
— Так… весело… И что же везли нам заморские гости?
— Стрелковое вооружение — человек на сотню или полторы. Это уж смотря как их вооружать. Странное сочетание — наши АК и американские винтовки, вместе с пистолетами. Минометы — югославские М-57. Ящики с противопехотными и противотанковыми минами — тоже немаленький запасец. Боеприпасов полно — несколько боекомплектов на каждый ствол. Патроны для нашего оружия — преимущественно финские, хотя попадается и откровенная халтура, болгарские и словацкие. Гранаты — здесь чисто штатовское производство. Боеприпасы к импортному оружию — родные. Здесь подделок никаких нет. Вон Галина себе нагребла патронов — еле уволокли!
— А где ж мне их еще брать? — удивляется Гадалка. Она совершенно по-домашнему свернулась в соседнем кресле «мамонта». Со стороны посмотреть — просто умилительное зрелище, только кота на руках не хватает. В кабине тепло, и она сняла свою бесформенную камуфляжную куртку и кепи. Под курткой внезапно обнаружилась очень даже привлекательная фигурка! Все что положено здесь присутствовало. И даже с некоторым избытком, так сказать… Лишившись большей части своего вооружения и снаряжения, сваленного кучей на заднем сиденье вездехода, Галина сейчас совершенно не похожа на легендарного снайпера. Скорее — на миловидную и приятную в общении молодую девушку. Витьке проще, он ее в таком обличье и раньше знавал. А вот мне как-то не по себе. С одной стороны — жесткий и безжалостный стрелок, с нехилым личным счетом. А с другой — обычная и весьма привлекательная женщина. С хорошо подвешенным языком и неплохо эрудированная. Вот такой вот парадокс! Оттого и поглядываю на нее иногда…
— А еще что там полезного нашлось, Галя? В смысле — не только для вас?
— Приборы ночного видения. Немного — всего с десяток, но качественные. Стандартные натовские рационы питания — четыре поддона, это очень даже кстати. Запасные бронепластины четвертого класса для бронежилетов. Кстати, их самих там нет! Даже несколько джипов на поддонах закреплено. Но с них, боюсь, толку сейчас мало будет, разве что на запчасти разобрать? А вот чего там не нашлось…
— Чего же именно?
— Связи там нет. Практически совсем ничего не нашли. Одна наша старая армейская рация и пара комплектов обычных армейских «уоки-токи». Странно это выглядит, если не сказать больше.
— И как прикажете это понимать? — оглядываю я обоих своих спецов.
— Тут вот какое дело, командир… — постукивает по столику карандашом Потеряшка. — Мы тут, пока вас всех ждали, пораскинули умом. И вот что у нас вышло…
В его руках появляется блокнот.
— Первое: снаряжение предназначено для двух разных команд. На это указывает разнородность подготовленных запасов, которые четко можно разделить на две группы. Относительно современное вооружение и оружие попроще.
— Так!
— Второе: продукты тоже предназначены для разных пользователей. Стандартные армейские рационы и менее многочисленные, но более качественные и калорийные.
— Принимается.
— Третье: груз предполагали сбросить где-то рядом. Поддоны уже были приготовлены к сбросу и сопровождающие находились рядом с ними, готовили сброс. Даже люки успели открыть. Стало быть, и получатели его, для которых это все предназначено, тоже где-то недалеко.
— Все?
— Еще кое-что, — вмешивается Гадалка. — Я опять о связи. Не может быть, чтобы группы ее не имели или рассчитывали только на то, что им должны были сбросить. Значит, какая-то связь у них есть уже сейчас. Далее. Современного вооружения и снаряжения тоже весьма немного, а стало быть, эти люди вооружены. Возможно, не слишком основательно и серьезно — но точно не с одними пистолетами ходят. То, что им везли, скорее, средства усиления. Снайперское оружие и противотанковые комплексы.
— Так там что — и гранатометы были? — поворачиваюсь я к Виктору.
— А то ж… Одноразовые, типа нашей «Мухи», есть, да и вполне качественные немецкие «Панцерфаусты 3» присутствуют. Даже «Джавелин» отыскался!
— Ни хрена себе! Это с какими же танками тут воевать собирались? Наш склад — он в стороне, да и не знает про него никто.
— Вот это вопрос, командир, уже не по нашей части!
— Ладно, ребята, свою задачу вы выполнили, дальше уже мне голову ломать предстоит. До точки назначения еще километров семьдесят, так что — отдыхайте!
— Лады! — Виктор поднимается на ноги. — Я тут к ребятам забегу, перекинусь парой слов.
— Как знаешь.
— А я, товарищ майор, с вашего разрешения, вон туда переберусь, — кивает на заднее сиденье «мамонта» Гадалка. — Там мягко, да и не трясет у вас так, как в моей «буханке». Подремлю немного…
— Ага… — ворчит Потеряшка, выбираясь на улицу. — Скажи уж сразу, что все внутри трофеями завалила, не то что лечь — присесть теперь негде! Одного шоколада из пайков чуть не три кило…
Проводив Виктора, закрываю дверь в задний отсек и перебираюсь к радиостанции. Работы предстоит много…
Эдакий подарок, нежданно свалившийся нам на голову, следовало использовать со всем бережением. Сейчас там выставили охрану зенитчики, но какие из них сторожа? Тот же Потеряшка играючи пройдет через их посты, а его никто и не заметит. Поэтому связываюсь с нашим узлом связи — пусть срочно формируют колонну и отправляют ее к самолету. И грузят все подряд, даже проводку и ту пусть поснимают. Аналогичную команду отдаю и Лапину. Пусть вывезут все разбитые автомашины. Вот будет подарочек бородатому ворчуну! На запчасти так на запчасти, авось что-нибудь да изобретут наши кулибины. Оружие тоже помехой не станет, да и все прочее куда-нибудь приспособим.
Однако же кому-то они все это везли…
Оружие на две сотни человек, хм… То есть, если не подозревать противников в кретинизме (а вот это уже вряд ли), эти люди где-то здесь присутствуют. Отчего здесь? Ну, не под Барнаулом же? Груз-то сюда везли. Да и второй самолет… Марку его я не знаю, но уж явно не «кукурузник». Что было на его борту? Куда он летел и что вез?

Джипы… Стандартная экипировка мобильного отряда — насмотрелся я на такие, еще в Африке. Раз есть джипы, стало быть, где-то в кучах барахла заныканы и тяжелые пулеметы — без этого никак.
«Джавелин»… с какими танками в этой глуши собирались воевать? Про наличие тут склада, кроме меня, вообще мало кто знал. Да и не нужна против Т-64 такая навороченная хреновина.
Загадки… опять чувствую себя школьником у доски. Ведь где-то рядом ответ, да где он? Ох, не по душе мне такие навороты, чую какую-то подлянку…
Получатели эти, будь они неладны! Тоже ведь где-то поблизости ходят… Уж явно не на пироги сюда пожаловали, раз им такой груз везли. Есть у них тут цель, есть…
В наушниках затрещало — абоненты вышли на связь. Отбрасываю в сторону посторонние мысли, берусь за микрофон. Начали…

А через полтора часа нас встретили…

До места назначения — поворота на неведомую деревушку — оставалось около пяти километров. Дорога здесь делала петлю, огибая большой холм. Наша колонна как раз вытянулась по дороге, и часть ее уже скрылась за поворотом.
— Удав-1 — Каа! — заорал динамик радиостанции.
— На связи!
— Обстрелян из леса! Предупредительный огонь поперек дороги — требуют остановки!
— Потери?
— Огонь предупредительный! Стреляют поперек дороги — перед машиной и позади!
— Всем Удавам! Боевая тревога! Удав-1 — держитесь! Занять оборону, огня не открывать — идем к вам!
Поздно…
Громадная боевая машина, с легкостью сшибая стволы деревьев, выкатилась слева из леса. Мрачное жерло танковой пушки угрюмо уставилось на дорогу.
Дрогнули кусты, и справа на дорогу выкатилось такое же стальное чудовище.
— Каа! В тылу, на холме — танки!
Взгляд назад — на холме появились темные, хорошо видимые на фоне неба силуэты.
Заорал динамик — в хвосте колонны происходило то же самое.
Капкан…
Вот это называется — приплыли. Как минимум пять немаленьких стволов — и это только те, что я вижу. Так ведь еще и в тылу кто-то есть.
Даже если считать засадников круглыми идиотами, не имеющими пехотного прикрытия, то почти на каждую нашу машину у них по танку. Хотя на идиотов они походят очень мало — засаду сотворили мастерски! Значит, будем считать, что в лесу еще человек с полсотни заныкалось. И тоже, надо думать, не с ложками и вилками они там сидят.
А у нас что?
ПТУРС на одном «мамонте» — вещь, естественно, убедительная. Я бы даже сказал — весьма убедительная. Только не в такой ситуации, когда ствол внушительного калибра смотрит на машину метров с двухсот. Даже если все наводчики танков резко ослепнут и окривеют, то и в таком случае, при стопроцентном везении, мы сможем расковырять только один танк. И все — перезарядить не дадут. Остальные танки могут даже не стрелять — гусеницами раздавят при желании. Хотя есть ведь и гранатометы… Ну да, с десяток их у нас имелся. И что? Пока достанем… выскочим из машин… Аккурат в свежеоткопанную разрывом снаряда могилу. Нет, не вариант. Не хочу.
Не имею права так подставлять людей. Они за мною к жизни потянулись, а я им что тут сейчас подсуну? Глупую смерть во имя… каких таких идеалов?
Но с другой стороны — танки не стреляют. Вообще не стреляют, ни из чего. И ГПЗ остановили предупредительной очередью. Это тоже что-то да обозначает. Знать бы — что? Кто это тут такой может быть?
Прикинем.
Танки.
Один Т-80.
Один Т-72.
Что там, на холме, стоит — отсюда не разобрать. Но уж точно не «Абрамсы» и не «Леопарды» — очертания башен округлые, а не как у этих громадин, угловатые. Т-55? А похоже… Что в тылу — не знаю. Но «Тифа» сюда навряд ли притащат.
Резюме — танки наши. В смысле — родные советские, а ныне — российские.
Но это еще не аргумент — в Чечне по нам тоже из родного оружия стреляли. И в других местах…
Кто там под броней — вот в чем вопрос!
И что этот заброневой сиделец от нас хочет…
Щелкаю клавишей микрофона.
И в динамике рации становится тихо.
Сейчас… от пары слов зависит вся наша судьба. Дам команду на прорыв — ударит ПТУРС, попрыгают в придорожные канавы гранатометчики. Зашипят движки реактивных гранат, и окутаются дымом подбитые танки.
В ответ выдохнут смерть стволы танковых пушек. Ударят спаренные пулеметы, свинцовой метлой выбивая пыль из кузовов наших машин. Огрызнутся огнем невидимые сейчас лесные стрелки. Брызнут выбитые пулями окна «мамонтов».

И прольется в дорожную пыль кровь.
Наша кровь.
А в лесу окрасятся красным листья кустов и густая трава. Разожмется бессильно чья-то рука, выпустив приклад автомата.
И все это зависит от одного моего слова.
Так что же мне сейчас говорить?

За спиной чувствую движение. Оборачиваюсь. Гадалка уже успела набросить на себя всю свою амуницию и теперь стоит у окна. Приоткрыла стекло и изучает лес в окуляр тепловизора. Ищет выход?
— Майор… слева от поваленной березы — человек. Правее нее, еще метров на двадцать, второй.
— Да я как-то и не думал, что здесь только танки. Должны и люди быть.
— Этих двоих я сниму. А ты уходи. Прямо в лес уходи, нет там больше никого.
— Ты что? А все остальные? Их же тут с пылью смешают в пять секунд!
— Уходи! Ты понял?! Я прикрою!
Подношу к лицу микрофон:
— Здесь Каа! Всем Удавам — огня не открывать! Занять позиции, но огня не открывать! Это приказ! Выполнять!
Качнулись машины — народ покидал транспорт.
Скрипнула зубами за моей спиной Галина. Чего же это она так? Спросонья не врубилась? Не похоже на нее… это же не мозг — компьютер какой-то! Интересно, а она всерьез собиралась вступить в бой с танками? Искоса бросаю взгляд в сторону Гадалки. Да… она явно не шутила…
Распахиваю дверь «мамонта» и, сжимая в руках полотенце, спрыгиваю на дорогу.

Шаг, еще шаг…
Поскрипывают под подошвами ботинок маленькие камешки. Трещат веточки, и шуршит трава. За спиною остались дорога и вытянувшиеся в колонну автомобили.
Где там человек у березы? Чувствую, как по телу шарит прицел невидимого стрелка. Чего уж тут целиться… одной короткой очередью можно меня срезать. Прямо как на стрельбище.
От машин я отошел уже метров на сто. Стою, не дойдя до опушки метров десять. Справа от дороги здесь поляна, причем весьма немаленькая. Лес не подступает вплотную к холму. Вот у самого его подножья и стоит сейчас наша колонна. Позиция для засады удобная — танки сверху могут лупить вниз, не опасаясь задеть своих. Под таким углом снаряды рикошета не дадут. Аналогично могут стрелять и танки в лесу — дальше склона холма снаряды не уйдут. Не лопух позицию для засады выбирал, не лопух…
От опушки леса отделяется фигура человека.
Ага!
Все-таки парламентер…
Он подходит ближе. Танковый комбинезон, шлем… Знаков различия не видно.
Делаю шаг вперед. Он тут хозяин, стало быть, представляться предстоит мне:
— Комендант Рудненского гарнизона майор Рыжов!
— Подполковник Васин!
— Что ж так невежливо встречаете, товарищ подполковник?
— Так у вас на капоте принадлежность не указана! И машины странные…
— Экспериментальная разработка, товарищ подполковник. Да и мало их у нас, всего несколько штук.
— «Газон» в основе?
— Он самый. Шестьдесят шестой.
— Похоже… Ну, что, майор, присядем? — кивает он в сторону. Там лежит здоровенное бревно. — В ногах правды нет!
— Но нет ее и выше!
— Грамотный, — усмехается Васин. — Это хорошо, быстрее друг друга поймем…
Он устраивается поудобнее, снимает шлемофон и кладет его рядом на бревно. Вытаскивает из кармана расческу и поправляет волосы.
— Рассказывай, майор, куда идете и что вообще у вас там происходит…
— Вам с самого начала или как?
— А ты что, куда спешишь?
— Не особенно. Но вот ребята ваши, что в танках сидят… Мало ли что вдруг им почудится? Нажмут на что-нибудь…
— Ведь и твои парни не с зубочистками в канавы попрятались! Или думаешь, не видел я?
— Мои не выстрелят.
— Мои — тоже. Так что — извини!
— Хорошо, — пожимаю я плечами. — С начала так с начала…
Минут через пятнадцать подполковник приподнимает раскрытую ладонь:
— Обожди… Еще разок повтори. Что там про Выговский рудник говорилось?
— Дорогу к нему поддерживать в порядке.
— И все?
— Все. Я об этом только на «Дарьяле» вспомнил. Когда Лапин мне приказ показал. Ну, тот, что про ваш объект.
— Вот тут ты пальцем в небо попал, майор! Не наш это объект!
Ни хрена себе пельмень! Тут что — под каждым кустом по танку заныкано? Не их объект? А их объект тогда что?
— Это соседи наши. Оттого и тебя так встретили, уж извини! Ты здесь не первый гость!
— А чем же вам первые гости так не потрафили?
— Ежели я к тебе домой ночью да с автоматом наперевес ввалюсь — рад будешь?
— Сомневаюсь…
— Ну, и мы не хуже прочих. Ладно! — встает он с бревна. — Команду свою здесь оставь, нехай тебя обождут. Со мной поедешь.
— А…
— Танки отойдут. Но недалеко — сам понимаешь… А те, что на холме, на месте будут. Они там никому не мешают.
— Так я к машинам схожу? Предупрежу их.
— Давай! И я своим приказание отдам. Только ты уж смотри, друг ситный… чтобы без глупостей там…
Пройдя через полосу леса, мы вышли на небольшую полянку. Там, приткнувшись бортом к кустарнику, ожидал нас темно-зеленый «уазик». Неразговорчивый водитель, стоило только нам закрыть двери, тронул машину с места.
А тут не такая уж и глухомань! Просеки… заросшие и относительно проходимые. Вырубленные участки леса соседствовали с остатками каких-то траншей и полуобвалившихся блиндажей. Иногда мой взгляд замечал проржавевшую колючую проволоку, покосившиеся столбы…
— Здесь полигон, майор! Давно, сколько себя помню. Всегда он здесь был.
— Надо же… А я и не слышал об этом никогда.
— Формально он еще рабочий. Даже задания иногда спускали. Но подсократили нас сильно…
— А что ж тут такое испытывали?
— Танки! И прочую бронетехнику. Много всякого добра есть. Пятьдесятпятку увидел — поди, удивился?
— Не особенно. У меня и постарше машины есть.
— В смысле?
Про содержимое нашего танкосклада я ему ничего не рассказывал. Сказал только, что мы задействовали технику, стоявшую на консервации.
— Т-10М.
— Иди ты?! Где взял?
— Я ж говорю — с консервации сняли.
— Оф-ф-ф-фигеть! — удивляется Васин. — И на ходу?
— Даже стреляет.
— И снаряды есть?
— Вагон! А может, и два — никто ж не считал…
— Коли не врешь — подружимся! Мне этого добра как раз не хватает!
— Да хоть все берите! У нас и танкисты-то так… все из запаса больше…

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! — козыряю я пожилому мужику. Он полусидит на койке, откинувшись к стене. Правая нога вытянута перед собой и лежит на пододвинутом стуле. Она обмотана толстым слоем бинтов. На плечах у мужика наброшен китель со знаками различия генерал-майора.
— Здравствуйте, товарищ майор. Присаживайтесь. Откуда вы?
— Военный комендант Рудненского гарнизона майор Рыжов Сергей Николаевич. Военная контрразведка.
— Начальник 142-го специального испытательного полигона генерал-майор Тупиков Михаил Петрович. Рассказывайте, товарищ майор. Что там у вас? О чем слышали, что сами видели?
Оглядываюсь на Васина, тот молча кивает. Сам он присел чуть сбоку и в разговор не лезет.
— Обстановка, товарищ генерал-майор, в целом такова… — по второму разу пересказываю Тупикову то, что ранее говорил подполковнику.
Выслушав меня, он некоторое время сидит, ничего не комментируя. Из-за моей спины бесшумно выныривает медсестра и ставит перед ним стакан с какой-то желтоватой жидкостью. Генерал, вздохнув, опорожняет его и возвращает медсестре. Но она никуда не уходит, а продолжает стоять рядом, выразительно поглядывая на нас с подполковником.
— Значит, связи у вас нет…
— Не совсем так, товарищ генерал-майор! Связь есть — только большинство абонентов не отвечает на вызовы.
— Ну, хрен редьки не слаще… Отрадно, что хоть у вас какой-то порядок налаживается. Этим вы меня порадовали, не скрою!
— А у вас что?
— Сложно… Вот подполковник вам все подробно поведает. Слышь, Леонид, ты уж там все подробно обскажи, да насчет взаимодействия договорись! А мне, уж извините, медики сейчас всю плешь прогрызут за нарушение режима. Их послушать — так я тут должен пластом лежать и потолок изучать! Так это я еще в первый день сделать успел!
Медсестра вздыхает, но с места не трогается.
Да… поговорить нам с ним точно не дадут. Встаем и прощаемся с генералом. Уже в дверях сталкиваемся с хмурым дядькой в белом халате — надо думать, главврач пожаловал…
И точно! На ходу он вставляет Васину нехилый фитиль и, укоризненно покачав головой, закрывает за нами дверь генеральской палаты.
— Ну, майор, с чего начнем?
— Может быть, сначала ребят наших разведем? А то они, поди, уже устали друг на друга в прицел смотреть?
— Лады. Что тебе для этого нужно?
— Рация, это уж как минимум.
— В машине есть.
Беру в руки микрофон, настраиваю частоту:
— Здесь Каа! Кто меня слышит?
Почти тотчас откликается Потеряшка. Надо полагать, так и сидел у передатчика неотлучно.
— Значит, так! Отбой тревоги, личному составу занять свои места. Вас проводят в городок, здесь и встретимся. Все непонятки выяснили — это свои. Не жлобствуйте там, пусть Гадалка с ними своими деликатесами поделится… Трофейными сладостями, я имею в виду! А то с нее станется…
Отложив микрофон, поворачиваюсь к подполковнику.
— Пойдем, майор, присядем, — указывает он мне на небольшую беседку около домика медсанчасти.
Внутри стоит столик и две скамейки. Усаживаемся, и Васин вытаскивает из планшета карту. Раскладывает ее на столе.
— Смотри сюда! Обстановка здесь следующая…
Как выяснилось, никакого Выговского рудника в природе не существует. Нет, когда-то он, конечно, был… Только с того времени много воды утекло. Чего уж там добывали, теперь никто и не помнит. Руду…
А вот пустые выработки уже давно облюбовали атомщики. Лет десять назад тут, наконец, закончили монтажом резервную атомную станцию. Начали строить этот объект 161 еще при советской власти. С той поры задание на его постройку неоднократно менялось и корректировалось.
Когда-то, в незапамятные времена, здесь собирались строить целый комплекс различных сооружений. Для их энергоснабжения и начали возводить данную станцию. Что уж тут хотели отгрохать — остается только гадать, никаких сведений об этом не осталось. Но электростанцию все-таки до ума довели…
Надо отдать должное тем строителям! Здоровенный объект не только ухитрились упрятать в старые выработки, существенно их расширив и укрепив, но и полагающиеся к нему водоемы ловко вписали в окружающий пейзаж таким образом, что они смотрелись в нем совершенно естественно. Оборудовали и подъездные пути. Помимо той дороги, по которой мы ехали, оказывается, существовала и железная дорога! Длинный тоннель выходил наружу за несколько километров отсюда, соединяясь с внешне давно заброшенной веткой.
Для всего окружающего мира объект так и остался Выговским рудником. Таких тут было несколько штук, и все они содержались в относительном порядке. Вспомнив поселочек Ноздрева, уважительно киваю, должным образом оценив предусмотрительность тех, кто планировал постройку. Надо же… И об оперативном прикрытии позаботились! Уважаю… Сейчас так не умеют.
А полигон тут был всегда. Сначала его построили для того, чтобы таким макаром скрыть стройку. Сидят в тайге военные, стреляют, взрывают что-то — так полигон же! Этим объяснялась и большая запретная зона — опасно ведь! Под этим предлогом из района строительства аккуратно отселили немногочисленных обитателей. Со временем здесь и по-настоящему взялись за работу. Гоняли по лесу бронетехнику, отрабатывая различные узлы и компоненты. Натаскивали мехводов. При полигоне образовался небольшой филиал одного питерского НИИ. Ребята эти занимались усовершенствованием электрооборудования танков и бронетранспортеров. Появился и небольшой цех, где эти умники организовали экспериментальное производство. В данной тематике они вдруг получили неожиданную поддержку от руководства электростанции — тем данная тема чем-то приглянулась.
После такой поддержки (а руководство станции пользовалось немалым влиянием где-то наверху) работы пошли ощутимо быстрее. В один из своих визитов на полигон на это обратил внимание генерал-майор Тупиков. В тот момент он занимал неслабую должность в Министерстве обороны и как раз курировал такие вот полигоны. Благодаря подобным «повивальным бабкам» эксперименты быстро перешли из стадии исследований в стадию разработки конкретных изделий. Но, как это обычно бывало в нашем родном государстве, своими новациями исследователи больно наступили на чью-то любимую мозоль. По питерскому НИИ долбанули самым эффективным для такой организации оружием — сократили бюджетное финансирование. Вследствие этого научный руководитель проекта профессор Рашников пулей вылетел из своей лаборатории. А все работы по данному направлению в Питере были прекращены. Лабораторию быстро переформатировали под исследование более полезных вещей — повышение длительности работы аккумуляторов для плееров и им подобных прибамбасов. Несогласным с такими нововведениями специалистам просто не продлили контракты.
Рассвирепевший профессор перебрался на полигон. Дядька он был решительный и упрямый, к цели пер напролом и никаких намеков на несвоевременность проявления ненужного энтузиазма не воспринимал в принципе. Сожрать его мимоходом не получалось. Авторитет его в научном мире был огромен — только из написанных им работ можно было составить небольшую библиотеку. Как только его институт указал профессору на дверь, так немедленно ряд авторитетных научных контор на Западе предложили ему трудоустройство. Но Рашников закусил удила — ни с кем вести переговоры не пожелал. Публично высказав (в матерной форме) свои соображения об умственной неполноценности высокого руководства, сложил пожитки и отправился в глухомань. Вместе с ним сюда прибыло около двух десятков его приверженцев — таких же упертых исследователей. Руководство станции, без особых размышлений, пристроило их в штат свежесозданной ведомственной лаборатории при Минатоме. Под проведение научных исследований переоборудовали пустующие помещения — их здесь хватало. Около года все шло тихо — научный коллектив работал, маленький жилой городок при станции понемногу оживал и наполнялся людьми. Через полтора года на полигон перевели из подмосковного Нахабино остатки маскировочного полка — его территория срочно потребовалась для строительства новых коттеджных поселков. Сопротивляться всемогущим дачным строителям Министерство обороны, разумеется, не могло — слишком уж неравными были силы… Вот и вылетел, теряя по пути офицеров, единственный уцелевший к тому времени в России маскировочный полк в далекую тайгу… А на месте приземления от него быстро осталось лишь жалкое подобие прежней великолепной и высокоэффективной воинской части. Полк сократился до размеров батальона, потом, ввиду отсутствия личного состава, усох до роты… Остались в наскоро отремонтированных ангарах боевые машины. Затянули брезентом «Тунгуски», входившие в его штатную положенность. Были сданы на склад макеты военной техники и всевозможные средства лапшеухонавешивания… Личного состава батальона хватало теперь только на несение караульной службы да сильно усеченную по продолжительности боевую учебу.
А работы в лаборатории шли своим чередом. Первое готовое изделие — энергоаккумулятор «Свеча» — весило около тонны и обеспечивало работу обыкновенного грузовика в течение тридцати часов. Воодушевленные подобными успехами (хотя, с моей точки зрения, они таковыми не являлись…), ученые умники поднапряглись и через полгода выдали новый суперагрегат — «Светлячок». Вот это уже было кое-что… Во всяком случае, данная хреновина позволила на фиг выбросить из танка тяжелый дизель заодно с топливными баками, при этом обеспечив ему вполне сопоставимый запас хода. Одновременно дав ощутимую экономию в весе.
Обрадованный данным фактом, Тупиков сунулся было на доклад к руководству. Ему мягко намекнули на несвоевременность подобных фортелей. Генерал не вник. И через месяц угодил под сокращение. Впереди замаячила перспектива возделывания грядок на собственной небольшой даче в Калужской области. Нажав на все оставшиеся еще доступными ему рычаги, он добился перевода на скромную должность начальника полигона. Вообще-то — полковничью. Но в данном случае выбирать не приходилось. На целый год он засел в тайге, продолжая совершенствовать «Светлячок».
Спустя это время Тупиков повторил свою авантюрную вылазку. Заручившись поддержкой Минатома, он нашел выход на окружение президента. И им удалось организовать демонстрацию энергоаккумулятора непосредственно первому лицу государства. Эффект был оглушительный! Во всех смыслах…
Генералу и профессору пожал руки президент. Наговорил множество приятных вещей. Но в производство «Светлячка» так и не запустили.
А стоило обоим триумфаторам вернуться назад, как по горячим следам к ним на плечи свалилось сразу две комиссии. Из Министерства обороны и Счетной палаты. Очень оперативно — всего через полтора месяца!
Менее чем через три месяца после прибытия они свою работу завершили. Рыли они тщательно, никуда не торопились и ничего не пропускали. Подняли ВСЕ документы за последние тридцать лет. По результатам их работы появилась новая компания проверяющих — уже из военной прокуратуры. И тоже долго выносила мозг обалдевшим обитателям полигона.
Через полгода работу завершили. Была вскрыта жуткая недостача — за тридцать лет неведомо куда испарилось около четырехсот тысяч бюджетных рублей. А несанкционированные эксперименты (на списанных боевых машинах) повлекли за собою то, что их своевременно не утилизировали. И это тоже было поставлено в вину Тупикову. Рашникову, как служащему другого  министерства, повезло больше. Да и сумма его финансовых прегрешений не шла ни в какое сравнение с генеральскими грехами. Всего сто двадцать четыре тысячи рублей — сущая ерунда! (Позволявшая, однако, квалифицировать данное деяние по серьезной статье.). Задевать Минатом обе комиссии не рискнули — там тоже сидели люди с не самыми ангельскими характерами. И по зубам могли двинуть весьма сокрушительно — для них министр обороны начальником не являлся. А исследовательские работы Минатома (по профильным темам) под зоркое око Счетной палаты не подпадали. Все ограничилось взаимной демонстрацией недружественного оскала.
Но генерала от должности отстранили. До особого распоряжения. Он так и оставался жить на полигоне, ибо после начала расследования ему запретили покидать расположение части. Уголовное дело на него возбудили рекордно быстро, вот он и сидел здесь, ожидая окончания событий. Остался и Рашников — ему оформили подписку о невыезде. Всем прочим сотрудникам мягко намекнули на то, что пребывание в данной местности может в дальнейшем сильно повредить карьерному росту… К их чести можно отметить то, что этих намеков они так и не поняли. Да и куда им было возвращаться? Здание бывшего НИИ уже успешно переоборудовали в очередной торговый центр…
— Охренеть… — произношу я. — Эти комиссии, они что же, не понимали, что  они тут душат?
— Да об этом вообще никто и слова не произнес! — отмахивается подполковник. — Основная цель, как это было заявлено, проверка финансово-хозяйственной дисциплины. Про «Светляков» никто и вовсе не заикался, словно их никогда и не существовало.
— Но… но почему?!
— Ты, майор, с луны упал? — язвительно интересуется Васин. — Где это видано, чтобы подчиненный был умнее начальника? А уж министры у нас… они все изначально непогрешимы, и умище им по должности полагается! Как это вообще может быть, чтобы какой-то там генерал совместно с полоумным профессором сотворил такое, до чего иные, более высокосидящие, персоны не додумались? Противно это всем бюрократическим законам! Всякое изобретение тогда должно явиться, когда об этом заранее все руководство осведомлено. Когда доложат о нем соответствующим образом — и никак иначе! В противном случае будет это посягательством на основы мироздания — на порядок чинопочитания и безусловного подчинения текущих событий указаниям мудрых начальников.
— Ну, ты и загнул…
— Книги читаю… — ухмыляется подполковник. — Здесь у нас хоть и лес густой, ан и в нем умные люди есть. Что, скажешь, сам такого не видывал никогда?
— Видел… и на своей шкуре ощутил.
— Заметь, я еще про Госдуму не помянул, а оттуда тоже вони было — закачаешься!
— Господи, а им-то что не сиделось?
— У нас тут даже экологи сунулись было. Мол, не наносят ли ваши эксперименты вреда окружающей природе?
— Да ну!
— Баранки гну! Вот только у них тут вышел полный и окончательный облом! Стоило им у шлагбаума нарисоваться — неведомо откуда вылезла охрана станции. Сержант-пулеметчик и два солдата. Лязгнули затворами и предложили исчезнуть отсюда в пять минут. Здесь, ребятки, военный объект — и пошли вы в задницу! Те по привычке хай подняли — как же, не привыкли от ворот поворот получать. Сержант пять минут подождал да и шарахнул очередью поверх голов. Через минуту этих крикунов и след простыл. А через три дня нарисовалась комиссия Госдумы…
— М-м-да…
— Этих уже пулеметом не гоняли — уровень не тот. Но за то время, пока они сюда летели, в лабораториях демонтировали все, что только можно было на руках унести. Маскировщики по ночам туда своих бойцов отправляли, чтобы проверяющие этого не заметили. Литовский — это начальник объекта 161 — распорядился, чтобы никто ни одного гвоздя оттуда даже и в руки бы не взял! Несогласных с таким решением не было — понимали, попади хоть что-то в эти лапы жадные — крандец, завтра же продадут! Все под землю уволокли. Там на каждом шагу знаки «Опасно, радиация!». Силком никого не затащить!
— А Рашников? Его не расспрашивали?
— А то ж… существенно обогатили свои познания в великом и могучем. Он такие словосочетания задвигал — заслушаешься. Всех сотрудников отправил на рыбалку — подальше в тайгу, чтобы никто им не докучал.
— И не нагорело ему за это?
— А он прямо сказал — мол, способность к политическим интригам не означает, что такие люди способны у него в лаборатории хотя бы пробирки мыть! Давайте, говорит, сюда специалиста, способного меня понять, — с ним говорить буду. А на вас время тратить не хочу — не интересны вы мне! С комиссиями он к тому времени уже разбодался, протоколы ихние подписал, так что ему уже на все было начхать.
— Ну, и что? Нашли такого спеца?
— Да где их взять, коли они все на рыбалке околачивались? Повертелись эти раздолбаи у ворот рудника да несолоно хлебавши и отъехали…
После отъезда многочисленных непрошеных гостей все замерло в шатком равновесии. Исполнять обязанности начальника полигона было поручено Васину. Но фактически осталось по-прежнему. Генерал только что в штабе не появлялся, подполковник приходил к нему домой, и там они обсуждали все текущие дела. Прошел еще месяц — никаких выводов не последовало. Разок приезжали представители Особого отдела, повертелись денек на территории — генерал безвылазно сидел в своем домике. Уехали.
И через несколько дней в воздухе повисло …
Никаких прямых указаний не было, из штаба особых приказов не поступало, но все — и солдаты, и офицеры — чувствовали: что-то будет.
— По округу объявили боевую готовность. Пришел кодовый сигнал, означавший приведение частей в режим повышенной готовности ко всему. А что могли сделать мы? Да, на полигоне присутствовала бронетехника. Всякая, в том числе и весьма экзотическая — различные экспериментальные модели. В производство они, по разным причинам, не пошли. Вот и остались у нас, порою в единственном экземпляре. Все бы хорошо, но вот боезапаса на них, кроме пулеметных патронов, было кот наплакал. Слава богу, что хоть профессиональных водителей хватало — даже и с избытком! — Васин взъерошил волосы.
По совету генерала из ангаров вывели «Тунгуски» маскировочного полка — вот здесь с боезапасом обстояло хорошо! Обрадовавшиеся офицеры расчехлили технику и вскрыли ангары с макетами. Растащили по окрестным сопкам свои надувные игрушки, и тайга грозно ощетинилась пусковыми установками С-300. На просеках замерли макеты танков и стратегических ракет. Доселе безлюдная тайга стала напоминать мощный укрепрайон, нафаршированный самой современной техникой. По уму, так следовало и в наши танки боезапас загрузить. Хоть и старые, но ведь танки же! И на учете они по сей день как боевые единицы стоят!
— Так чего ж не загрузили?
— Отдать приказ на формирование боевой части на основе полигонной техники — значит вручить бразды правления генералу. Он тут единственный опытный танкист, имеющий опыт командования таким подразделением в бою. Но его ж блин, уже объявили преступником! Это только при Сталине у нас из лагерей на фронт направляли!
— Так он же и не арестован пока…
— Он уже назначен  преступником. Был суд или нет — уже не так важно. Есть соответствующее мнение … И воля руководства. Пойти против этого? Проще уж — против врагов, эти хоть могут и не попасть…
— М-м-да…
Подполковник выматерился.
— Наоборот, особо напомнили о недопустимости вскрытия складов с боезапасом без соответствующего приказания! Мол, сверху виднее! Ждите! Вот мы и ждали…
А штаб молчал. Никаких приказов или отмены повышенной боеготовности не поступало.
Все понимали — долго так продолжаться не могло. И не продолжилось…
— Сигналы о ракетном нападении пришли рано утром — связь сработала безукоризненно. И на этом — все! Как отрезало…
А уже через час на головы солдат охраны посыпались десантники. Здоровенный самолет вынырнул из-под низко нависших туч и вывалил из своего чрева целую толпу парашютистов. Правда, на этом его везение и закончилось. Обрадованные появлением хоть кого-то, в отношении кого можно было более не сдерживаться, расчеты «Тунгусок» распороли борт транспортника очередями скорострельных пушек. А пущенная вдогонку ракета поставила жирную точку в его судьбе. Тем более что силуэт самолета был им хорошо знаком — перепутать С-17 «Глоубмастер 3» с кем-либо другим можно было только спьяну. Да и обозначение на высоком киле транспортника не оставляло сомнений в его национальной принадлежности — английский флаг на российский совсем не похож…
Надо сказать, что и десантники, наверняка готовившиеся к штурму конкретных, заранее распределенных объектов оказались, по-видимому, слегка ошарашены таким неласковым приемом. И обилием военной техники, усеивавшей окрестные сопки. Тем не менее парни это были опытные и не дрогнули. Атака парашютистов развивалась стремительно, и вломить охране они смогли основательно.
Нападению подвергся штаб полигона — там полегли все, никто не уцелел. Атаковали и казармы охраны станции — нападающие имели план построек и знали, куда надо бить. Но в казарме оставалось всего около десятка человек — все прочие уже давно заступили на посты и занимали огневые точки. Поэтому уже через полчаса она пылала жарким костром, разбрасывая в стороны горящие головни.
Непрошеным гостям здорово мешались «Тунгуски». Вертясь по просекам и улочкам городка, они стегали неприцельными очередями пушек во все стороны, сбивая пыл десантников. Но и это продолжалось недолго. У двух установок закончились боеприпасы, и они откатились к автопарку — на перезарядку. Одну «Тунгуску» подорвали, снеся ей гусеницу. А еще одна получила в борт сразу три реактивные гранаты и замерла на перекрестке кучей искореженного металла.
Сунувшиеся к тоннелю станции нападающие были встречены плотным огнем крупнокалиберных пулеметов охраны и откатились назад, потеряв сразу около десятка человек.
Сложилась странная ситуация. Военный городок десант взял, полностью истребив там все живое. Уцелевшие солдаты и офицеры отступили к автопарку, там за толстыми кирпичными стенами и заборами можно было продержаться. Однако в тоннель станции противник прорваться так и не смог, грамотно расположенные огневые точки простреливали каждый метр окружающей территории.
В этот момент к автопарку с охотничьим карабином в руках прорвался Тупиков. Уже на входе он получил пулю в бедро и еле дополз до укрытия. Тем не менее ясности мышления генерал не потерял. По его приказу из ангаров выкатили всю наличную бронетехнику. Проблема состояла в отсутствии боеприпасов — они хранились на артскладе в полутора километрах от автопарка. Проломив танком кирпичный забор, Васин на грузовике рванул туда по объездной дороге.
Перезарядившиеся зенитные установки открыли ураганный огонь по военному городку и прилегающей тайге, не давая нападавшим возможности подойти к забору автопарка. В ответ ударили гранатометы десантников. Через час перестрелка слегка поутихла. Какие потери понесли нападающие — неизвестно. А оборонявшиеся потеряли еще одну «Тунгуску». Подходили к концу и патроны. Весь наличный боекомплект был уже израсходован. Залегший у забора генерал палил по противнику из карабина и даже свалил одного гранатометчика. Офицеры отстреливались из пистолетов, экономя каждый патрон. А вот у десантников, судя по плотности огня, проблем с боезапасом не предвиделось. Пользуясь каждым укрытием, они уже подобрались достаточно близко к автопарку. Во всяком случае, их ручные гранаты уже несколько раз взрывались в непосредственной близости от забора.
В этот момент и появился подполковник. С затормозившего грузовика попрыгали солдаты из взвода обслуживания артсклада, таща в руках ящики со снарядами и цинки с патронами к пулеметам. Их грузили наскоро, хватая первое, что попадалось под руку. Но тем не менее…
Прекратившая огонь зенитная установка медленно отползла назад, поводя вокруг закопченными стволами пушек. Только это ее и спасло — в непосредственной близости от нее пролетели сразу две противотанковые гранаты. Смолк непрерывный грохот скорострельных пушек. Осмелевшие нападающие короткими перебежками двинулись вперед. До покоцанного пулями забора оставалось совсем немного. Закашляли подствольные гранатометы нападающих, расчищая им дорогу…
— Думаю, что подобной подлянки никто из них просто не ожидал, — Васин злорадно ухмыльнулся. — Почти три десятка танков! Орудийный огонь в упор! Тут и самый храбрый вояка обоссытся!
Забор рухнул почти на всем протяжении. Окутанные клубами пыли, в проломах появились мрачные громадины танков. Чуть притормозив, боевые машины дали нестройный залп из пушек. Не все наводчики ясно видели цели, некоторые стреляли почти наугад. А некоторые и вовсе — болванками, ибо других снарядов на складе просто не было… Но тем не менее залп трех десятков орудий приличного калибра — это очень существенный аргумент! Стальная болванка калибра сто двадцать миллиметров, попадая в древесный ствол, разносила его в мелкие щепочки! Да и спаренные пулеметы не остались в долгу, свинцовой метлою выкосив близлежащие кусты, в которых укрывались десантники. Отброшенные контратакой танков, уцелевшие нападающие отступили в тайгу. Они еще смогли подбить несколько боевых машин, но это уже ни на что не повлияло. Судя по всему, у них не осталось противотанковых средств, и командир десанта счел за лучшее отступить. Во фланг отходящим неожиданно ударил сделавший вылазку отряд охраны станции. Положив около десятка человек, они захватили двоих пленных.
— И что теперь?
— Они сидят где-то там, — тычет рукою в сторону леса подполковник. — Не вылазят — против танков им воевать нечем. Но и не уходят. Надо полагать, кого-то ждут. Иногда постреливают, так что без сопровождения бронетехники мы никуда не выезжаем.
— Весело тут у вас…
— И не скажи! Сам круглые сутки хохочу! Тут и еще проблема есть — продовольственная. Склады с НЗ мы вскрыли, а что делать? Только там ведь все строго на личный состав рассчитано. А персонал станции? А прочее население — и его тут хватает. И все жрать хотят!
— Ну, положим, эту проблему я вам решить помогу. Ты говорил — дорога тут есть? В смысле — железка?
— Ну, есть… На станции даже спецпоезд имеется.
— Спецпоезд… это что ж за хрень такая?
— Отходы возить. Топливо для реакторов. И две бронедрезины — сопровождение и охрана.
— До Рудного ветка цела?
— А что с ней станется? Цела — каждый месяц проверяем.
— Отправляйте дрезину в Рудный. Поможем продовольствием, там у нас запас кое-какой присутствует. Заодно и снарядов вам навалим — этого добра достаточно. Только распиши, какие тебе нужны. Я ж не артиллерист ни разу — контрразведчик!
— Вот за это спасибо тебе, майор, громадное! Мы тут с генералом всю плешь прочесали — что делать? Под три сотни человек — и всех корми! Голодать-то не стали еще, но уж пояса затянули основательно… Мы, по правде сказать, и сами кое-что пробовали… но эти гады в тайге мешают здорово. Посылали грузовики, думали до соседей добраться — есть тут пара деревушек…
— И как?
— Один грузовик сгорел в километре от полигона. Ребят побили всех. А один так и вовсе пропал, даже и следов не нашли.
— Искать пробовали?
— Каким макаром? На танке, что ли? Нет у нас опыта с такими мерзюками воевать… Сунулись бы вдругорядь, так тут их и прикопали бы. А так… — разводит руками Васин.
— Ладно… — чешу в затылке, прикидывая. — Здесь тоже кое-что придумать можно. Есть у нас нужные специалисты на такие вот случаи. Постараемся этим лесным сидельцам сала за воротник залить! С топливом у вас как?
— Хватает… Это ж танковый полигон как-никак! Да и не шибко оно тут нужно, по правде говоря.
— Поясни!
— У нас тут три танка на «Светлячках»! Это двадцать часов непрерывного хода! Потом — полчаса на замену энергоаккумулятора. И все — можно снова в путь. Для патрулирования — выше крыши. А электроэнергии у нас… — подполковник ухмыляется. — Хоть попой ешь!
— Подожди-ка… Еще таких можете сделать?
— Можем.
— Сколько?
— В наличии сейчас двести восемьдесят «Светлячков». Редукторы… есть. Правда, не так много. Но с полсотни машин оборудовать можем без особого напряга. Цех немного пострадал при нападении, но отремонтировать его не трудно.
— Эту штуку только на танк ставить можно?
— У нас они даже на спецпоезде стоят. И на бронедрезинах. Куда угодно можно запихать, кроме «жигуленка» — в моторный отсек по габаритам не пройдет. Там же еще и редуктор, а он тоже не маленький. Пробовали уже — эту идею чуть не самой первой выдвинули! Если только в багажник…
— А со связью у вас что?
— Нет ее. Давно уже нет.
Странно… И даже наши связисты ее установить не смогли? Вдвойне непонятно. Это же сверхважный объект — тут все трижды дублировано должно быть! Вернусь домой — обязательно их навещу!
На дороге залязгали гусеницы — подходила наша колонна и сопровождавшие ее танки.
— Пошли! — тяну за рукав подполковника. — Кое-что из продовольствия прямо сейчас можем подбросить. А мне личный состав озадачить нужно. Кстати, а пленные эти ваши где?
— Пленный. Второй копыта отбросил, подранили его при задержании. В подземелье сидит, где ж его еще держать? Он не шибко разговорчив, кстати говоря…
С подошедших машин спрыгивают ребята. Отлавливаю старших и тотчас же напрягаю их на предмет разгрузки части продовольствия. Мы-то в крайнем разе и потерпим пару-тройку дней, а когда еще сюда еду доставят?
Озадачиваю подошедшего Потеряшку проблемой лесных негодяев и отправляю его к местным командирам для согласования действий. Пусть свяжется по рации с Грачом, и совместно пораскинут головами на эту тему.
Слово за слово… и до пленного мы добираемся только через пару часов. Пройдя под прицелом пулеметов по широкому тоннелю, сворачиваем куда-то вбок. Нас уже ждут — около массивной двери стоит невысокий капитан внутренних войск.
— Капитан Макаренко! — козыряет он. — Начальник охраны объекта.
— Майор Рыжов! Военный комендант Рудненского гарнизона. Собственно говоря, почти всей области… А что так — капитан? Для такого объекта не маловато?
— Так я же «исполняющий обязанности». Прежний начальник, подполковник Васнецов, три месяца как на пенсии. А меня еще не утвердили. Да теперь, наверное, и не утвердят…
— Теперь-то, я думаю, скорее, не снимут! Ибо некому этим заниматься.
Продолжая переговариваться, идем по узкому коридору. Временами он делает крутые повороты, и тогда нам в лицо смотрит прямоугольник амбразуры. Серьезно тут у них… Нас не останавливают, только внимательно провожают взглядами, брошенными поверх стволов.
— Основательно здесь все у вас… — уважительно качаю головой.
— Так и строили эти подземелья чуть не три десятка лет! Сколько прорабов и начальников сменилось… А проект — так чуть не трижды переделывали! Вообще-то, рудник и сам по себе — весьма и весьма здоровенный — особо копать и не пришлось. Разве что обустраивать… Стены бетонировать, коридоры новые прокладывать. А уж сколько с вентиляцией намучились — отдельную книгу про то писать можно!

Общая длина тоннелей и залов меня просто потрясает. Что же здесь такое собирались наворотить? Макаренко этого не знает. Собственно объект, который он охраняет, занимает менее трети всего доступного пространства. Все прочие комнаты и залы в настоящий момент никем и ничем не заняты. Тяжелые стальные ворота опечатаны. И уже достаточно давно.
— Вы-то сами эти помещения проверяли? — не удерживаюсь я от вопроса.
— А как же! И при заступлении в должность лично все осматривал, да и сейчас — каждый год у нас комиссионная проверка. Инженеры со станции проверяют электропитание и вентиляцию. За гидроизоляцией особо смотрят — нам только потопа здесь и не хватало! А мы связь контролируем и состояние входных ворот. Системы обороны… да мало ли… — пожимает плечами капитан.
— Системы?
— Ну да! Здесь же управляемые установки стоят! И полностью автономные — тоже есть. Удивляюсь я этим десантникам! Лезть в тоннели, не разведав системы защиты объекта… не знаю, кто там эту операцию планировал, но я бы ему коз пасти не доверил!
— Что, так все безнадежно?
— Да здесь полком штурмовать надо! И то не факт, что выйдет. Вы, товарищ майор, небось удивились — отчего здесь охраны так мало?
— Есть такое дело, — соглашаюсь с ним.
— Изначально на объекте нес службу караульный батальон полного штата! Все посты были заняты — в смены по сто двадцать человек заступало! Потом часть помещений и коридоров закрыли и опечатали. Соответственно охранять там стало нечего. Людей и сократили. После этого, лет пятнадцать назад, стали ставить автоматические установки. Подпотолочные и криволинейные — для защиты коридоров.
Я вспоминаю стальные плиты, вмурованные в стены на поворотах. Все просто — пули, выпущенные из такого пулемета, просвистев вдоль коридора, рикошетом от плиты улетают за угол, снося тех, кто привычно спрятался в этом месте. Приходилось о таких вещах слышать…
Делюсь своей догадкой с Макаренко. Он согласно кивает.
— Видели, стало быть, товарищ майор, такие вот фокусы?
— Случалось…
Перед очередной дверью стоит часовой. В отличие от предыдущих своих коллег этот выглядит мрачно и неприветливо. Несмотря на сопровождающего, смотрит на нас холодно и настороженно. Автомат висит на плече — только рукою шевельнуть. По приказу капитана он отступает в сторону, освобождая нам проход.
— Вот он — гость заморский! — распахивает металлическую створку двери начальник охраны. — Любуйтесь!
Здоровенный мужик в «марпате» сидит на койке. Увидев входящих, нехотя встает. Руки у него скованы наручниками.
— А что руки сковали? — спрашиваю я у Васина.
— Так нехилый же лось-то! И приемчикам всяким обучен, при задержании махался — будь здоров!
— И что ж он о себе поведал?
— Рядовой первого класса Чарльз Спенсер! — рявкает пленный. — Личный номер…
И он выпаливает длинный ряд цифр и букв. После этого замолкает, и его лицо принимает безучастное выражение.
Ага… так он и по-русски говорит?
— Спенсер? — спрашиваю я у него. — Ну, что ж… очень приятно. Майор Рыжов, военная контрразведка. Присаживайтесь, рядовой. Поговорим…
Сажусь на койку и похлопываю рукою рядышком. Чарльз не ломается и присаживается.
— Русский язык хорошо знаете?
— Говорю немного, сэр!
— Не так громко, рядовой. Я хорошо вас слышу. Про характер вашего задания спрашивать не стану, он мне, в принципе, ясен. Как я понимаю, кроме своего имени и личного номера, вы ничего не скажете?
— Нет, сэр. Не скажу, — ухмыляется он.
— Да и не особенно нужно, между нами говоря… Война… она как-то сама собою закончилась. Страны, пославшей вас сюда, больше нет. Правда, и нам прилетело серьезно, если это вас утешит. Так что и здесь уцелело не слишком много. Хотя все же и побольше, чем у вас…
Спенсер молчит. Набычившись, уставился взглядом в пол.
— Не верите мне, Чарльз? Ваше право. Вернемся к вам. Вы хорошо рассмотрели тоннель, по которому вас вели?
— Неплохо.
— И как вы считаете, возможно ли было взять подобное сооружение только вашими силами? Предупреждая ваш ответ, хочу сказать, что летевший вам на помощь самолет сбит нашими частями ПВО. Он упал недалеко отсюда, и все, что уцелело на борту, сейчас захвачено нашими частями. Угораздило же это сделать прямо около позиций зенитных ракет! И теперь зенитчики потрошат ваши продуктовые наборы и изучают трофейное оружие. Его уцелело много! Так что помощи не будет! Чем руководствовалось ваше начальство, посылая транспортные самолеты под расстрел зенитных батарей? Здесь стоит танковый батальон, в ближайшем городе — танковый полк. Полным-полно пехотных частей. На что вы рассчитывали, Чарльз?
Спенсер некоторое время молчит. Потом поднимает на меня глаза:
— Меня расстреляют, господин майор?
— Смысл? Зачем бы я тогда к вам приходил? Война закончилась, рядовой! Вашей страны больше нет! Нашей, можно сказать, тоже. Но нас уцелело больше, уже в силу того, что территория значительно обширнее. Союзникам вашим тоже не повезло — на их месте теперь радиоактивная пустыня. Откуда вылетал ваш самолет?
— Из Тампере… — Спохватившись, Спенсер умолкает.
— Ну… думаю, что этот город мог и уцелеть… хотя и не факт. Лично вам от этого ничуть не легче. Туда никто из выживших десантников все равно не дойдет. Продовольствия у вас нет, боезапас на исходе. Пройти две тысячи километров по враждебной стране? Интересный у вас анабазис получится…
Пленный не отвечает.
— Подумайте… — встаю с койки. — Я склонен вас отпустить, рядовой. У нас не так много продовольствия, и переводить его еще и на вашу кормежку? Патронов хватает, да ваше начальство подбросило нам изрядный запас. Но тратить их на то, чтобы расстрелять одного пленного? Веревка и ближайшая береза решат этот вопрос не менее кардинальным образом! Но я не хочу более войны! Сотрудничество — вот что меня привлекает гораздо больше!
Железная дверь лязгает за нашими спинами.
— Могли бы и у нас спросить… — недовольно бурчит капитан, когда мы отошли от двери метров на десять. — Мы это и так уже знали.
— И что же он вам еще рассказал?
— Десант насчитывал девяносто шесть человек. Все — военнослужащие армии США. Подразделение подчинялось командованию специальных операций. Создано три года назад. Основные задачи — штурм укрепленных командных бункеров. Группа была сформирована на базе Рамштайн за неделю перед ракетным ударом по нам. Цель операции — захват документации по «Светлякам», опытных образцов и лиц, имеющих отношение к этому проекту.
— Интересно… Он это сам сказал?
— Не сразу. Пришлось поработать…
— Понятно… И что еще полезного он сообщил?
— Да все, собственно говоря.
— И чем мне могли помочь эти знания, товарищ капитан? Ну, выложил бы я ему эти сведения, так он моментом бы и смекнул — откуда хвост растет.
— А так вы чего добились?
— Вы заметили, как я ему представлялся?
— Ну… контрразведкой… а что?
— Не комендантом, то есть не первым лицом!
— И что это меняет?
— Первое лицо не станет лично допрашивать рядового пленного. А вот контрразведка — может. И может от своего лица  сделать тому некоторые предложения…
Оба офицера с недоумением на меня смотрят. Не дошло, стало быть…
— Присядем, — киваю им на нишу в стене.
В этой нише имеется несколько ящиков с неведомым содержимым. Усаживаемся, и я располагаюсь на жесткой деревяшке с максимально возможным удобством.
— Итак — вопрос первый. Вам этот американец за каким рожном сдался? Вы его кормить до бесконечности собираетесь? Персональный лагерь ему устраивать?
— Нет… но… делать-то с ним чего?
— Использовать, — пожимаю я плечами. — С максимально возможной отдачей.
— И какая же польза может быть от такого головореза?
— Достаточно большая. Если с умом его задействовать.
Капитан с сомнением усмехается:
— Дать ему автомат в руки?
— Во-первых, — загибаю я палец, — вы их всех за идиотов не считаете ведь?
— Нет. Вот их командование — тут вопрос особый.
— А откуда они могли знать особенности устройства и организации обороны станции? Я, пока мы сюда шли, рассмотрел следы боя. И кое-что интересное заметил…
— И что же? — настораживается Макаренко. Понятное дело — это уже его епархия.
— А вы посмотрите сами. Какое оружие использовали нападавшие?
— Гранатометы. Обычные и с боеприпасами объемного взрыва.
— А еще что?
— Светозвуковыми гранатами они очень активно работали, — вставляет свое замечание Васин.
— Угу… Я тут краем уха про это уже слышал, когда с вашими бойцами продовольствие к разгрузке готовили, — киваю в ответ. — А вот скажите, товарищ капитан, гранаты эти самые, они везде одинаково эффективны?
— Против живой силы — однозначно! В тоннелях — так и вовсе!
— А против телеуправляемых установок?
— Эффективнее по ним из рогатки стрелять, — ухмыляется капитан. — И то толку больше будет.
— А что в данном случае с такими установками сделать можно? Гранатомет?
— Разве что прямое попадание… — с сомнением произносит Макаренко. — Так для этого еще на дистанцию выстрела надо выйти. И уцелеть при этом.
— А с этим фокусом? — киваю на ближайший поворот. Там тускло отблескивает на стене наискось поставленная металлическая плита.
— Ну… если только под прикрытием щитов подойти…
— А у них эти щиты есть? В смысле — в экипировке они были?
— Нет. Ничего похожего десант при себе не имел.
— Стало быть, про устройство обороны бункера они ничего не знали. А применяемая ими тактика — вполне стандартная. Для современных  бункеров. Там таких наворотов не используют. Стало быть, для своего уровня осведомленности нападающие действовали вполне себе грамотно и правильно.
— Хорошо все-таки, что мы эти комиссии дальше ворот не пропустили! — облегченно вздыхает капитан. — Все бы слили!
— Ну, положим, там не все негодяями были… — качаю я головой. — Одна-две паршивые овцы точно присутствовали. Но не все же?
— Все! — решительно отрубает Макаренко.
— Ну, хорошо. Все так все. Но это уже дело прошлое. А вот с десантником что делать станем?
Судя по взгляду подполковника, для него этот вопрос был ясен давным-давно. Уверен, что только генерал не дал ему возможности претворить в жизнь столь здравые начинания. А Макаренко что думает? Вопросительно смотрю на него. Поколебавшись, он делает характерный жест рукой. Так, с ними обоими все ясно.
— Ну, хорошо, — соглашаюсь я. — Положим, с этим мерзюком мы разделались… а вот с его товарищами как быть? Сколько их, кстати говоря, в лес ушло?
— После окончания боя, — говорит Васин, — мы насчитали пятьдесят четыре покойника.
— Да этих двое. И еще сколько-то вы просто не нашли, так ведь?
— Так, — не спорит подполковник.
— Самолет?
— Нашли мы его… Там никто не спасся.
— То есть около трех десятков парашютистов в лесу сейчас есть?
— Наверняка.
— Вооружение?
— Стандартное стрелковое. Подствольники, гранаты… пулеметы точно есть, они из леса стреляли, прикрывали своих на отходе. Один мы прямым попаданием накрыли, прочие убрались. Штуки две… пожалуй, что и наберется…
— Взрывчатка?
— Сомневаюсь… Они, когда для штурма автопарка подтягивались, слепили на коленке несколько зарядов — чтобы стену пробить. Так вот, если первые четыре были вполне себе аккуратными — по два килограмма, то вот оставшиеся — от восьмисот граммов до полутора килограммов. То есть эти собирали уже наспех, торопились, стремясь распределить оставшиеся шашки поровну. Но не преуспели в этом…
— Конкретизирую: железку они рвануть могут?
— Не думаю. Там заряд более основательный требуется. Рельс перебить могут, не спорю. Да ведь и мы… тоже не лаптем щи хлебаем. Выход из тоннеля далеко, да и замаскирован он так что с двух метров никто ничего не разглядит. А рвать заброшенную ветку? Рельсы там ржавые, следов прохода поезда нет…
— Понятно. А еще какое вооружение у них есть?
— Да, пожалуй, и все.
— В принципе, скорее всего, так и есть. Все тяжелое вооружение к ним во втором самолете шло. Теперь его мы оприходуем и вывезем к себе. И еще. Судя по тому, как комплектовался груз, у них здесь какая-то местная сволота на подхвате есть. Вот для них арсенал небольшой и везли…
— И много этих… хвостозаносителей? — напрягается Макаренко.
— Под сотню, думаю, будет.
— Фигово…
— Вот я и говорю! Вы что же, так и собираетесь в осажденную крепость тут играть? Нам в плюс то, что им скоро жрать неча будет. Но местные могут и еды где-то добыть… Мы же не знаем, что это за народ и какие у них здесь возможности есть, так ведь?
— Все так! — мрачно кивает подполковник. — Делать-то что станем?
— Можно, конечно, этого американца на сосне подвесить — для наглядности. Но, думается мне, что всей проблемы мы таким макаром не решим. Поэтому, дорогие вы мои товарищи, есть у меня задумка другая…
Просидев некоторое время у рации, я успеваю вставить фитиль связистам, пообщаться с Грачом и серьезно озадачить Калина. До такой степени, что он немедленно собирается рвануть прямо сюда. Еле-еле его отговариваю, пообещав в самом ближайшем времени прибыть лично и предоставить ему все то, о чем рассказал. К концу разговора в машину забирается пожилой дядька. Явно гражданский — это просто за версту видно. Оказывается, меня почтил визитом главный научный деятель местного масштаба — тот самый профессор Рашников, о котором мне рассказывал Васин. Профессор оказался хватким и сметливым мужиком и в тему врубился с ходу. Хотя и характер у него… тот еще. Понимаю теперь, отчего сей персонаж не ужился со своим руководством. Вообще смутно себе представляю такого человека, который смог бы выдержать длительное общение с профессором. Напор у него… словно бы и войны никакой не было! Вынь да положь! Такой не только думскую комиссию по матери послать может, но и самого президента. И при этом почетный профессор нескольких университетов, уважаемый член нескольких научных обществ. Если у Рашникова в команде все такие ершистые… К концу разговора я взмок и только что не гавкал.
— Ладно… майор… — неожиданно миролюбивым тоном говорит он. — Будем считать, что знакомство состоялось.
Это у него знакомство такое? Шуточки, однако!
— Сработаемся мы с тобой, — продолжает профессор. — Генералу ты тоже понравился, а он в людях разбирается! Говори, чем я вам помочь могу?
Во как! Только что он из меня душу вынимал, требуя обеспечить его людей всем необходимым. Разве что сигарет иностранных не просил. Хотя вот тут-то я его и удивил бы! В разбившемся самолете их хватало — половина поддона была забита коробками.
— Хм… — чешу в затылке. — Тут, скорее, не со мной говорить надо. Есть у нас такой товарищ… да не один, у него целая бригада кулибиных под рукой.
— Его рук дело? — Рашников стучит нехилым кулаком по борту «мамонта».
— Его.
— Грамотный мужик! — уважительно кивает он. — Голова есть, а это по нынешним временам не у всех встречается!
— Ага, только характер у него… как бы вам сказать… тоже не сахарный.
— Пфе! — фыркает мой собеседник — И что? Мне с ним не чаи распивать! И взасос не целоваться, чай, не баба!
Именно в этот момент в дверях появляется Гадалка. Вид у нее настороженный и деловой. Тем не менее на ее внешности это не сильно отражается. И впечатление на профессора она производит. У него удивленно поднимаются брови.
— На минутку, товарищ майор, — деловым тоном произносит Галина.
Выпрыгиваю из машины на улицу. Гадалка отходит в сторону.
— Ну, — спрашиваю у нее, — что у нас еще неприятного?
— Да как сказать… — пожимает она плечами. — Пасут нас…
— Это я знаю. В лесу два десятка мерзюков заныкались.
— Да нет, он совсем рядом сидит.
— Это где же?
— На опушке, причем недалеко.
— И?
— Это снайпер.
Час от часу не легче! Только вот коллег Гадалки и Потеряшки здесь не хватало для полного обалдения!
— Ты уверена?
Вместо ответа девушка поднимает руку. В ней зажат толстый обрезиненный бинокль. Скорее, даже не бинокль, а нечто вроде лазерного дальномера-переростка.
— Это «Мираж». Сразу же по прибытии я стала осматривать окрестности. Прибор дал характерную засветку в той стороне, — она указывает рукой. — Там сейчас Виктор залег, пытается нащупать стрелка.
— Так… — озадаченно чешу я в затылке. — И что же нам теперь делать? Васину это сказали?
— Еще нет.
— Так чего ждем? Пока он подстрелит кого-нибудь?
— Кто-нибудь его не устроит. Он спокойно мог завалить уже человек десять, если бы хотел. Судя по всему, он там лежит уже давно, приполз затемно. За это время в зоне обстрела побывало уже человек двадцать. В том числе и наши ребята, из колонны.
— Однако… И кого же он там караулит?
— А я знаю? Кого-то из руководства, скорее всего.
Минут через десять, уговорив ворчливого профессора обождать около машины, мы с Гадалкой выдвигаемся на позицию. Оставшиеся на стоянке автомашины надежно прикрыты со всех сторон крепкими стенами. Площадка, куда мы загнали колонну, расположена между строений и практически не просматривается ниоткуда. В этих домах раньше располагались помещения лаборатории Рашникова. Сейчас тут пусто, людей нет. Вместе со всем многочисленным населением поселка они скрываются в обширных помещениях бывшего рудника. Там их никакой снайпер не достанет.
И что видит стрелок со своей позиции? Разбитое и полуобгоревшее здание штаба? Суперская цель!
Обвалившиеся стены казармы охраны?
Ну, да, делать ему больше нечего, как на развалины смотреть…
Санчасть… санчасть! Мы с подполковником заходили… через боковой вход, его с опушки не видно! А вот «уазик», высадив нас, отъехал на стоянку… вот она, точнехонько напротив основного  входа, он же — выход! То есть, по логике вещей, начальство отсюда и выйдет… сюда же его потом и затащат.
Ага, а вот того, что мы из госпиталя тем же, боковым, путем выйдем и ножками потопаем, снайпер явно не ждал! Не должны  старшие офицеры гарнизона пешком ходить! Особенно если их машина присутствует рядышком…
Стало быть, нас он караулит.
— Вы снять его можете?
— Не факт, — покачивает головой Гадалка. — Я же только засветку от прицела зафиксировала, его самого не видела. Он где-то на опушке лежит, замаскирован хорошо, никак иначе себя не обозначает. В оптику его не видно. Если выстрелит — другое дело, тут мы его на раз-два срисуем. Но он не будет стрелять, пока не увидит цель.
Эх, «Сжатие» бы сюда! Мы б этого деятеля моментом поджарили бы! Отработала бы установка по оптике — и тащи его, охреневшего от такого подарка, на ручках.
Но этой установки у нас нет… Много чего нет. Хотя…
— На опушке, говоришь, лежит? Отсюда — как далеко?

Сержант Горяев, присев около АГСа, подкручивает маховики наводки.
— Так… Ну вроде бы все… Стреляем, командир?
Горяев — мастер стрельбы из подобного вооружения. В свое время в Чечне наблюдал я таких вот спецов…
Мы гоняли этого типа по заводу уже несколько часов. Что уж это был за фрукт — бог весть. Но кровушки он (в прямом и в переносном смысле) попил изрядно! Хитрый и ловкий, он никогда не стрелял из одного и того же места. Выбирал позицию умело, хорошо маскировался и терпеливо ожидал своей цели. Стрелял он только по машинам и всегда одинаково. Даст две-три короткие очереди — и сваливает. А стрелять он умел… Плюнуть на него и ездить в обход? Можно, но на прилегающих дорогах постоянно возникали взрывоопасные сюрпризы, и просто так проехать там никому еще не удалось. Только колонной, с инженерной разведкой и сопровождением. Так что простая поездка превращалась в войсковую операцию. А вот на этой дороге мин не ставили, да и понятно почему. Так что ездить по ней можно было разве что на бронетранспортере. Под броней. Рискуя, в случае подрыва, потерять сразу многих.
На доставшего всех стрелка неоднократно организовывались засады, его пасли опытные разведчики — мастера своего дела. Фигушки! Он не приходил, каким-то звериным чутьем ощущая опасность.
Не единожды озверевшие пассажиры, словившие очередь, устраивали форменные облавы. Завод прочесывали, поливая огнем и забрасывая гранатами все подозрительные места — без толку. Его даже видели мельком. Издалека. Стреляли, естественно… Но без особого эффекта. Только и пользы с тех облав, что удалось понять, каков он из себя. Роста невысокого и щуплый. Ничего другого разглядеть не удалось.
Вот и нас, как до этого многих, отрядили на поимку надоевшего всем злодея.
Завод растянулся почти на километр. В свое время сюда щедро понасовали всевозможного бабахающего металла, вышибая засевших боевиков. И теперь здесь вполне можно было снимать фильм про Сталинград — антураж вполне соответствовал.
Мы подползли сюда затемно, протопав до этого пешком около пяти километров. Машины к заводу не подходили, начальство резонно полагало, что за дорогой могут посматривать и такой факт обязательно отметят. Пришли машины груженые, а ушли пустыми. Стало быть, люди где-то вышли… Добравшись до завода, мы заныкались и стали ждать. Стрелок не показывался уже дней пять, так что шанс на его появление был. Но первый день ожидания никакого успеха не принес. Второй — тоже. В очередных радиопереговорах проскользнула мысль — ушел злодей…
Но он не ушел. Уже начало светать, когда нас всех сдернула с мест автоматная очередь. Короткая, в три-четыре патрона. Еще одна… В ответ с дороги шарахнул нестройный залп чуть не из нескольких десятков стволов.
Ага, почерк неведомого стрелка! Теперь главное под свои пули не подставиться, а то с дороги лупят, что называется, от души!
Первые очереди прозвучали чуть левее того места, где я лежал. Оценив обстановку, командир тотчас послал одну группу правее, чтобы отрезать стрелку возможность отхода вдоль дороги. Хоть этот путь и являлся самым рискованным — шанс словить случайную пулю был слишком высок, но тем не менее он выводил отступающего в густой кустарник, подобравшийся вплотную к территории завода. Вторая группа рванула влево — отрезать путь отхода в глубь разбитых корпусов. Там тоже хватало всяческих ухоронок.
Забубнил в микрофон радист — устанавливал связь с теми, кто сейчас стрелял со стороны дороги. Не хватало нам еще и под их пули попасть…
Переговоры оказались успешными, стрельба с дороги оборвалась. А Леха, сдвинув набок наушники, обрадовал командира тем, что с той стороны сейчас выдвигается полсотни рассвирепевших «вованов» — принять участие в операции по поимке стрелка. Пароль для взаимного опознавания — набор цифр до восьми. Иначе говоря, услышав «шесть», надо в темпе ответить «два». В противном случае… будет плохо. Капитан только крякнул с досады. Но ничего не поделаешь…
Перебегая от укрытия к укрытию, мы внимательно вслушивались в ночную тишину. Хотя тишиной ее назвать можно было с большой натяжкой. Свистел в проемах стен ветер, погромыхивало какое-то железо. Что-то поскрипывало, и где-то капала вода… Словом, полный тебе набор! И разобрать в этой мешанине звуков тихие шаги — задачка непростая…
Но выполнимая! И это подтвердил Олег Маслов. Невысокий жилистый паренек он служил у нас в отряде первый год. Однако успел зарекомендовать себя умным и понятливым бойцом. И слух у него был — поистине музыкальный! Вот и сейчас он, насторожившись, поднял руку и, поколебавшись, указал ею куда-то в сторону.
— Уверен? — тихо прошептал в гарнитуру старший группы.
— Да… шаги там, командир! — так же тихо ответил Олег.
Старший лейтенант повелительно взмахнул рукой, давая команду растянуть и загнуть фланг.
Еще пара-тройка десятков метров…
Гулко ударил автомат, и в ответ вся наша цепь отозвалась дружным залпом. Правда, стреляли мы преимущественно поверх воображаемых голов — про идущих с той стороны «вованов» помнили все. Но противник-то этого знать не мог! Визг рикошетящих от стен и остатков механизмов пуль он принял за вполне реальный огонь по себе. Огрызнулся очередью — безрезультатно: сразу после открытия огня мы мгновенно залегли. Но слепыми от этого не стали. И вспышки выстрелов заметили. Врезали по ним уже прицельно, короткими очередями.
Вот тут ему и поплохело…
Через полчаса перестрелки (причем стрелял в основном он) злодею грамотно отрезали все пути отхода. Бойцы лежали в нескольких метрах друг от друга, в зоне прямой видимости и слышимости — проскользнуть через такое оцепление шансов имелось немного. Время от времени мы постреливали. В воздух. А то черт его знает… попрет еще напролом. Вдруг у него пояс шахида с собой есть? Навалишься на такого, а он кольцо и сдернет… Переть же дуром на автомат даже шахид не станет, понимает, что вариантов нет. Не дадут подойти, завалят издали, тут и шальной пули хватит. Дураков среди них не так уж и много, шансы на успешный подрыв они тоже могут прикинуть грамотно.
Понемногу светало, стали видны детали окружающей обстановки. Злодей уже не стрелял, где-то заныкался.
Место, вокруг которого мы залегли, было раньше тупичком железнодорожной ветки. Здесь разгружали составы, приходившие на завод. Или загружали. Впрочем, сюда уже давно ничего прийти не могло, рельсы демонтировали и вывезли. Опершись на стену, замер рухнувший кран. Сиротливо торчало около центра дворика несколько небольших строений. Тупичок со всех сторон окружали стенами. А в имеющихся проходах залегли наши бойцы. Уходить отсюда некуда. Даже по крану не вылезти — от его верхушки до края стены — метра три, не запрыгнуть.
И никаких следов стрелка! Уйти он не мог — последний раз его автомат огрызался около получаса назад. Желающих вылезти из-под прикрытия и проверить развалины что-то не находилось. Все понимали — за ним будет первый выстрел. И не факт, что он промажет.
Осматривавший дворик командир опустил бинокль.
— Вот что… Из-под прикрытия не выходить! Передать по цепи! Федорчук, — повернулся он к лежащему рядом прапорщику, — в домик гранату закинешь?
— Не вопрос, командир.
— Валяй!
Темный шарик гранаты мелькнул над землей и точнехонько влетел в темный проем.
Бумс!
Домик окутался пылью.
— Этот чист! Следующий!
Висевшую на одной петле дверь сорвало разрывом, и она рухнула на землю.
В третий домик долбанули из подствольника.
Оставался еще один, он стоял так, что закинуть гранату в него возможности не имелось — более высокая стена соседнего строения этому препятствовала. Забубнил в гарнитуру радист. И через несколько минут над стеной на мгновение вырос темный силуэт. Бросок — внутри домика ухнул взрыв.
Тишина… Стрелок молчал — прихлопнули?
Приподнявшись над стеной, ребята осторожно оглядели внутренность двора. Ничего и никого. Странно…
— Два человека — к домам! Остальным подстраховать!
Вскинув автомат, ощупываю взглядом кучку камней перед собой. Слева есть еще соблазнительное укрытие, но туда сейчас смотрит мой сосед. А моя цель — вот она, передо мной. И что бы ни творилось рядом — я должен контролировать свой участок. Не отвлекаться — смотреть! И быть готовым опередить возможный выстрел противника! Хоть на полсекунды, на четверть надо выстрелить первым! Не попаду — и бог с ним! Но ему прицельно выстрелить не дам!
Из-за стены выскользнул первый боец. Пробежал метра три и рухнул в кучу кирпичей. Откатился в сторону и выставил автоматный ствол. Правильно, только зеленый лопух стреляет оттуда, куда упал при перебежке. Там-то его и ждут…
Все это я вижу только потому, что его передвижение происходит рядом с моим сектором ответственности.
Из-за стены появляется второй…
Очередь!
Взвилась пыль на земле, брызнули осколки от кирпичной стены.
Боец отпрянул — не попали!
Но откуда стреляли?
Передо мною ни вспышек, ни шевеления — ничего не было. Судя по тому, что никто из ребят ответного огня не открывал, они тоже подозрительных движений не заметили. Чуть доворачиваю голову — на стене видны полосы. Это следы пуль. Интересный расклад…
— Командир! — прижимаю тангенту передатчика. — Он откуда-то сверху стреляет!
Сверху?
Со стены?
Как он туда залез и отчего его никто не заметил — ребята ведь на стену поднимались, когда гранату бросали?
— Проверить стены! — прохрипела рация.
Проходит еще немного времени.
— Чисто наверху!
Ни хрена себе… И как прикажете это понимать?
— Командир! — оживает рация. — Кабина крана!
А это мысль…
Пущенная по ней очередь высекла искры из железного листа. Взвизгнули рикошеты — стенку пробить не удалось. Странно, ведь там тонкая жестянка? Или нет?
Всматриваюсь в кабину и только теперь замечаю некоторые несуразности. Там нет окон. Совсем. Они закрыты металлом, скорее всего — заварены. Кран лежит практически на боку, и входное отверстие расположено почти параллельно земле. Забросить туда гранату нереально. Да и высоко оно — метров пятнадцать. Прицеливаюсь и даю короткую очередь, стараясь попасть в узкую, еле видимую отсюда щель. Авось хоть рикошетом внутренности кабины подмету.
Подмести не удалось, скорее всего, просто не попал. А вот стрелка разозлил — в отверстии мелькнули вспышки. Он не высовывается, просто опускает вниз автомат и лупит на звук. Поэтому тоже не попадает никуда — пули бесполезно высекают искры из камней метрах в пяти от моей позиции. Вот, не дай бог, я лежал бы ближе… там он меня мог заметить и ухлопать парой выстрелов. Но не видит и стреляет наугад.
Ну, собственно говоря, на этом можно было бы и поставить крест. Шарахнуть по кабине из гранатомета — и амба!
Но у нас только подствольники. Кумулятивных гранат нет. Хотя… И эта мысль, по-видимому, пришла в голову не только мне.
Захрипел динамик рации, и через несколько секунд слева хлопнул «Костер».
Безрезультатно — граната рванула, ударившись о стенку кабины. Не пробила, а вот осколки накрыли половину двора. В опасной близости от наших позиций взвихрилась пыль. А если вдруг рикошет? Хреновое решение…
Аналогичным образом закончилась попытка забросить гранату уже сверху. Она просто скатилась по наклонной стенке и рванула внизу.
Не вариант…
— Федорчук! «Вованов» потряси — гранатомет нужен!
Вместо гранатомета к нам подбираются двое здоровенных мужиков.
— Шестьдесят четвертый! — оживает рация. — Двигай сюда!
Шестьдесят четвертый — это я.
Подползаю к командиру:
— Что засек?
— Он наружу не высовывается. Опускает вниз автомат и долбит на звук. Близко не подойти — увидит. Да и в стенках могут быть какие-то щели… Шарахнет сверху гранатой — и хорош!
— Дыру эту с вашей позиции видать? — спрашивает один из подошедших. Лейтенант, судя по погонам.
— Да. Я даже попасть туда пробовал…
— Угу… Ну, тогда и я попытаюсь…
«Вован» достает из разгрузки гранату ВОГ-25П и пихает ее в подствольник.
— Не пробьет — пробовали уже!
Он кивает и ужом скользит к моему месту. Минуты две лежит и молча разглядывает кабину. Потом приподнимается и делает отмашку. По этому сигналу все прячутся за укрытия, мало ли… Прячусь и я, но голову все же высовываю, интересно же! Да и не отлетит граната под таким углом…
Лейтенант тем временем прицеливается. Упирает приклад автомата в землю и чуть-чуть наклоняет свое оружие. Еще чуток… теперь в сторону…
Пух!
Отскочив от решетчатой фермы, граната влетает в темный проем люка — до него от фермы всего сантиметров двадцать. Гулко бухает разрыв…
— Все, — говорит лейтенант, вставая с места. — Ложки готовьте — со стены этого мерзавца соскребать…
Кто и когда обварил изнутри крановую кабину железными листами, превратив ее в пуленепробиваемое укрытие, — неизвестно. Наверное, еще в первую войну. Надо думать, собирались здесь устроить снайперскую засидку или пулеметное гнездо. Но кран упал, и позиция потеряла свое значение. Однако же стрелок об этой точке знал и иногда использовал ее. Здесь был небольшой запас патронов и пара банок консервов. Скорее всего, у него тут таких заначек хватало, мог злодей тихонько отсидеться, пока поиски не утихнут. Собирался это сделать и сейчас. Не рассчитал… Когда увидел ребят, выдвигающихся к строениям, понял — просто так уйти не дадут. Вскопают весь двор и вывернут наизнанку его тайное убежище. Вот и начал стрелять первым — нервы подвели. Оттого и промазал, должно быть…
Опознать его не смогли — лицо сильно посекло осколками. На вид ему было лет сорок, и выглядел злодей обыкновенным жителем.
А вот такого виртуоза-стрелка из подствольника я тогда увидел впервые. И сейчас передо мною сидел еще один подобный мастер. Когда мы пристреливали установленное на машинах вооружение, Горяев положил первую же гранату в пустой ящик, служивший мишенью, с сотни метров. Поэтому я не сомневался — уж кто-кто, а он этого снайпера поднимет. Посмотрев в «Мираж», сержант только головою покачал. Оторвавшись от прибора, всмотрелся невооруженным глазом и уважительно поцокал языком.
Закончив свои приготовления, он поворачивается ко мне:
— Работаем, командир?
Подношу к губам микрофон:
— Глазастые! Готовы?
— На позиции! Готов! — откликаются оба наших снайпера.
Позади — топот ног. Оборачиваюсь. Два крепких солдата подводят американца. Он удивленно вертит головою, осматриваясь по сторонам.
— Скажите, Спенсер, у вас в группе снайперы есть?
Он бычится и пожимает плечами:
— Сами знаете, сэр… В подобных подразделениях они всегда имеются…
— Да? Может быть, вы предложите своему товарищу не валять дурака?
Он улыбается:
— И как вы себе это представляете?
— То есть, иными словами, вы отказываетесь?
— Да, сэр!
— Ну, что ж… — Поворачиваюсь к Горяеву: — Давай!
Дах-дах-дах!
Кабина «мамонта» вздрагивает. На опушке встают кусты разрывов.
Дах-дах-дах!
И вторая цепочка ложится чуть поодаль, отрезая снайперу путь отхода к лесу.
Взлетает трава!
Это очень похоже на разрыв, только вот АГС сейчас не стреляет, и взрываться там нечему. На ровном месте, словно из-под земли, появляется человеческая фигура в лохматом камуфляже. Он резко прыгает в сторону, уходя от следующего залпа. Следом за ним, чуть в стороне, вскакивает второй.
Да-дах!
Гулко бьет винтовка Гадалки, и у первого вскочившего подламываются ноги. Он падает ничком, зарываясь в густую траву.
Выстрела Потеряшки я не слышу, у него вообще винтовка стреляет тише, а тут еще в ушах грохочет от близких выстрелов АГСа.
Но результат — он налицо. Второй тоже утыкается в землю и более не двигается.
— Вот так, Чарльз… И без вас обошлись. Как видите, у меня есть хорошие переводчики. Пойдемте, — киваю я американцу на опушку леса. Подойдя к первому из его сотоварищей, присаживаюсь на корточки и переворачиваю тело на спину. Передо мной лежит крепкий, хорошо сложенный человек. На вид ему лет двадцать пять — тридцать. Судя по характеру ранения, этому прилетело от Потеряшки. Погибший неплохо вооружен. На поясе у него висит кобура с пистолетом. Это USP-compact. На траве валяется винтовка «Хеклер-Кох-416». Ощупываю карманы и вытаскиваю из разгрузки радиостанцию. Повертев в руках, отбрасываю в сторону.
— Этой кирдык: осколком достало.
Следующий покойник лежит метрах в пятнадцати. Еще не подойдя вплотную, убеждаемся: готов. По нему отработала Гадалка, и это видно невооруженным глазом. Судя по снаряжению, перед нами первый номер снайперского расчета. Длинный неуклюжий «Баррет» валяется в нескольких метрах от неподвижного тела. У данного персонажа радиостанция исправна. Пощелкав кнопками, отдаю ее пленному.
— Надо полагать, Чарльз, что и остальные ваши товарищи тоже где-то поблизости. Я не повторяю дважды своих предложений. У вас есть пять минут на принятие решения. Вы можете сейчас уйти и вернуться со своими сослуживцами. Думаю, что без проблем установите связь со своими. Какие-то сигналы на этот счет наверняка предусмотрены. Впрочем, можете просто уйти и подохнуть в тайге с голоду. Местное население кормить вас не станет. Возможно, они не так хорошо вооружены, как вы. Но по части выживания в тайге дадут любому рейнджеру сто очков форы. Поэтому настоятельно не советую вам обижать местных жителей. Оружия и продовольствия не даю. Вас учили выживать в тайге — вот и применяйте эти знания на практике.
По моему знаку охрана отступает в сторону, освобождая Спенсеру путь к лесу. Он не раздумывает долго. Секунд тридцать, не более. После чего делает быстрый прыжок в сторону и, не оглядываясь, бежит к зарослям. В руке он сжимает передатчик.

— Майор, у тебя крыша, часом, не съехала? — ядовито интересуется Васин, когда мы возвращаемся назад. — Не многовато ли на себя берешь? Ты зачем десантника отпустил? Тут и постарше тебя люди есть!
— Ну, хорошо, подвесил бы ты этого американца на березе. Легче стало бы? Или думаешь, что все остальные со страху убегут в неведомые дали?
— А ты-то что предлагаешь?
— У них обоих в разгрузках пачка галет да банка овощных консервов на двоих. Они как долго здесь сидят?
— Да до хрена уже!
— И что, их все это время кто-то здесь подкармливал? — спрашиваю я у подполковника.
— С какого это бодуна? Самим бы жрать хватило.
— Ты вот скажи мне, друг любезный, вы и дальше с ними валандаться собираетесь, по одному из тайги вытаскивать?
— Нет, конечно.
— Вот и я на это время тратить не хочу. Ты не забыл еще, часом, что они почти на сотню человек с собой оружия и снаряжения тащили? Я-то об этом помню! И сохранять себе такую занозу в заднице у меня желания нет. Эту проблему решать надо, и решать быстро.

Поздно ночью за несколько километров от полигона бесшумно дрогнула скала. Чуть поскрипывая, покатились по заглубленным в грунт металлическим полозьям стальные ролики. Здоровенный булыжник тихонько отодвинулся в сторону под воздействием мощных гидравлических домкратов. Выдвинувшийся из тоннеля кран подцепил своим крюком массивный отбойник, замыкавший заброшенную железнодорожную ветку, приподнял и отодвинул его в сторону. Уложил на это место звено, соединившее поржавевший путь и поблескивавшие рельсы, уводившие внутрь горы. Тихо взвыли электромоторы, и мотовоз с краном исчез в глубине тоннеля.
Прошло несколько минут, и из темноты, постукивая колесами на стыках, появилась темная громада. Без особенного шума бронедрезина двинулась вперед и вскоре исчезла за поворотом. А следом за ней из тоннеля снова появился кран и повторил всю операцию в обратной последовательности. Спустя полчаса ничто уже не напоминало о происходивших недавно событиях.

Тускло поблескивавший металлом корпус большого самолета напоминал собой мертвого кита. Ходивший неподалеку от него часовой зевнул и, положив автомат на колени, присел на пень. До смены оставалось не так уж много времени. И она не замедлила последовать. Хрустя сучками, из леса появилось еще двое солдат. Надо полагать, что у них были и иные задачи, помимо добросовестного несения караульной службы. Коротко о чем-то переговорив, они подошли к самолету. Повозившись, вытащили наружу большой металлический контейнер. Поставили его на землю. Щелкнула зажигалка, и ночной ветерок унес к лесу запах хорошего табака.
— А ничего сигаретки-то у забугорников! — произнес часовой. — Почаще бы такие подарочки с небес валились.
— И не говори! Но нам-то на первое время даже этого — выше крыши.
Солдаты засмеялись, закинули за спины автоматы и снова подняли с земли контейнер. Затрещали ветки — все трое скрылись в глубине леса, уходя к расположенным неподалеку позициям зенитных ракет. Вскоре их шаги потерялись где-то далеко, и в лесу наступила тишина. Лишь изредка ночные птицы нарушали ее своими голосами.
Прошло около получаса, и на арене появилось новое действующее лицо. Бесформенный силуэт в лохматой накидке внезапно возник около фюзеляжа. Мелькнул еле заметный луч фонарика, приглушенный темно-синим светофильтром. Неизвестный плавным движением скользнул внутрь самолета. Минуло совсем немного времени, и он выбрался наружу. Здесь его уже ждали: несколько человек заняли позицию около фюзеляжа, ощупывая настороженными стволами штурмовых винтовок притихший лес. Первый из появившихся подошел к своим товарищам и что-то им сказал. Негромко прошипела радиостанция, и на опушке леса обозначилось движение. Большая группа людей, производя изрядный шум, выбралась на открытое место и двинулась к самолету. Вот они подошли ближе…
Появившийся из темноты силуэт что-то негромко сказал, и подходившие люди тут же притихли. Замолкли разговоры, и большая часть пришедших, стараясь поменьше шуметь, уселась на землю. От толпы отделились несколько человек и приблизились к проему в фюзеляже. Звякнул металл, что-то проскрипело…
Р-р-р-ах! С окрестных деревьев метнулись в сторону столпившихся гостей рыжие сгустки пламени! Фюзеляж неподвижного воздушного судна мгновенно покрылся сотнями отверстий — сработали «Клейморы». Картечь ударила и по людям, валя их десятками. Многоголосый вой взметнулся над поляной! Заполошно ударили очередями винтовки и уцелевший пулемет. Но в кого стрелять? Ни одна фигура не показалась на опушке леса, ни один выстрел не прозвучал с его стороны.
Вместо этого новые взрывы ударили теперь из-под самолетного корпуса — мины были установлены и там. Откуда-то из-за деревьев захлопали минометы. И упавшие с неба мины внесли свой жуткий вклад в царивший на поляне кровавый хаос. Но их разрывы были, пожалуй, излишними — с той стороны уже никто не стрелял…
Отгрохотали разрывы, и затихло в лесу сумасшедшее эхо. Что-то булькало, потрескивал изувеченный фюзеляж… Ни одного движения на поляне не было видно. Прошло еще около часа. Внезапно, как чертик из табакерки, на поляне возник человек. Только что здесь никого не было — и вот он, стоит у дерева. Повернув голову, человек всмотрелся в окуляры прибора ночного видения. Движения около самолета не было.
— Здесь Грач! — прошелестело в эфире. — Серые — выдвижение!
Такие же призрачные фигуры возникли из темноты. Они двигались осторожно, медленно переступая между кустами и огибая деревья.
— Серым — зачистить поляну! — пришел новый приказ.
Спустя пару минут где-то у самолета негромко кашлянул пистолет. Приглушенный ПБСом, звук был еле различим. Еще несколько выстрелов раздалось в разных местах поляны.
— Вышка — Грачу!
— На связи!
— Представление окончено. Повторяю — окончено. Высылайте наряд. Как поняли?
— Понял вас, Грач. Наряд вышел.
— Встречаем. Конец связи.
— Конец связи.

— Ты, майор, страшный человек! — покачивает головой генерал. Ему сегодня получше, щеки порозовели. Медсестры вынесли его на улицу, и сейчас он полулежит в плетеном кресле, стоящем на террасе санчасти. Солнце светит ярко, и он довольно жмурит глаза, подставляя лицо живительному свету. Среди неслабых запасов Гадалки отыскались кое-какие интересные препараты, здорово подстегнувшие его самочувствие. За последние два дня Тупиков буквально ожил на глазах.
Рядом с нами мнется Васин. Ему малость неловко — после того как я отпустил пленного, между нами наметился какой-то надлом. Подполковник явно обиделся и охладел ко мне чувствами. И теперь переживает по этому поводу. Надо как-то его приободрить, хороший же мужик, чего мы друг на друга дуться будем?
— Ну, вы уж скажете, товарищ генерал-майор! Работа такая…
— Не-е-е — ты жук хитрый! Чего ж нам-то не сказал?
— Ну, и зачем мне еще и вас-то нагружать? Других дел, что ли, нет?
— А ты у нас един во всех лицах?! И жнец и швец? И этот… который на трубе… Комендант, да заодно и контрразведчик?
— Ну, положим, контрразведчиком я всегда был, а вот комендант из меня недавний. И временный — пока кто-нибудь, более компетентный в этом деле, не объявился.
— Слышь, Федорыч, — поворачивается генерал к подполковнику, — это он таким вот хитрым манером на меня всю головную боль спихивает. Вот уж обрадовал — спасу нет! Я, Рыжов, — танкист! Всегда им был, таким и помру! И эту бодягу ты на меня не вешай! Взялся за гуж — на недостаток водки не жалуйся!
Интересные у Тупикова словесные обороты. Это что-то специфически танковое, надо полагать?
Васин кашляет.
— Да у нас и своих-то дел… хоть одним местом хавай!
— Во! — поднимает указательный палец генерал. — Так что, родной, эти свои подкаты прекращай — нам с Олегом Федоровичем делом  заниматься надобно! А свои шпионские штучки изобретай сам! Как это в армии говорят? Сам придумал — сам и исполняй!
— Ага, — мрачно бурчу в ответ. — С меня же и спросят, коли плохо сделаю…
— А ты чего хотел? — веселится Тупиков.
Возразить нечего, и я просто развожу руками.
— Ладно… — миролюбиво кивает мой собеседник. — Ну, хоть расскажи, как додумался-то до такой каверзы? Раньше-то про подобные фокусы я только в книгах читал да в кино видел. А тут — все перед глазами, а все равно ни хрена не понятно!
— Да просто все, Михаил Петрович… Десант-то на помощь местных рассчитывал.
— Неужто среди соседей наших кого нашли?
— Нет. Долго таких искать пришлось бы, да и не вышло бы ничего — народ тут правильный,  не то что в больших городах! Они гораздо проще поступили — завезли их сюда заранее.
— И куда же?
— В Печору. Там засланцы эти таджиков местных изображали. Причем появились они здесь аккурат перед самым ракетным ударом. Я специально проверял. Те из приезжих, кто в этом городе давно обретался и как-то даже работал, нападение вместе со всеми и пережили. Кстати говоря, они-то в основном и остались — некуда им уезжать. А вот большая часть этих… «трудолюбивых мигрантов» притопала уже позднее — вроде как за городом они прятались.
— Действительно прятались? Или это все свист?
— Прятались. Мне те, кто с ними не ушел, даже место это показали. Не поленился я, смотался в деревеньку и походил по ней немного.
— Нашел чего?
— А то ж… Про атаку они знали, оттого и пересидели ее по погребам. Это хорошо заметно было. Не думал никто, что это проверять станут. И другие загадочки имелись… Почти шесть десятков здоровых мужиков — и ни одной бабы! Ни к одной местной девчонке подкатываться не пробовали — симптом! Или дисциплина? Тоже на некоторые размышления наводит…
— Иди ты? — удивляется генерал.
— Угу… Денег у них неожиданно много оказалось — они их и мне предлагали.
— И старшие ихние в курсе были?
— Уверен. Не прост их дедок оказался. Как мы их из Печоры поперли — заработал в том районе радиопередатчик. Кодом заработал. Мы их специально подальше отвезли, чтобы соседей там никаких не было. Так что перепутать не могли — одни они там были. От них сигнал шел. Да у десанта со связью хреново оказалось — не слышали их.
— Погоди… — морщит лоб Тупиков. — Они же все с рациями были! Я сам видел!
— С «короткими», Михаил Петрович. Для связи на поле боя. До Печоры же, а уж тем более до того места, куда мы «таджиков» выперли, добить они никак не могли. А более мощные передатчики были во втором самолете.
— Вот как…
— Да… Так что, когда мне Олег Федорыч про пропавший автомобиль сказал, я и понял — десант куда-то связных отправил. Наверняка у них такой вариант предусматривался. А раз так, то скоро к ним помощь должна была подойти. Но кормить десант местным засланцам тоже нечем — у самих с этим делом плохо! И оружия серьезного нет.
— Ага! И тут ты им про второй самолет рассказал…
— Ну да. По тайге их гонять можно было до второго пришествия. Вот я и решил всех мерзюков в одно место собрать. Чтобы одним ударом там и накрыть! А для этого неслабая морковка нужна.
— В виде самолета… Да-а-а… Ну, ты и хитер!
— Ну так… — развожу руками. — Отправил я пленного в лес и даже рацию ему отдал.
— А это-то зачем? И так своих сумел бы отыскать.
— Не сомневаюсь. Но мне требовалось, чтобы у них никаких сомнений не осталось в том, что все хвосты обрублены.
— Не понял? — поднимает удивленно брови генерал.
— Рации обе  были в исправности, — наклоняюсь и вытаскиваю из лежащего на полу рюкзачка передатчик. — Вот вторая.
Тупиков вертит ее в руках.
— Ты их слушать хотел?
— Нет. Эта станция соединена с приемником GPS — по ней можно отслеживать перемещение каждого конкретного солдата. Правда, недалеко — в пределах действия передатчика. Здесь это километра два-три. На открытом месте — больше.
— Но ведь для этого и еще что-то нужно?
— Да. — На свет божий появляется еще один хитрый девайс. — На месте боя таких подобрали три штуки. И два во вполне рабочем состоянии. Понятное дело, что после боя они частоты сменят. Но кардинально что-то здесь изменить нельзя. Иначе взводный командир ослепнет — не будет видеть своих солдат на дисплее. Голосовой канал этот скремблером закрывается, чтобы противник не подслушал. Так ведь у снайпера частота и код закрытия, скорее всего, рабочие оставались — это задачу облегчало. К тому же там код не слишком и сложный, проще его менять регулярно. Да и сигналы местоположения не кодируются — незачем. Знаю я подобные штучки, не единожды у американцев встречал. И тактика ихняя мне знакома — приходилось вместе работать. Вот я и отвез все эти прибамбасы в Рудный. Спасибо Олегу Федоровичу — уговорил атомщиков дать мне бронедрезину! Колонну-то я отсюда отсылать не мог! Разом срисовали бы! А так… У нас там спецы соответствующие имеются. Ломанули они данные штучки быстро. Так что, когда вся эта шатия-братия к самолету подбиралась, мы их видели. И даже слышать могли. Оттого и заблаговременно с дороги убрались.
— Не жалко было добро-то подрывать?
— Да там в основном пустые контейнеры были. Зенитчики и наши парни чуть пупки не надорвали, барахло это разгружая! Мы их, естественно, дровами набили да песком засыпали — для весу. Только в некоторых, тех, которые можно было сразу  открыть, сверху положили немного еды и оружия. Джипы поломанные оставили. Сразу-то не понять, в каком они состоянии. Разведка запасы обнаружила и вызвала всю прочую толпень — вооружаться и добро разгружать. Тут мы их…
Засиделись мы в этот раз достаточно долго. Дел было много, и отдохнувший генерал со всей возможной силой за них взялся. Благо что медики на этот раз не возражали. Они вообще после визита Гадалки стали даже на меня смотреть благожелательнее. Надо же! Казалось бы — прямая противоположность, две полярные профессии. Снайпер и врач — чего у них может быть общего? Оказалось — может. Я с удивлением узнал (между прочим, от самого начальника медсанчасти!), что Галина окончила физкультурный институт по специальности спортивная медицина! Вот тебе и здрасьте… Представить хладнокровного и безжалостного снайпера в белом халате у меня никак не получалось. Понятно теперь, на какой почве она спелась с главврачом. И, надо сказать, этот суровый дядька отозвался о ней весьма уважительно.
А беготня моя продолжалась. Переговорив наконец с узлом связи по телефону (не прошел руководящий втык даром — наши связисты наладили линию за сутки), более-менее распихал накопившиеся вопросы. Пора было собираться и назад, тем более что наш передовой дозор уже смотался к соседям-нефтяникам. Именно их доклад (вернее — содержащаяся в нем информация) меня здесь и задерживал. Пришлось серьезно озадачить Рашникова. К чести профессора, данную задачу он воспринял абсолютно спокойно, даже глазом не моргнул. В его ответе я расслышал некоторые злорадные интонации. Ну, еще бы! Он получил нехилую возможность публично потыкать мордой в грязь своих давних оппонентов. И собирался это исполнить с максимально возможной эффективностью. Ох, не завидую я некоторым особо упертым товарищам, не завидую…
По железнодорожной ветке теперь шло оживленное сообщение. Вход в подземный тоннель, по некоторому размышлению, мы открывать не стали. Просто построили импровизированную разгрузочную платформу неподалеку от него. Выгнали на пути обе бронедрезины и электровоз с несколькими платформами. Небольшой разъезд здесь имелся, присутствовали также и несколько тупиков, где ныне отстаивался наш подвижной состав.
В Печору выехали эксплуатационники со станции, со дня на день можно было ожидать запуска реактора «Дарьяла». Приезжал и Калин — специально для того, чтобы поговорить с профессором. Разговор этот занял почти целый день, после чего ершистый профессор ходил странно умиротворенным. Да и ко мне он слегка смягчил отношение.
Так что до своего спального места в «мамонте» я добрался только поздно вечером. Увы, комфорта там поубавилось! Задний отсек плотно оккупировала Гадалка, ссылаясь на то, что в ее «буханке» места не прибавилось. А с жильем на полигоне было кисло… Большинство строений и домиков накрылись медным тазом во время боя. Разумеется, можно жить и в станционных подземельях. Но лезть туда, в то время как на улице стоит хорошая погода? Откровенно говоря, не хотелось. Здесь я Галину хорошо понимал. Да и чего греха таить, присутствие рядом красивой женщины мне тоже по душе. Поэтому, разок переночевав под бетонным сводом, я перебрался на передние сиденья монстромобиля.
Надо сказать, что после той памятной стычки с танками Васина (когда они окружили нас на подходе к полигону) между нами установились какие-то странные отношения. Нет, внешне все было по-прежнему. Здоровались, вместе завтракали (на обед и ужин я попадал по возможности, иногда так и вовсе всухомятку перекусывал) и иногда разговаривали. И — все! Установившийся было раньше контакт как-то незаметно исчез. И, положа руку на сердце, я не понимал причины этого исчезновения…
Пришло донесение от Грача, его группа отыскала лагерь десантников. Ничего особенно интересного там не оказалось. Людей тоже не нашли. Судя по всему, его бросили сразу же после разгрома основной группы у самолета. Ну, что ж… не завидую я вам, господа хорошие. Еды у вас нет, живите охотой. Куда только пойдете — вот в чем вопрос?
Тем временем дела понемногу устаканивались. Закончили свою работу и специалисты профессора. И наша колонна стала собираться в обратный путь. Правда, в изменившемся составе. Одного «мамонта» мы оставили на полигоне — он тут очень даже к месту будет. А взамен вездехода в колонне появились два Т-55Р. «Р» — это было обозначение машин, переоборудованных специалистами Рашникова. Снарядов сюда тоже, кстати, подбросили — теперь танки полигона представляли собою весьма грозную силу. Особенно учитывая высококлассных мехводов. Несколько человек удалось выпросить и в Рудный — мужики были холостые и семьями не обремененные. Так что переезд на новое место их не страшил.
Все — завтра выезд!
С этой мыслью добираюсь до вездехода и с трудом забираюсь туда на гудящих от напряжения ногах. Теперь можно и поспать! И — желательно подольше! Сбрасываю берцы и вешаю их на специальный крючок — мастера Калина и это предусмотрели. Устал… сил нет никаких. Из заднего отсека падает свет — Гадалка что-то там делает. Не спит, тоже к выезду готовится. Сегодня весь день в санчасти провела, видел я, как они с главврачом чего-то оживленно обсуждали. Снайпер-врач… бывает же такое…
— Галя! — окликаю ее. — Пить хочешь?
Звук шагов — она появляется на пороге. Совершенно домашний вид, тонкая камуфляжная майка обтягивает ее фигуру так, что у меня сразу же пересыхает во рту. И без того пить хотелось, а уж сейчас…
— Хочу, — отвечает она. — А что?
— Профессорские ребята какой-то настой презентовали. Говорят — на травах. Успокаивает, и сон после него хороший.
Гадалка наклоняется и поднимает с сиденья флягу.
— Этот?
— Угу.
Она отвинчивает пробку и принюхивается. С сомнением морщит нос:
— Эти намудрят… Сейчас попробую, обожди… за стаканом схожу.
Булькает льющаяся жидкость, а я чувствую, как мои веки потихоньку слипаются. Спать…
— Держи.
Протягиваю руку… и во что-то утыкаюсь. Блин! Сон моментально вылетает из головы, и я смущенно отдергиваю руку назад! Попутно вышибив из ее руки стакан с настоем.
Галина смеется:
— Ну, надо же! Аж покраснел весь!
Юмористка, блин… терминатор в юбке. А кстати, я ведь ее в такой одежде не видел никогда. Да и не увижу, надо полагать.
— Извини… это я спросонья, задремал…
— Да ладно! — отмахивается она. — Спальник весь облил, как спать станешь?
— Ну… как-нибудь. Не холодно же?
— Да? Ладно, я из своего мешка внутренний вкладыш вытащу, он вполне для этой цели подойдет.
Девушка исчезает в заднем отсеке, а мои глаза снова закрываются. Уже сквозь сон я ощущаю, как меня ворочают с боку на бок, вжикает молния вкладыша… тепло… и хорошо.
Проснувшись утром, некоторое время с интересом рассматриваю локоны черных волос, живописно разбросанные по капюшону спального мешка. Кто там из великих мыслителей сказал, что лучшая женская прическа — волосы, разбросанные по подушке? Судя по всему, мужик в этом понимал… Гадалка действительно выглядит роскошно. И как только она ухитряется содержать такую шикарную шевелюру в подобных условиях?
Стоп… А ведь где волосы — там и голова. И хозяин где-то рядышком… Вернее, в данном случае — хозяйка. Точно, вот и она, свернулась клубком и тихонько посапывает.
Так… весело у нас вышло. Убейте меня поленом, если я хоть что-то связное смогу поведать о сегодняшней ночи! Нет, основное-то, конечно, помню. И очень даже хорошо! Да не просто помню, а как бы это сказать… некоторым образом ощущаю. Судя по тому, что пинком меня на пол не сбросили, особенного противодействия с ее стороны не было. Во всяком случае, активного сопротивления не последовало. Уж это-то я бы тоже… ощущал — всеми прочими частями тела.
М-м-да… положеньице. Что делать-то теперь? У нас тут все-таки порядки, близкие к армейским. Хотя в колонне половина сугубо гражданских людей. Но все же… я ей, некоторым образом, начальство. Не есть хорошо. В смысле — с моей стороны. Использование служебного положения в личных целях — так любили говорить наши «мудрые» руководители, назидательно вздымая к небу указующий перст.
А что я вообще о ней знаю?
Снайпер классный — лично убедился, и не раз. Это ей в плюс.
Да и вообще она человек неплохой и спец грамотный. С людьми быстро общий язык находит, это тоже кое о чем говорит (о хорошей подготовке, например…).
А минусы? Есть они вообще?
Есть.
Мы вообще ничего о ней не знаем. Только сведения бог весть какой древности. И то — только со слов Витьки. А он человек небеспристрастный — какая-то кошка между ними пробежала.
Что она вообще тут делала? Какое задание ей поручено? И кем? Нас она встретила, но назад к уиновцам не вернулась. Да, причина была более чем веская — не спорю. Но сейчас что ее тут держит? Бандюков они с Потеряшкой перехлопали — тут все тип-топ. А дальше? В каком качестве она вместе с нами едет в колонне? «Вольного стрелка»? Угу…
А если серьезно?

Словно услышав мои размышления, Галина открывает глаза.
— Привет…
— Утро доброе!
Она потягивается, забросив за спину сильные руки. Смущенно отвожу глаза.
— Выспалась?
— И неплохо! А ты что — давно не спишь?
— Да… не очень, если честно. Тоже устал, как последняя собака.
— Ладно! — Она протягивает руку и подбирает с пола часы. — Ого! Половина восьмого — скоро тебя будить придут!
Девушка быстро выскальзывает из спальника и садится на сиденье.
— Пора вставать! А то увидят тебя подчиненные в такой компании — кирдык авторитету!
— С чего бы это вдруг? — удивляюсь этим словам.
— С того самого! Нешто не в курсе я, как про меня здесь шепчут?
— И как же? Ей-богу, про то ни в зуб не ведаю!
— Твое счастье! А то и рядом бы не присел!
— Ну, ты уж сказанула…
— Не знала бы, так и говорить не стала! Да и не ты один на меня здесь посматривал, я же вижу…
— Здесь не спорю. Есть на что глянуть. Не о том разговор. Что дальше делать-то станем?
— Вот ты о чем… — смотрит она на меня большими глазами. А они у нее удивительно нежными могут быть… и красивыми.
— Ну да…
— Не было ничего, понял! Приснилось это тебе все!
— Вот как?
— Да! — Она резко встает и сдергивает с меня вкладыш. Два шага — и Галина, вернее теперь уже Гадалка, стоит у двери в заднюю часть вездехода. Оборачивается и смотрит на меня. — Придешь сегодня — может, что и станется. Нет — стало быть, все это нам обоим приснилось. Понятно?!
— Куда уж яснее…
Надо ли говорить о том, что я пришел?

«Мамонт» легко вывернулся из-за поворота и притормозил, поджидая основную часть колонны. Судя по лязгу металла, она уже была неподалеку. И действительно — тяжелая бронированная громадина неожиданно шустро и легко взметнулась на пригорок. Замерла, настороженно поводя вокруг орудийным стволом.
— Ну, что там? — высунулся из башенного люка командир танка. — Где же наши гости дорогие?
— Оне опаздывать изволят… — спрыгнув на землю, ответил ему пассажир вездехода. — Графья — они такие, не спешат…
Позвякивая траками, подкатил еще один танк.
— Ну? — высунул голову из его башни еще один танкист. — Где визитеры-то?

За деревьями негромко загудел мотор.
Рыча мощным двигателем, на дорогу неторопливо выполз «Хаммер», сопровождаемый бронетранспортером.
— Явились — не запылились! — пассажир «мамонта» поправил на себе форму, сдвинул на ухо краповый берет и неторопливо зашагал к приехавшим.
Из джипа не торопясь выбрался грузный мужчина в щегольской кожаной куртке. Следом за ним оттуда вылезли еще два человека с короткими автоматами. Правда, ввиду танковой пушки, это оружие смотрелось бледно…
— День добрый, уважаемые! — поздоровался обладатель крапового берета, поднеся ладонь к виску. — Ну что, поедем?
— Ишь ты… даже танки с собою привезли! — вместо приветствия причмокнул губами хозяин джипа. — Это хорошо… и машины ухоженные, нам в самый раз подойдут…
Он неторопливо обошел кругом обе боевые машины, попинал ногою гусеницу. Свесившись из башен, за ним с интересом наблюдали оба танкиста.
— Старые… — скривил губу один из автоматчиков. — Т-55… наследие каменного века…
— Ну, хоть такие достали — уже неплохо! Чего ты от военных-то ждал? — возразил грузный. — Как это там в песне? И еще один кирпич в стену?
Он неторопливо проследовал к своей машине. Открыл дверь и занес ногу на порог.
— Вы уж не пылите там… потом машину мыть…

Этого визита я ждал уже второй день.
Дело в том, что направившаяся к Инте наша группа обнаружила на дороге основательный завал. И обложенный блоками полицейский бронетранспортер. Он сердито повел стволом пулемета, и «уазик» группы послушно притормозил. Из-за завала вылезли мужики с автоматами. В гражданке и в полицейской форме. Неприветливые охранники завала поинтересовались — куда ребят несут черти?
Услышав ответ, неприлично заржали и посоветовали вертаться взад. На вопрос «почему?» любезно пояснили, что тут и без них неплохо живется. И лишние рты, да еще военные, здесь не нужны.
На последующие переговоры прибыл уже какой-то начальник, сквозь губу прояснивший ситуацию.
Оказывается, здесь уже вольная торговая республика Усинск. Вот так — ни больше ни меньше. Вольная, да еще торговая — вообще отпад! Народ тут сидел самоуверенный и нахальный. В упор никого видеть не желал и говорить по первости не хотел. Иначе как через губу и высокомерно сплевывая. Вежливо их расспросив, Лапин, не поленившийся лично выехать на переговоры, тотчас же со мною связался.
Положение оказалось весьма интересным.
Каким ветром сюда занесло председателя правления этой нефтяной компании, неизвестно. Но, очухавшись от первоначального потрясения, мужик проявил недюжинную активность. Сообразив, что судьба подбрасывает ему нефиговый козырь в лице нетронутого никакими бомбами и ракетами нефтезавода, он тотчас же начал действовать. Местная полиция, и без того уже прочно сидевшая у него на дотации, моментально переквалифицировалась в службу охраны вольной республики. Немногочисленные военные, поставленные перед перспективой выселения их совместно с семьями в тайгу, тоже недолго упирались. И «силы самообороны» самопровозглашенной республики пополнились несколькими военно-транспортными вертолетами. Перегородив завалами дороги и отрезав всякую связь, новые «хозяева жизни» стали ждать первых покупателей. А демонстрируя мощь новообразованной «республики», вертолеты из Усинска совершили показательный облет «Дарьяла».
— Хотел я по ним «щелкнуть»… — проворчал полковник, рассказывая об этом. — Да удержался — пилоты-то при чем?
— А что — могло подействовать? — интересуюсь я.
— Да долбани я по ним хоть и в треть мощности, не то что динамики в СПУ — утюги бы заговорили! — фыркнул Лапин. — Мы за шесть тысяч километров достаем, а тут…
Так или иначе, а договориться с ними о переговорах на «высшем» уровне удалось. Торгаши выдвинули условие — им были нужны танки и бронетехника. За каким рожном — бог весть!
Оговорили и канал связи, по которому вскоре после нашего прибытия передали сигнал с предложением встречи. Вот мы и сидим в небольшом домике автостанции на полпути к Инте, ожидая их появления.
— Чего они борзые-то такие, Николай Петрович? — спрашиваю у полковника.
— На нефти сидят… Послушать их — так без нее всему полный абзац настанет.
— А электричество они откуда берут? Линия-то к ним не ведет вроде бы?
— Имелась… Снесло ее, какая-то ракета туда пришлась. Надо думать, на своих генераторах сидят, на таком заводе и в городе электростанция точно есть. Нефть у них своя, стало быть, с этой стороны никаких затруднений не будет.
За окном залязгали гусеницы, взревел мотор.
— Ага, прибыли купчики! — потираю я руки. — Товарищ полковник, сердечно прошу, вы уж сдержитесь как-нибудь, а? Чтобы не сразу с порога — в зубы! Поговорим, может, люди еще и осознают?
— Осознают они… — ворчит Лапин. — Сам и посмотришь…
Гости входят шумно, не озабочиваясь никакими правилами этикета и прочими условностями.
Старший из них, грузный мужик с холеным лицом, небрежно сбрасывает на спинку стула шикарную кожаную куртку. Не дожидаясь приглашения, плюхается на сиденье. Второй из гостей, так и не снявший с плеча автомата, остается стоять у входной двери.
— Ну? — поворачивается к нам холеный. — Чего ждем?
Переглянувшись с полковником, подходим к столу и опускаемся на свои места.
— Добрый день! — вежливо здороваюсь я. — С кем имею честь беседовать?
— Араменко я! — с вызовом отвечает мужик. — Александр Федорович! Глава правительства!
— Это, простите, какого такого правительства? — удивленно приподнимаю бровь.
— Да не валяйте дурака, майор! Что вы тут передо мною комедию разыгрываете? Усинской республики, вот!
— Ага, — примирительно киваю ему. — Понятно… А я — комендант Рудненского гарнизона. Рыжов Сергей Николаевич. Будем знакомы.
— Будем, будем… Вот что, майор, времени у меня мало, да и в дальнейшем с вами переговоры будет уже другой человек вести. Это я в первый раз на вас посмотреть захотел, вот и приехал.
— Посмотрели?
— Да. Не интересны вы мне, не такого человека я ждал. Так что давайте к делу.
— Давайте.
— Вы что на обмен привезли? Это старье? — кивает он в сторону окна. — Вездеход еще туда-сюда… а танки эти… Со свалки взяли, что ли?
— Нет. Это — усовершенствованные образцы.
— Да ладно! Я что — слепой? Им сто лет в обед!
— Напрасно вы так думаете.
— Слушай, майор, не знаю, что вы там себе возомнили, но втереть очки мне не выйдет! Я за эти железяки много не дам!
— Э-э-э… не понял? В каком смысле — не дадите?
— Предупреждал вас — менять стану вес на вес! Сколько в том гробу веса — тонн сорок? Вот и солярки столько же дам! А за непонятливость и жлобство еще и урежу!
Он с дуба рухнул — этот глава правительства? Мужик, да ты хоть врубаешься, что сейчас за окном? Толстый северный лис на пороге, а тебе власти захотелось? Ну ладно…
— Вот что, господин Араменко… Не вы один человек любопытный. Мне вот тоже посмотреть захотелось на таких вот выдающихся людей. И показать кое-что… Пойдемте! — поднимаюсь я из-за стола.
Удивленные гости выходят следом за нами во двор.
— Витя! — окликаю я Потеряшку. — Скажи-ка ребятам — пусть станцуют вальс!
Это странное и завораживающее своей пугающей красотой зрелище — кружащаяся под музыку многотонная стальная громадина. Громкие динамики «мамонта» почти заглушают лязг металла, а рева танкового дизеля не слышно вовсе — нет его. Танк описывает сложные фигуры, вертясь на месте и разбрасывая траками мох и остатки измочаленных сучьев. Траки иногда высекают искры из каменистого грунта. Впервые увидев этот фокус в исполнении мехводов Васина, я был навсегда покорен этим необычным танцем огромной и страшной машины. Да и никто из нас не остался равнодушен к такому… даже и не знаю, как правильно сказать. К танку присоединяется второй, и уже два стальных монстра синхронно описывают сложные пируэты.
Стихает музыка. Замирают рядом друг с другом танки.
— Ну… да… впечатляет… — приходит в себя холеный. — Вы что — и водителей в придачу отдаете? А что? Возьму! Мне такие мастера нужны!
Вместо ответа беру его за рукав и подвожу к танку:
— Полюбуйтесь.
— На что?
— Двигатель.
— Что — двигатель?
— Посмотрите, на чем ездит танк.
Мужик оглядывается на своего сопровождающего. Тот понятливо кивает и, отдав автомат кому-то из сопровождающих прихлебателей, лезет на броню.
Мы терпеливо ждем.
— Это… Александр Федорович… у него движка нет. В смысле — дизеля нет!
— То есть? А ездит он на чем?
По моему знаку водитель «мамонта» откидывает кабину. Там угнездился странный, непривычных очертаний агрегат — «Светлячок». Массивный блок передаточного механизма увенчан светло-серой коробкой энергоаккумулятора. Наиболее быстрый способ переделки «по Рашникову» — выбрасывание на фиг двигателя как такового. Вместо него ставят мощный тяговый электромотор, подключая его через редуктор прямо к штатной коробке передач. Сверху втыкают «Светлячок» — и все. Остальные детали не заменяют — ни к чему. И так все работает как часики.
— Вот на этом.
— Что это такое?
— Энергоаккумулятор. Наша техника не использует солярки — ее приводят в действие эти устройства — электрические, как вы уже, наверное, поняли. А имея в своем запасе несколько АЭС… нефть нам не нужна. Вообще. Как и вся ваша республика, кстати говоря. Да если даже припрет… скважины есть не только у вас — вон и в Печоре несколько штук расположены.
Высокий гость обескуражен — молча разевает и закрывает рот, чем-то напоминая большую рыбу на суше.
Поплохело тебе, родной? Ща еще добавлю…
— Эти переговоры нужны мне только для одного — передать вам ультиматум!
Так, ожил дядя, в глазах искорки засверкали — воевать приготовился. А не будет войны, не надейся…
— Можете сидеть в своем городе хоть до посинения! Вы нам не нужны! И никаких отношений с вами иметь никто не собирается. Можете вытворять все, что вам будет угодно. Но! Выезд из города вам запрещен. Совсем. Тот, кто его покинет, назад пропущен не будет. В том числе, и по воздуху. Зенитных средств у нас достаточно — собьем. Надеюсь, у вас достаточно химиков?
— Э-э-э… зачем?
— Питаться вы тоже соляркой собираетесь? Немцы, говорят, из нефти маргарин делали… может, и вы попробуете?
— Это произвол! По какому праву?
— Да ну? Вы же не граждане нашей страны — какое мне дело до вас? Живите как хотите! Нам не нужна ваша нефть, и мы не станем с вами торговать своим продовольствием.
— Это… — Араменко оглядывается на свою свиту. — Это вам не сойдет с рук!
— Сойдет.
— Но мы хотим простых рыночных отношений!
— Обмен танка на сорок тонн солярки вы называете рынком? Вынужден вас разочаровать — такой гешефт рынком не называется! Это базар — а на нем принято отвечать за свои слова! Резюмирую — ваше предложение отклонено. Отношения с вашей «республикой» торгашей никому не интересны.
— Вы не можете говорить от имени всех людей!
— А вы? Вас кто-то выбрал? Когда и каким образом, позвольте спросить?
Холеный молчит.
— Так что скатертью дорога, милейший! Купайтесь в своей нефти, коли вам охота. Говорят — кожные болячки вылечивает… может, и помолодеете. Если доживете. Витя! — поворачиваюсь к Рогозину. — Проводи… этих…
Посмотрев на уходящих гостей, Лапин довольно усмехается:
— Надо же… Вот уж не думал, что доживу до того момента, когда этих господ мордой в дерьмо прилюдно ткнут! Спасибо, Николаич, порадовал ты меня! Думал, не засмеюсь теперь долго — ан на ржачку пробивает! Как додумался-то?
— Разведке спасибо сказать надо. Установили они контакт с людьми в Усинске. Туда же не только по дороге доехать можно — ногами по лесу тоже вполне неплохо выходит.
— Ага! — полковник теперь уже улыбается во весь рот. — Значит, тыл у них…
— Слабый. Более того — эти умники все запасы со складов (а там кое-что было) ухитрились уже прожрать. Причем в одну харю, как понимаете. Снабжать едой жителей они не собирались. Вот продавать — это с превеликим удовольствием! А поскольку денег тут не густо, пайку пришлось отрабатывать. До последнего момента эти деятели были уверены, что завтра к ним на поклон придут. Так что ждет их трудное объяснение со своим населением…
— Слушай, а танки-то им зачем?
— А я знаю? Для понта, наверное… Ну, и для того, чтобы население не слишком борзело.
— Хм… ну, вполне возможно. Придут они, как думаешь?
— Этот «глава правительства», скорее всего, не придет — пришлет кого-нибудь. Но мы его завернем. Пускай сам приходит.
— Жестокий ты человек… — качает головой Лапин.
— Иначе нельзя. Он никаких  шансов иметь не должен — воспрянет. Только-только от одних хапуг избавились, хотя и не задаром, так новых на шею сажать? Да идет он лесом!
— Не опасно его так унижать? А ну — рванет завод, и ищи ветра в поле…
— Он по полю этому хоть сто метров пешком пройдет? Уж и не говорю — по тайге. Да еще и в одиночку… Видел я таких. Да и ребята уже на заводе потихоньку работают.
— Так, может, — оживляется полковник, — привалить его тишком — и вся беда?
— Угу. Тогда уж — и начальника полиции, летунов… еще кого-нибудь. Хватит, Николай Петрович! Такая беда по чану звезданула, а мы все стреляем да режем друг друга. Добро бы — хоть американцев или англичан, так нет же! Сами с собою воюем, а за что? Все наверх народ лезет — а за каким хреном? Ты вон на Калина глянь — как он тебе?
— Кремень мужик! Таких бы побольше!
— Так он всамделишный олигарх, между прочим! Этот директор завода ему бы пятки целовал в иное время! Так тот делом своим всего достиг, а этот? Повезло дураку уцелеть — вот и возомнил о себе невесть что. А Германович — дядька правильный, не зачерствел душой-то! Мне до него — как до Пекина ползком! Да где теперь тот Пекин…

Усинск, огорошенный неприятными новостями, замер в ожидании. Выждав пару дней, из города попыталась прорваться колонна бензовозов и грузовиков. Надо полагать — продолжить свою, так сказать, «торговлю». В окрестные деревеньки ушлые купчики уже заезжали, резко охреначив народ немыслимыми ценами на топливо. Это сразу же настроило против них значительную часть населения. Однако делать было нечего — матерились, но покупали… бензин и соляр были нужны всем. Продовольствия городу не хватало, и аппетиты у торгашей росли постоянно.
Сразу за баррикадой сил самообороны колонну встретили танки. Тяжелый снаряд выворотил здоровенную яму в дорожном покрытии. Водители не стали испытывать судьбу и ломанулись по кустам. Беспорядочно отстреливаясь из автоматов, самооборонцы и новоявленные купчики оттянулись за баррикаду. Кому-то из них хватило ума выпустить в нашу сторону гранату из РПГ. Уж на что рассчитывал этот умник, паля по танкам метров с шестисот, так и осталось загадкой. В проделанную ответным выстрелом дыру в баррикаде вполне мог проехать «жигуленок». Других дураков в этот раз не нашлось.
Прошло еще три дня — в городе начался ропот, еды стало не хватать. Наши ребята теперь плотно обосновались в пустеющих цехах и докладывали обо всем регулярно. Среди горожан у них уже отыскалось достаточно сочувствующих, которые подробно освещали все городские новости.
Араменко имел неприятный разговор с представителями горожан. Ничего лучшего, как наплести с три короба, он не придумал. С завода ушли рабочие, и производство встало. Дежурные смены нефтяников тоже не смогли проехать к скважинам — их завернули назад.
«Город у вас самостийный? — пояснили им на постах неприветливые уиновцы. — Ну, так и живите в нем! Никто мешать не станет. А тайга — российская. И другой не станет. Так что нечего вам там делать».
В то же время ребята мотались по буровым, подбрасывая продукты оголодавшим работягам.
Еще через неделю из города перелетели все вертолеты. Повязав немногочисленных часовых, летчики отобрали у них оружие, погрузили всех своих домашних и через час приземлились в оговоренном месте.
Подобного удара в Усинске никто не ожидал — бегство из города приобрело массовый характер. А в Печоре заработала самодельная установка по перегонке нефти. О чем мы не преминули сообщить незадачливым «купчикам», заодно подогнав к баррикадам цистерну самодельного топлива — для наглядности.
Всякая стрельба давно уже прекратилась — противопоставить танковым пушкам после отлета вертолетов теперь было нечего. Самооборонцы бессильно смотрели вслед уходящим людям, не решаясь их останавливать. У многих из них в городе оставались семьи, и часовые понимали — стрельни они хоть разок…
Сразу же за баррикадами уходящих встречали, осматривали и кормили — у дороги стояли полевые кухни. По мере сил мы старались разместить людей в близлежащих деревнях и временных лагерях, хотя и это уже становилось нешуточной проблемой.
Араменко сдуру попытался остановить исход населения. Пень дубовый — это тебе не на совете директоров по столу кулаком стучать! Здесь не Москва — Сибирь! И народ совсем другой… Его охрана, рискнувшая было задержать такую колонну, моментом словила по совлу. У них отобрали оружие, избили и подожгли автомобили, которыми охранники пытались перегородить улицу. Больше таких экспериментов производить никто не решался.
А еще через несколько дней разведка сообщила — баррикады пусты, самооборонцы разошлись по домам. Остался у завала и брошенный бронетранспортер, тотчас же оприходованный нами. Посланный на разведку бэтээр беспрепятственно покатался по городу — никто ему не мешал. На импровизированном военном совете было решено — входим!
С двух сторон, под прикрытием танков, наши колонны вошли в город. Развернулись на перекрестках полевые кухни, откинули борта грузовики, привезшие продовольствие. И из домов стали выходить люди…
Слава богу, никто из них не успел серьезно пострадать от недостатка еды.

— Вот тут они сидят, — тычет рукою в сторону трехэтажного дома пожилой дядька. — Как прихлебателям-то харю начистили, все они сюда и сбежались!
Перед домом сиротливо стоит роскошный «Хаммер». Рядышком приткнулись джипы охраны. Часовых нет, и в окнах не торчат пулеметные стволы.
— Командир! — Это Попов. Собровец спрыгивает с брони. — Прогуляюсь я туда?
— Может быть, лучше через матюгальник покричим? — не соглашаюсь я. Неохота отпускать капитана. Вроде бы и нет здесь дураков — против танков воевать, но еще помнятся пулеметные очереди Вашадзе. Так и там шансов не было, но стрелять он все-таки стал!
— Нет, — отрицательно мотает головой Попов. — Подумают — боимся их! Оборзеют!
Делать нечего, и скрепя сердце хлопаю его по плечу.
— Ты уж, того… аккуратнее там…
— Прорвемся, майор! — закидывает он за спину автомат.
Обогнув автомашины, капитан скрывается внутри дома. Проходит минут десять, и он выходит назад. Рядом — крепкий парень в кожанке.
— Вот, — представляет его Попов. — Вопросы у товарища есть.
— Валяй, — киваю я. — Спрашивай. Если что не шибко заумное — отвечу.
— Что с нами будет? — настороженно глядя на меня, спрашивает парень.
— С вами — это с кем же?
— Мы — охрана президента!
— Что-то я тебя, родной, раньше в телевизоре не видал?! А президента в последнее время частенько показывали…
— Охрана Араменко, — поправляется парламентер.
— А! Уловил. А что с вами может  быть? — искренне удивляюсь этому вопросу.
— Ну… вы ж его свергнуть хотите, так?
— Свергают, друг ты мой ситный, царей! Да еще каких-нибудь монархов! Ваш же «президент» к ним не принадлежит пока. И слава богу, между нами говоря! А то и вовсе крыша бы съехала… Не нужен он нам — пусть валит отсель куда глаза глядят!
— А мы?
— Охота с ним вместе свалить? Так я не держу никого. У нас президентов нет, и охранять их — без надобности. Так что и для вас работы «по профилю» нет. Не знаю даже — что с вами делать-то? Лес рубить или на скважину — не пойдете ведь?
— Ну… кто-то, может, и пойдет…
— Тогда этот кто-то пусть с нами здесь и останется! Жить и работать!
Парень чешет в затылке и, не сказав более ни слова, уходит в дом.
— Сколько их там? — спрашиваю у собровца.
— Сотни полторы… может, чуток поболее. Вооруженных много, но вояки из них… — презрительно сплевывает он на землю. — Давно сбежали бы, да куда здесь сбежишь? Не любят их местные — так и есть за что!
— Как думаешь, выйдут?
— Ну, ежели не совсем бараны — выйдут. Куда им деваться-то?

Попов оказался прав — уже через десяток минут из дома появились первые «хвостозаносители». Колоритные фигуры, нечего сказать! Ну, увидев там людей в полицейской форме, я ничуть не удивился. Местная полиция была укомплектована личным составом по принципу безусловной преданности руководству нефтяной компании. Всех несогласных и имевших собственное мнение о том, как надо служить, давно уже отсюда поперли. «Правоохранители» сваливают на дорожку автоматы, снимают и оставляют ремни с пистолетными кобурами и патронными подсумками. Воевать они не собираются и всячески подчеркивают свой нейтралитет. Им никто не мешает и не задерживает. Изредка оглядываясь, они в конце концов исчезают между домами.
— Форму бы с них снять… — ворчит кто-то из собровцев.
Прошло еще немного времени, и на улице нарисовались новые персонажи. «Самооборонцы», надо полагать. Эти одеты по-разному, в военную форму (сидящую на них нелепо и странно), в «охотничий» камуфляж или просто в черные комбинезоны. Оружие у них самое разносортное — один даже пулемет притащил. Разоружившись, они разбредаются по сторонам.
— Все, что ли? — окликает их Попов.
— Нет… еще руководство компании осталось… — неуверенно бормочет кто-то из уходящих.
— Эти сами не выйдут, — поворачивается ко мне капитан. — Вывести?
— Пойдем, — спрыгиваю я на землю. — Там и новоявленный «президент» где-то сидит… хоть поздороваемся с ним.
Следом за нами от машин отделяется еще десятка полтора собровцев.
В холле здания пусто, по полу сквозняк мотает какие-то бумажки. У закрытых окон стоит несколько станкачей, валяются патронные коробки с лентами. В углу у входа лежит охапка гранатометов. Оборону собирались держать? От кого — от местного населения, что ли? М-м-да… Кто-то из ребят занимается инвентаризацией всего этого хозяйства, а мы все поднимаемся на второй этаж.
Здесь тоже никого нет, и только эхо от наших шагов гуляет по коридорам.
Третий этаж.
У лестницы, мрачно на нас поглядывая, топчутся трое здоровенных парней. Из-за перегородившего лестницу стола высовывается пулеметный ствол. Отодвинув охрану с дороги, собровцы деловито сдергивают с их плеч автоматы.
— Свободны, мужики! Можно расслабиться и закурить!
Коридор.
Длинный и отделанный красивыми деревянными панелями. Картины на стенах, засохшие цветы в горшках — забыли полить? Жалко, их-то за что так?
Беззвучно распахивается дверь в приемную.
Стоящий у окна худощавый мужичок испуганно вздрагивает:
— Вы к кому?
— А что — еще не все сбежали?
— Александр Федорович здесь. Но у него совещание!
— Да ну? Проводи-ка нас туда!
Совещание?
Это с бутылками-то на столах?
Хотя… кто их знает, этих «хозяев жизни»? Может, у них тут и стриптиз в порядке вещей? Не удивлюсь, если это так и есть.
Совещавшихся четверо. «Президента» я уже видел, остальные мне незнакомы.
— Что вы хотите?! — вскакивает с места какая-то расфуфыренная тетка. — Не видите — люди делом заняты?!
По голосу судя, ей лет сорок или даже больше, но из-за тщательной работы пластических хирургов выглядит она моложе. Жена «президента»? Может быть…
— Этим, что ли, делом-то? — щелкаю я по горлышку полупустой бутылки.
— Это вас не касается!
— Да ну? — улыбаюсь в ответ. — А кого же?
— Здесь есть ответственные люди! Законная власть!
— Что-то я о выборах не слышал… И указа о новом назначении не читал… — удивленно развожу руками. — Оглох, поди…
Ребята за моей спиной откровенно ржут.
«Президент» отрывает свой взор от стола и поворачивается к нам.
— Нелли, перестань! — бросает он тетке. — С кем ты споришь? Кого хочешь в чем-то убедить? Это же нелюди! Для них ничего святого нет!
— А для вас? — пододвигаю стул и усаживаюсь напротив.
— Выиграли? — тяжело смотрит он на меня. — Еще бы! С танками против безоружных людей?
— Да неужто? Только в этом доме оружия на роту, если не больше.
— Ну-ну… Вам не привыкать проливать кровь невинных!
— И много ее здесь пролилось? Может, покажете хотя бы парочку «невинно убиенных»? А? Интересно же! Мы ведь даже в ответ на гранатомет снарядом по пустой баррикаде шарахнули, старались ни в кого не попасть…
Араменко сопит, наливаясь кровью.
— Не можете? Так-так… А вот я, представьте, могу!
— Врете…
— Да? А начальник уголовного розыска местный — он куда это так внезапно исчез? Не подскажете?
— Э-э-э…
— Ну да — на охоту уехал… Лес, тайга — все понимаю. Наверное, задержался допоздна — бывает же?
— И что? Я-то здесь при чем?
— Да как сказать… У вас в охране стрелки хорошие?
— Неплохие. А что?
— Разве? Странно, мне так не показалось. Как же это — по зверю стрелять да так промазать?
— Не понимаю вас! — Хмель у «президента» выветрился почти мгновенно, и его совершенно трезвые глаза смотрят на меня очень внимательно.
— Да? Надо же… Вообще говоря, охота странная вышла. Уж и не знаю, на кого там охотились, только вряд ли этот зверь был настолько опасен, что надо было на него с автоматами идти. И при этом ухитриться вложить десяток пуль прямо в капитана. Он, кстати говоря, даже из машины вылезти не успел…
Араменко молчит.
Среди местных полицейских далеко не все оказались фанатично преданы местному начальству. Нашлись и там нормальные мужики, рассказавшие немало интересного о том, каким образом он пришел к власти. Поведали они и о странных случаях, произошедших накануне. Надо отдать ребятам должное — пришли сами, не дожидаясь, пока кто-то из противников возьмет верх в завязавшемся противоборстве. И помогли нам здорово — город они знали и подход к людям находить умели. Без них исход противостояния мог быть и не таким успешным.
— Не подскажете заодно, кто с ним на охоту ездил? Знаю, что ваш начальник охраны, так ведь не он один?
— Ничего не знаю, — твердо говорит мой собеседник. — Того, кто вам это все наплел — его и трясите! Раз уж он такой информированный — пусть не виляет и все дальше рассказывает!
— Про начальника охраны вы и не спрашиваете?
— Он бросил свой пост! Сбежал, как трус!
— С чемоданом денег и ценностей? Да с вашими бумагами заодно?
— Вор!
— Напротив — очень предусмотрительный человек! Не учел, правда, что его тут многие помнят… И на наших постах людей не только кормят, но еще и проверяют внимательно. Мало ли кто и чего с собою утащить может? Некоторые — так и автоматы прихватывали. И даже стрелять пробовали… только не повезло им. Здесь места суровые. Закон — тайга, прокурор — медведь…
Да, упомянутый мною человек тоже оказался из таких вот «несунов». Увидев, что его сейчас будут вдумчиво шмонать, выхватил из кармана пистолет. Видать, насмотрелся фильмов о террористах. Ничем иным объяснить его попытку взять в заложники медсестру я не мог. Так что пришлось нам стрелять. Увы — даже слишком эффективно. Клиент получил пулю в затылок и закономерно откинул копыта. А откуда ему было знать о том, что мирный пожилой дедок, сидящий неподалеку на бревнышке, не так давно имел звание подполковника и являлся одним из опытнейших спецов группы захвата серьезного силового ведомства? К нам он пришел на второй день бодания с нефтеолигархом. Показал пенсионные документы и предупредил о том, что некоторые из приближенных Араменко вовсю скупают ценности — собираются драпать. Рассказав об этом, предложил свою помощь. Появившиеся к тому времени у нас в лагере бывшие опера из местного угрозыска подтвердили его личность. Подполковник Мишунов получил оружие и уселся на бревнышко около контрольного поста… Вот и не промахнулся — чувствовалась старая школа.
— Все это ваши домыслы, — успокоившись, говорит «президент». — Против меня у вас ничего нет, иначе бы вы не ломали тут комедию.
— Это так. Вы тоже человек весьма предусмотрительный. Алиби себе обеспечили, не спорю. Стало быть, предвидели возможный крах своей авантюры?
— Авантюры… — презрительно цедит через губу Араменко. — Понимали бы чего… Это вам не из пушки палить! Мы всё продумали, понимаете вы, всё! У нас была такая возможность, наконец, построить здесь правильное общество! А вы… солдафоны!
— Разве? С ценами на топливо я уже знаком — впечатляет. Даже слишком. Эдак через пару месяцев у вас вся округа в должниках ходить станет.
— Без этого никак! Только решительным принуждением людей можно заставить эффективно работать! Мы никому не грозим танками — принуждение имеет чисто экономические формы! Вы ведь тоже с людей за продовольствие три шкуры дерете!
— Мы, в отличие от вашей шайки-лейки, продовольствие не продаем. Раздаем так — по потребности, с учетом наших возможностей, естественно. Это вам понятно?
— Да врете все…
— Не мы его собирали — не нам и торговать. Все это — государственные склады. Как раз на такой случай.
— И вы сидели на таких запасах?
— Не прикидывайтесь, будто этого никто не знал.
— Господи… — хватается Араменко за голову. — Какой же идиот! Такие, как вы… проклятые тупицы, не только не даете жить другим, но и сами не способны воспользоваться тем, что лежит у вас под ногами!
Что-то знакомое слышу я в его словах. Скорее даже не в словах — в высказанных им мыслях. Ладно… попробуем взять его на понт.
— Так что ж вы хотели-то? Не все коту масленица! Неужто ваши знакомые, настоятельно вас сюда выпиравшие, не смогли продумать и таких вещей, как обеспечение вас продовольствием? О соседях позаботились, а про вас забыли?
— Мы не учли такого количества лишних людей! Все эти столетние бабки, тупые солдафоны вроде вас…
И тут он осекается — проболтался!
— Угу… — киваю я с глубокомысленным видом. — Да вы продолжайте, чего уж там… Павел Петрович много чего запланировал, есть у него талант, не спорю. Только вот он тоже много чего не учел… Столица и политические игрища — одна песня, а вот конкретная работа здесь  — совсем другая.
Нефтеолигарх смотрит на меня исподлобья. Да он совершенно трезвый — просто комедию ломал! Сдвигаю на затылок шапку, подавая знак ребятам. Они-то, конечно, и так наготове, но черт его знает…
— Не понимаю вас, — сухо говорит Араменко. — Заговоры какие-то… Я коммерсант прежде всего! Мое дело — эффективное управление производством.
— Республику именно для этого создали? А вам не кажется, милейший, что это — перегиб? За который лично вы будете отвечать? Лично, я подчеркиваю! И очень скоро! Не следует так рьяно бежать впереди паровоза!
И вот тут его проняло!
Лицо «президента» стремительно белеет, и страх только что не выплескивается через глазницы. Пальцы рук дрожат мелкой дрожью.
Ай да Сценарист! Умеет же мужик жути нагонять!
Добавляю еще:
— Неужели трудно было предположить, что в систему встроены защитные механизмы? И отсебятины городить вам никто не позволит? Не считайте себя настолько выдающимся человеком, с которым будут говорить исключительно первые лица! Персона, инструктировавшая вас, — далеко не самая главная!
Немая сцена — попал… Прямо в десяточку. Заигрался мужик, решил, что победителей не судят. Мол, придут к нему… а кто, кстати, должен был прийти? Губер, надо думать. Ага, вот приходит к нему этот чинуша — а Араменко ему эдак через губу и говорит… Типа, хочешь нефти — не вопрос! Только вот условия — они отныне другими будут. И вдруг — такой облом! А ведь он думает, что я от хозяев Сценариста пришел! И сейчас стану его поджаривать… или еще что-то неприятное делать. Уж без соответствующего запугивания здесь точно не обошлось.
— Ну? Молчите? — добавляю холода в голос.
Встревоженная видом «президента», подскакивает расфуфыренная тетка:
— Саша…
Тот не глядя отмахивается, попадая тетке по руке. Она взвизгивает и отскакивает в сторону:
— Я… Что теперь со мною будет?
— Кто додумался до провозглашения республики?
Пусть Араменко и дальше считает, что меня только его самовольные, в сценарий не вписанные, поступки интересуют.
— Мы… — он оглядывается на своих собутыльников.
Ага, понятно. Кто шил костюм? Мы… Прямо как у Жванецкого. У победы множество отцов, а отвечать сейчас приходится «президенту». Вот его и корежит.
— Так это не ваша единоличная идея?
— Нет.
— Лейтенант, — поворачиваюсь я к ребятам, — Горбунова найдите. Тут для него работенка привалила.
Горбунов — старый, битый жизнью контрразведчик из Печоры. До того как попасть в особый отдел «Дарьяла», успел поработать много где. Опыт у него — вообще запредельный! Сюда его выперли, можно сказать, на пенсию — майору осталось служить всего года полтора. Благо что он и родом был из этих мест. Пусть колет этих мерзюков до самой задницы. Он мужик вдумчивый и по-сибирски обстоятельный. Если есть что рассказать — эти ухари у него вывернутся наизнанку.

— Здравствуйте, товарищ майор! Присаживайтесь, — указываю на стул невысокому, одетому в летную куртку офицеру.
Майор Амбарцумян Аршак Левонович — заместитель командира отдельного вертолетного полка. Теперь уже — командир. Его начальник исчез почти одновременно с пропавшим сыщиком. Та же охота? Кто знает…
Летчик присаживается и настороженно меня разглядывает. Это он отдал приказ на перелет в Печору всех боеспособных вертолетов. И хотя приняли их там весьма радушно, некоторая напряженность во взаимоотношениях все же присутствовала. Народ еще помнил их облет города по приказанию Араменко.
А тут вдруг — визит к старшему начальнику, то есть ко мне. Есть отчего словить напряг — слухи-то обо мне всякие ходили…
Ну, что ж, не будем майора неизвестностью терзать.
— У меня к вам, Аршак Левонович, один вопрос — как дальше служить будем?
— То есть? — удивляется он. — Извините, товарищ майор, вопроса вашего не понял…
— То и есть. Служить станете как прежде — или на гражданку охота?
— Так что я там делать-то стану? В огороде грядки окучивать?
— Ну, работы-то у нас на всех хватит…
— Нет, товарищ майор! Я — летчик! Военный летчик!
— Боевой опыт?
— Есть. Четыре месяца в Ливане — воздушное патрулирование и охрана конвоев. И у нас пришлось полетать…
— Угу… Тогда, майор, расскажите мне, чем мы сейчас располагаем?
— Один Ми-24. Учебно-тренировочный вариант. Два МИ-8МТ — военно-транспортные. На аэродроме оставался еще один МИ-24, но в неисправном состоянии. Требует ремонта двигатель.
— Так… Все?
— Все. Полк-то кадрированный, личного состава едва на роту наскребем… Прочая техника на консервации, частично разукомплектована. Основная задача полка — поддержание в готовности аэродрома и приведение техники в боевую готовность по получению приказа.
— Что ж так — с техникой-то? Разукомплектована… почему?
— Чтобы не взлетела раньше времени. Новое руководство города уж очень этого хотело.
— А вы — не очень?
— На земле она целее будет. Да и не хотел никто из нас воевать непонятно за что…
— Вооружение?
— МИ-24 — одна пушка ГШ-30. Возможна подвеска блоков вооружения согласно штатной положенности. На складах они есть, монтаж много времени не займет. На МИ-8МТ — один пулемет и четыре узла подвески внешнего вооружения. В наличии есть УВ-32-57.
— Хорошо. Есть необходимость вылета в определенную точку. Какие из ваших вертолетов целесообразнее для этого использовать?
— Удаление?
— Порядка тысячи километров.
Амбарцумян с сомнением качает головой:
— Даже и на пределе не дойдем, товарищ майор. А использовать лучше МИ-8, они только недавно после капитального ремонта.
— Что можете предложить?
— А куда летим?
Расстилаю на столе карту и кивком подзываю майора.
— Вот сюда, — палец мой касается точки.
— М-м-м… Вот здесь, чуть левее, аэродром. Приходилось тут садиться, знаю его. Но что там сейчас?
— Подходы туда есть? Я имею в виду — от реки.
— Должны быть. Пристань там точно имеется, не раз с воздуха ее наблюдал.
— Такой вопрос, Аршак Левонович. Если мы на этот аэродром забросим топливо? Кстати, как много его нужно?
— По три тонны на каждый вертолет. Это — как минимум. Оптимально было бы сделать две дозаправки. На пути туда и по возвращении. Тогда и лететь спокойнее — запас карман не тянет.
— Итого — порядка десяти тонн топлива. Я вас правильно понял?
— Совершенно верно, товарищ майор.
— Как много времени займет подготовка к вылету?
— Два дня.
— Даю четыре. Но проверьте все самым тщательным образом! Сами понимаете, если где-то упадем… спасать нас будет некому.
— Есть проверить, товарищ майор! — на глазах оживает летчик.

Отпустив его, прыгаю в машину и качу в порт. Этим громким именем мы окрестили старый затон, где сейчас базируется весь наш флот. Ну… пожалуй, я слегка погорячился — флотом это можно назвать с большой натяжкой…
Предупрежденный по рации, меня встречает наш главный моряк. Действительно — моряк, самый взаправдашний! И на реке уже второй десяток лет ходит, да и море ему знакомо. Виктор Федорович Капустянский, бывший начальник порта, а ныне — смотритель затона. А поскольку начальник порта пропал неведомо куда, то и все бразды правления, совершенно естественным образом, перешли в руки старого моряка. Под стать ему и его нынешнее окружение — такие же старички-бодрячки. Но дело свое они знают крепко! Наш автомеханический гений, Калин, сошелся с ними на знакомой почве. Общий язык они нашли быстро, и вскоре на старом буксире засверкали всполохи электросварки. Загнали на переоборудование и найденный в порту катер — из него пытались сделать нечто более практичное и полезное, нежели «плавучий бордель», как окрестил его Капустянский. Срезали и безжалостно выбрасывали лишние финтифлюшки и ненужные украшательства. На носу поставили КПВТ, на рубке смонтировали СГМ и АГС. Поставили более мощную радиостанцию.
Более капитальные работы велись на буксире. Туда ухитрились впихнуть дополнительные емкости для топлива. В результате чего превратили его в импровизированный мини-танкер. Хотя и за себя он тоже мог постоять — на носу грозно возвышались тонкие стволы ЗУ-23-2. А на корме караулил тыл ДШК.
Вообще говоря, кораблики получались неплохие…
Хитрый «начвоенмор» (как окрестил его полковник Лапин) моментом просек изменение своего статуса и теперь постоянно чего-то у нас требовал. Вроде бы и по делу. Хотя, убей меня кирпич, до сих пор не понимаю — зачем на кораблях нужен, например, спирт? Нет, про то, что им вроде бы как компасы заправляют, я слышал. Но здорово сомневаюсь, что его для этого надобно так много…
Хищно поводя своими пышными усами, Капустянский берет меня в оборот. Вот уж хрен тебе, старый пират! По ушам ездить я не хуже твоего умею, благо опыта хватает. Поэтому все «срочные и важнейшие» требования мысленно сокращаю сразу втрое. Вот это уже хоть на что-то похоже…
— Виктор Федорович! Вы в каком звании дембельнулись?
— Кап-три, — с достоинством отвечает он.
— Странно! Я уж полагал — по меньшей мере, контр-адмиралом в запас ушли. Ибо ничем иным объяснить ваш аппетит не могу…
Скрепя сердце, наш главморяк урезает свои требования.
Безжалостно отпихивая в сторону зеленое земноводное, соглашаюсь слегка превысить нормы выдачи необходимого. Оба этих (несомненно полезных) начинания, однако же, к общему знаменателю не пришли. На колу мочало — поехали вдругорядь…
К завершению разговора каждый из нас твердо убежден — оппонент оказался хитрее…
А суденышки наши я все-таки осмотрел! По уверениям мастеров, кораблики вышли очень даже красивыми и функциональными.
И снова круговерть подготовки захлестнула меня со всей возможной силой. Не скрою, многие были слегка удивлены — за каким таким рожном мы готовимся к столь дальнему выходу? Ведь и поблизости есть много чего интересного и до сих пор неразведанного? Руководящий и направляющий пендель заставил активно заработать связистов, теперь мы уже имели контакты более чем с четырьмя десятками абонентов. Наши подземные сидельцы ухитрялись выходить на самые разные линии связи, в том числе и ведомственные. Пришлось забросить все и создать на ровном месте группу, которая только разработкой контактов и занималась. Мне удалось хитро извернуться и пропихнуть ее главой полковника Лапина. Как ни крути, а когда на том конце провода с тобою говорит целый полковник… впечатляло многих и сразу же расставляло точки над «i». Во всяком случае, права никто качать не начинал и вопросов глупых не задавал. Мы даже разработали специальную форму общения. Отловивший абонента связист сухо информировал его о том, что соединит с начальником координационной группы. Когда же, вскоре после этого, Лапин спокойно представлялся собеседнику, у того в мозгу автоматом выстраивалась следующая логическая цепочка. Есть связь, и имеется координационная группа. Во главе этой группы стоит целый полковник. Понятно, что это не самая большая фигура. Стало быть — народу там до фига, и шишки серьезные. После осмысления этого факта разговор шел как по маслу. Тем более что связисты никого не торопили. От момента первого разговора до звонка полковника проходило обычно не менее нескольких часов. Создавалось впечатление здоровенной, даже несколько неповоротливой штабной машины. На людей военных это действовало…
Но тем не менее особенной радости это нам не принесло.
Положение повсюду было разным. Где-то все оставалось, как перед войной. Ракеты прошли стороной, и только отсутствие связи напоминало о том, что прежний мир рухнул. В иных местах все обстояло значительно хуже — там огребли по полной, и уцелевшие отсиживались в укрытиях и убежищах. Наверх, правда, вылезали уже повсюду — заставляла необходимость. Увы, но мы многим не могли помочь ничем — слишком далеко. Глядя вечерами на карту с пометками, мне только и оставалось, что сжимать в бессильной злобе кулаки. Наедине с собой я это позволить мог. Ну, чем мы могли быть полезными дежурной смене энергостанции в двух тысячах километрах от нас? Выходы наверх у них завалены, там грохнуло что-то весьма неслабое. Счетчики трещат уже на подходе к дверям. Еще есть вода — много, а вот жрать скоро станет уже нечего. И никакой возможности послать им помощь — нам просто нечем пробиться сквозь радиоактивные развалины.
Но разговаривая со старшим смены, я не слышал в его голосе отчаяния.
— Реактор работает, и кто-то потребляет наше электричество — это видно по приборам, — спокойным голосом проговорил мой невидимый собеседник. — Значит, там есть люди. Будем ждать помощи от них. Надеюсь, они ближе к нам, чем вы.
— Но как вы сможете подать им сигнал?
— Пробуем морзянкой — включаем и выключаем напряжение. Возможно, кто-то обратит на это внимание.
— Но кто это может быть? Возможно, что мы по своим каналам сможем найти их раньше?
— Не знаю. Мы — резервная станция. Своих пользователей не знаем, коммутационный узел находился в двадцати километрах от нас, вот уж там-то были в курсе дела. Но с ними связи нет, скорее всего — просто некому больше говорить.
— Держитесь! Мы попробуем хоть кого-то отыскать!
— Только вы со связи не уходите. Спокойнее, когда хоть кто-то рядом есть…
И таких случаев было много. Не везде положение являлось настолько плохим, но трудным — практически повсюду. И внезапные телефонные звонки наших связистов для многих звучали как глас свыше.
Неожиданно повезло с обученными бойцами — в трехстах километрах от Усинска отыскался десантный полк. Какие уж стратеги и зачем запихнули его в глухую тайгу — так и осталось неизвестным. Но полк уцелел, сохранил вооружение и не утратил боеготовность. Только вот воевать им не с кем — никакого противника вокруг не наблюдалось. Имелось у них и продовольствие — комполка распорядился вскрыть склады НЗ. Вот и прибавилось нам заботы — организовать их переброску сюда. Там им делать совершенно нечего, каких-либо объектов, требующих такой охраны, поблизости не имелось. Пришлось отложить вылет к своей цели и мобилизовать вертолетчиков Амбарцумяна на доставку сюда хотя бы роты. Грамотные бойцы требовались позарез! В моей голове имелась неслабая заноза — ушедшие в лес американские десантники. Тут тоже причин для размышления хватало…

— Мы смотрим за ними уже достаточно давно. — Горбунов затягивается сигаретой. Курильщик он завзятый и от недостатка своего зелья страдал страшно! Даже махорку какую-то местную пользовал. Так что, когда я приволок ему аж два ящика трофейных сигарет (на всю его теплую компанию), радости майора не было предела. Пользуясь тем, что подобных табачных страдальцев, кроме него, в отделе (всего-то из четырех человек) не нашлось, он захапал их в единоличное пользование. И теперь очень бережно расходует свои запасы.
— И как?
— После отъезда основной массы мужчин там все притихло. Копошатся, что-то роют и собирают… но всерьез ничего не строят и место не обживают. Так… времянки какие-то.
Понятно, «таджики» наши на новом месте жить не намерены. Стало быть, какая-то надежда у них есть…
— Связь?
— В эфир сами не выходят, ребята слушают постоянно.
— А станция у них где?
— Вот в этом доме, — делает пометку на плане контрразведчик. — Около нее постоянно дежурят два человека.
— Включена она, интересно знать?
— С какого перепугу? Аккумуляторов у них не вагон, а «солдат-мотор» всего один. Они его крутят, когда ихний главный требует — со светом-то там хреново! Да и то — особо не покрутишь, людей уже не так много.
Из отъехавших «таджиков» около самолета отыскалось шестьдесят три человека. Никто из них не выжил — картечь разила всех подряд. Уцелевших добили ребята Грача — у них с сентиментальностью было неважно. По нашим прикидкам, еще где-то ошивалось около двух десятков крепких мужиков. Наверняка они сейчас гуртовались рядом с остатками вражеского десанта. Больших проблем эта кучка пока доставить не могла. Пока… На что-то ведь они надеются? Не просто же так в лесу сидят?
С десяток боевиков еще находится около вредного деда-курбаши. Надо думать — караулят его персону. Оружие у них есть, помимо выданных нами двустволок, охранники таскают и пистолеты — ребята ухитрились это разглядеть. Вообще, будь я на их месте и узнай о том, что нас всех пасут такие серьезные персонажи, как Гадалка с Потеряшкой, — так просто удавился бы от безысходности. Эта парочка, в сопровождении ребят Грача, сменяясь время от времени, постоянно контролировала лагерь. В редкие моменты, когда Галина появлялась в Печоре, она просто отсыпалась рядом со мною, не имея сил на что-то большее. Прижималась во сне к моему боку и тихонько посапывала, отогреваясь. А я готовил ей по утрам завтрак.
Увы, но покинуть Печору пока было невозможно. Ноздрев, хозяйничавший в Рудном, уже проел мне плешь, требуя немедленного присутствия по сотне важных дел. Пока удавалось отбрехиваться, подставляя вместо себя Лапина с Калиным. И если с полковником он спорил долго, то наш бородатый спец быстро охлаждал своего оппонента. С Германовичем действительно спорить трудно — подавляет своим напором.
Так что потихоньку готовимся, ждем прибытия десантников. Не могу же я во все дыры пихать ребят Грача? Эдак они скоро ноги протянут! А здесь — десантно-штурмовой полк. Сила, если правильно использовать!
А сила нам нужна…
Из разных мест приходили самые безрадостные вести. Где-то осмелели местные отморозки — не дают людям спокойно жить и работать. И хотя тут не Москва, подобные дебилы тоже встречаются. Правда (спасибо местному образу мышления), с толерантностью вопрос у народа обстоит кисло — не знают здешние мужики таких сложных словес. Оттого и разговор с подобными типами недолгий — в куль да в воду! Я, грешным делом, полагал, что такие шуточки только казаки у Гоголя пользовали. Ан нет — и здесь подобное воспитательное средство в ходу! Но кое-где недоутопленные вовремя мерзюки стали проблемой. Не шибко большой, но головную боль нам эти ухари обеспечить смогли. На полицию надежды мало. Ее тут и так-то было — раз, два и обчелся. А уж сейчас… Выходим из положения, раздавая населению оружие — его у нас пока хватает. Помимо танкосклада оно отыскалось еще много где…
Пока же десантники не прибыли, напрягаю Грача. Де-факто он взял под свою команду и уиновцев. Правда, никто из них и не возражал. Худо-бедно, а полторы сотни опытных бойцов — тот еще аргумент.
Да и командир СОБРа времени даром не терял — отобрал себе среди местных парней сотню ребятишек покрепче и вовсю их гоняет. Дай время — будет у него хорошее пополнение.
Но все это — только еще будет. А пока… латаем тришкин кафтан, посылая небольшие группы бойцов — по пять-десять человек. Проедут эдакие «терминаторы» на броне по окрестным деревням — притихают на время даже самые отчаянные отморозки. Ибо с этими парнями у бандюков разговора как-то вот не выходит. Пробовали несколько раз… до сих пор на деревьях такие вот «экспериментаторы» висят. Жестоко? Зато доходчиво! И наглядно. Собирали население ближайшей деревни — на поруки взять не хотите ли охламонов? Где соглашались — пороли ружейными ремнями незадачливых разбойников и передавали местным — перевоспитывайте! Но если отказывались… тут все происходило быстро и на глазах у собравшихся. Позволить зародиться махновской вольнице мы просто не имели права. Здесь закон простой — взял в руки оружие для разбоя, значит, встал на путь, ведущий к могиле. До некоторых дошло поразительно быстро — вот что значит люди, не испорченные окончательно телевидением! Поумнели, оружие попрятали и за дело взялись.
Дел же хватало… Калин выел мне мозг, требуя дать в деревню то грузовики, то железо… то еще что-нибудь… На этой почве мы с ним капитально поцапались. Германович настаивал на всемерной поддержке людей, сидящих на обработке земли. Ссылался на опыт Рокецкого, который в далекие девяностые смог прокормить соседнюю область собственным продовольствием. Да и другие примеры у него были.
Все мои возражения бородач отметал с порога. И просьбы об усовершенствовании «Светляков» оставлял без внимания.
— Электричеством сыт не будешь! — горячился он. — А народ на земле — он кого хочешь прокормить может!
Спорить с ним сложно. Да, по большому счету, и незачем, его правота в этом деле очевидна.
Вертолет заложил вираж — сидящие в кабине люди осматривали местность. Но внизу было пусто и тихо — никто ничего не видел. Обычный пейзаж, даже никакой живности не заметно. Да, собственно говоря, что тут такого любопытного? До ближайшего города неблизко — километров сорок. А кроме него тут жилья негусто, по дороге в двадцати километрах есть еще какой-то поселочек. Но туда мы залетать пока не станем. Пока…
— Майор! — поворачиваюсь к пилотской кабине. — Возврат назад, на пару километров, там место для посадки подходящее есть.
Оба вертолета наклоняются на бок, разворачиваясь. Сидящие в проемах открытых дверей пулеметчики ощупывают стволами пулеметов окружающую местность.
Выйдя на точку, один вертолет закладывает вираж, а второй осторожно приземляется. Из него быстро выскакивают десантники и разбегаются по сторонам. Падают на землю, тщательно вглядываясь во все стороны. Все, оборона площадки организована, можно садиться и нам. Уж кто-кто, а десант такие вещи знает назубок, учить их не надо.
— Общая команда — ждать меня здесь, — закидываю за спину автомат. — В случае необходимости выйду на связь по рации. Ждать в течение пяти часов. Не вернусь — возврат на точку, на месте приземления оставить поисковую группу. Они свою задачу знают.
Вот так.
Теперь мне предстоит сделать то, что я должен был выполнить еще раньше. Должен. Но так и не успел.
— Галя, останься.
Гадалка удивленно на меня смотрит:
— Но… как же ты пойдешь? Один?
— Да. Два человека там пройти не смогут, извини. Долго объяснять, но… поверь, это так.
Она поджимает губу и отворачивается. Прости уж меня, добрый мой галчонок, но это действительно так.
— И помните, майор, подходить к этому месту вы можете только в одиночку. При появлении более чем одного человека системы защиты автоматически перейдут в боевое положение. Дальше объяснять надо? — Мой собеседник смотрит на меня тяжелым взглядом.
— Не надо, понял.
— И порядок действий тоже надо соблюдать неукоснительно — автоматика ошибок не прощает. Запомните это как «Отче наш»!
— Запомню.
— Впрочем, надеюсь, что более одного раза вы туда и не попадете — просто не потребуется.

Да, я бы с удовольствием… но, увы — потребовалось. Судя по всему, информация, переданная мною, так до адресата и не дошла. Не появился в наших краях никто для того, чтобы вскрыть склады. Не поступило по связи ни одной команды. Стало быть — решение за мной.
Отойдя к лесу, я резко свернул вбок, меняя направление движения. Шел к дороге, над которой мы недавно пролетали. Движения по ней нет, людей и техники не видно. Да и куда тут ехать? Другим концом она упирается в старые выработки — песок там брали. Кому и зачем он нужен сейчас? Не станет здесь никто ездить. И ходить не будет.
Тем не менее иду осторожно, прислушиваюсь, стараясь не пропустить никаких подозрительных звуков.
Но в лесу тихо.
Иду по краю, не показываясь на дороге, — так меня хуже видно.
Полчаса ходу — вот он, первый ориентир!
Здоровенный, вросший в землю булыжник. Лежит здесь, наверное, с сотворения мира.
Обхожу его со всех сторон. Где-то здесь… Ага! Присев на корточки, расчищаю опавшую листву. У самой земли видна щель — камень немного приподнимается, и туда можно просунуть руку.
Просовываю.
Пальцы, пробежав по холодному шершавому камню, натыкаются на некое инородное тело. Толстый обрезиненный кабель заканчивается массивным набалдашником. Откидываю его в сторону. Под ним обнаруживается кнопка.
Нажатие.
Отпускаю и считаю до пяти.
Еще раз нажимаю, удерживая кнопку в нажатом положении.
Раз, два, три…
На четвертой секунде она толкает мой палец.
Так, первый этап пройден.
Закрываю крышку и нагребаю листву, маскируя щель.
Теперь у меня есть полчаса, чтобы дойти до точки.
Дорога метров через триста сворачивает в сторону. Когда-то на дороге была развилка, от нее осталась узкая, заросшая со временем просека, уводящая в глубь леса. На этой развилке стоял дом.
Собственно говоря — и сейчас стоит. То, что от него осталось. Две уцелевшие кирпичные стены и массивный фундамент из валунов.
Дом строили давно и основательно. Надо думать, было тут что-то любопытное — куда-то же вела эта просека?
Кто-то что-то там делал. А жили — здесь. Или, по крайней мере, останавливались. Но закончилась работа, и люди ушли. Дом остался. Стоял и тихо умирал, всеми брошенный. Покосились стены, и упали вниз сгнившие стропила. Обвалилась крыша.
Протискиваюсь между стеной и обломками. Проход узкий, иду боком, царапая по стене прикладом автомата.
Тупик — дальше идти некуда, стены сходятся углом. А над головою торчит остаток чудом уцелевшей крыши. Правда, если внимательнее приглядеться, видно, что уцелел данный фрагмент потому, что основательно укреплен.
Но, так или иначе, здесь сухо, вода в этот уголок не попадает. Пол немного приподнят — по проходу не затечет. Сверху не зальет, разве что ветром брызги забросит.
Провожу рукой по стене. Она шершавая, сложенная из валунов. Ощупав пальцами неровности кладки, толкаю от себя один камень. Он, естественно, никуда не выпадает, но проворачивается на оси. Сую руку в образовавшееся отверстие. Вот он — кабель!
Тяну за него, и на свет божий появляется толстый набалдашник. Снова повторяю операцию по снятию крышки.
Передо мною цифровая панель с кнопками. Нажимаю две крайние нижние кнопки — на панели загорается огонек светодиода.
Жду.
Через несколько секунд огонек тускнеет — набираю комбинацию цифр.
Шесть, девять, пять.
Ответное подмигивание огонька — комбинация прошла.
Один, девять, шесть.
Частое моргание огонька!
Четыре.
Светодиод тухнет — пароль принят, никто не изменил его со времени моего последнего посещения. Убираю пульт назад и возвращаю на место булыжник. Повернувшись назад, осматриваю проход. Сейчас в нем должны отключиться датчики. Система сконструирована таким образом, что, если бы сейчас за моей спиной стоял бы еще кто-нибудь… в общем, здесь бы и похоронили всех, даже и засыпать могилу не надобно — наверняка взрывом завалило бы и стены.
Проходит минута.
Что-то щелкает за стеной, и она отступает внутрь, открывая узкий проход. Протискиваюсь туда — в тамбуре загорается тусклая лампочка. Все правильно — со стороны такой свет почти незаметен.
Пол ощутимо проседает под ногами, это датчик веса, еще одна мера защиты — сюда может войти только один человек. Еле слышно шипят домкраты, задвигая за моей спиной массивную плиту двери.
Щелчок — свет загорается ярче. Перед моим лицом виден щиток, открываю его и набираю на кодовой панели слово — «Мурзик». Надо думать, тот, кто эту систему программировал, был любителем домашних животных.
Ничего не происходит, и, повернувшись влево, толкаю от себя ручку двери — она послушно распахивается. Все, система меня опознала как своего, можно идти дальше.
Собственно говоря, идти тут особенно некуда — вот спускаться… да, это надо.
Один марш, второй, третий…
Вот и конец пути — массивная стальная дверь. Дальше хода нет.
Знакомая панель набора, снова кошачье имя — щелчок замков.
Все!
Я на месте.
Обстановка здесь вполне спартанская — ничего лишнего. Парочка вмурованных в пол железных кресел с кожаными подушками. Кресла стоят перед большим полукруглым пультом. Он в рабочем состоянии, сквозь слой пыли подмигивают огоньки светодиодов на панелях.
Смахиваю рукавом пыль с одного из кресел, ставлю в угол автомат. Тут уже некого опасаться — пройти через систему обороны бункера, не потеряв при этом под сотню человек, — дело совершенно безнадежное. Лес наверху нашпигован минами и еще всяческими мне неизвестными сюрпризами.
Поворот тумблера — экран компьютера передо мною приветливо подмигивает.
«Введите код доступа».
Да не вопрос…
«Минуточку».
Собственно говоря, я никуда и не тороплюсь.
«Система готова к работе».
Вот и хорошо.
«Вывести список на экран?»
А зачем же я сюда добирался, позвольте спросить?
«Распечатать файл? Записать на диск?»
Записать, даже и в двух экземплярах.
Из ящика стола достаю упаковку DVD-болванок. Выбираю две и поочередно скармливаю их дисководу. Компьютер послушно гудит, и через некоторое время передо мною лежат два диска.
Вот так…
Именно сюда я тогда и доставил копию своего отчета. Пришлось применять всевозможные хитрости, чтобы каким-то образом исчезнуть из поля зрения сопровождающих. Явных — тех, кого я уже успел к тому времени неплохо изучить, и тайных — о которых ничего не знал, но предполагать их присутствие должен был в любом случае. Однако же где-то что-то не срослось… Не знаю, кем был тот неудачливый парень, шедший по моим следам. Вполне возможно, что и совершенно обыкновенным прохожим. Просто не вовремя решившим срезать путь. Вот и срезал… Разглядывая то, что осталось после подрыва замаскированной мины, я только головою покачал — на такие штуки устроители бункера явно не поскупились.
— Запомните, майор, — мой собеседник прошелся по кабинету. — Это сооружение вы можете и должны использовать только для одной цели — оставить там копию своего отчета.
— Понятно.
— Вы получите код доступа к системе управления бункера. Это естественно, ибо иначе не сможете сделать там ничего — компьютер просто не откликнется на ваш запрос. Но не нужно там ничего перенастраивать или изменять — последствия могут быть непредсказуемыми. В том числе — и для вас самого. Это ясно?
— Так точно.
— Не тянитесь — я все же не военный человек. Просто я хочу, чтобы между нами не осталось никаких неясностей.
— Я понял.
— Это часть недоразвернутой системы управления… э-э-э… словом, это объекты Минсредмаша. В свое время эти бункеры не закончили постройкой — точнее, закончили лишь частично. Было принято решение их законсервировать и передать в Росрезерв. Туда они в итоге так и не попали, а остались у нас. В настоящее время они используются редко, в основном для организации дублирующей системы связи между нашими объектами.
— То есть теоретически я могу оттуда позвонить?
— Можете. Но только на какой-то из складов. Выхода на внешние системы связи бункер не имеет. На объекты Минсредмаша тоже возможно совершить звонок. Эти линии связи просто не демонтировали в свое время. Впрочем, я надеюсь, что у вас достаточно смекалки, чтобы этого не делать — вы просто покажете свое присутствие в конкретном бункере… Дальше объяснять надо?
— Не надо, мне все ясно.
— Вы введете в компьютер данные и покинете объект.
— Простите, а зачем такие предосторожности? Ведь прочесть отчет, не имея пароля, все равно невозможно. А его знают считаные люди.
Самое интересное, что я сам его не знал!
Данные в мой ноутбук вводились обычным способом — с дисков или просто набирались на клавиатуре. После чего комп какое-то время их переваривал и выдавал совершенную абракадабру. Восстановить текст из этой мешанины знаков было невозможно.
— Я не могу исключать того, майор, что лица, обладающие ключом, могут попросту не суметь его использовать. По самым разным причинам. А вот в компьютере бункера эти данные будут в обычном виде, доступном каждому.
— Каждому, кто сможет туда попасть.
— Совершенно верно, — кивает мой собеседник. — Но ведь и это — далеко не легко, не так ли?
Это точно… Оглядывая массивные стены, я еще раз поражаюсь тому, как много сил и средств было когда-то вбухано в эти сооружения. Строили-строили… а зачем? Для того чтобы какой-то майор один раз в своей жизни использовал его, даже и не по прямому назначению? Хотя, как сказать… может быть, именно для этого и нужно было данное сооружение?
Поворачиваюсь к пульту и убираю с него защитный чехол. Раньше-то я приоткрывал всего лишь часть этого агрегата.
Экраны, глазки светодиодов… где-то еле слышно шуршат вентиляторы. Интересно, а вот энергоснабжение бункера — оно откуда берется? Где-то ведь работают турбины, или что там еще ставят в такие вот места? Воздух тут относительно свежий, без привкуса затхлости. Кто обслуживает эти сооружения? Не может же быть, чтобы они стояли тут годами без контроля и присмотра?
Оглядываю пульт. Так, это контроль систем охраны — его не трогаем, на фиг такие эксперименты.
Это что? Обзор?
Утапливаю соответствующие кнопки.
Ты глянь — тут и правда все работает! Вот тропинка, по которой я шел. А это что за местность? Да хрен его знает… я же здесь не все видел…
Ладно, это после поглядим.
Еще ряд кнопок, поясняющие надписи. Ага, это обозначения объектов, надо думать.
А это что?
«Циркуляр».
Связь?
Похоже на то…
Решительно давлю на кнопку.

— Вовремя успел, — говорит мне Гадалка, протягивая руку. — До отлета всего полчаса оставалось.
— Ну, так и я же не просто из головы все рассчитывал! Тоже соображаю пока что…
— Было хоть за чем ходить?
— А то ж!
Десантники, прикрывая друг друга, поочередно забираются на борт, и вертолет поднимается в воздух. Набрав высоту, ложится в вираж, прикрывая взлет своего товарища. Все, мы в воздухе. Пробираюсь в кабину к майору.
— Радио на точку подскока — пусть встречают!
— Есть, командир, — кивает мне он. — Сейчас организуем.
Точку подскока оборудовали на полпути к Печоре. Водой и колесами доставили туда несколько тонн авиационного керосина, организовали прикрытие и оборону. Попутно установили связь с несколькими населенными пунктами, оказавшимися на пути следования наших транспортов. Везде было по-разному, но народ уже как-то начал организовывать свой быт и повседневное житье в отрыве от утраченных благ цивилизации. Никаких указаний сверху не последовало, и местная власть потихоньку стала работать без оглядки по сторонам. Не могу сказать, что у всех это вышло одинаково хорошо. Но тем не менее… Жизнь не закончилась с исчезновением начальства (как это, надо думать, искренне предполагали многие его представители), а даже, напротив, кое-где так даже и улучшилась. Но не хватало многого. Еды, топлива и медикаментов. Да и обычные новости тоже вдруг стали предметом первой необходимости. Надо было видеть, с какой жадностью впитывали местные жители новости о том, что именно сейчас происходит в соседней области. Да и то сказать, поселки тут расположены относительно далеко друг от друга, крупные города отсутствуют. И в лучшее-то время здесь гостей видели нечасто, а уж сейчас…
Так что наш вояж к точке подскока помог решить сразу много проблем. Еще перед отлетом я распорядился направить в населенные пункты несколько машин с боеприпасами и оружием — местное население стремительно вооружалось. И я приложил все свои усилия, чтобы этому помочь. Уж чего-чего, а подобного добра на складах было — на полнокровную войну, а то и не на одну. Увы, всевозможной мерзоты хватало и тут. Слава богу, больших зон не было — вот это был бы еще тот геморрой! Но и обычной швали было в избытке. В некоторых местах эту проблему решили самым кардинальным образом. Объясняя недоумкам правила поведения в обществе прямым методом — частенько с помощью кулаков. В небольшом поселке попросту выгнали в лес местное семейство наркоманов, которое достало всю деревню постоянными визитами своих сотоварищей. А тщательно лелеемую ими делянку конопли завалили сеном и спалили под ноль. Никакого противодействия со стороны отсутствующей власти этому не последовало, возмущенная попранием прав наркоманов «прогрессивная общественность» отчего-то отсутствовала, а местный участковый (не пинаемый своим руководством) принял в этом самое живое участие. А на все вопли «безвинно пострадавших» ответ был коротким — или живешь здесь нормальным человеком, или нет. В том смысле, что тут не живешь. А будешь настаивать или борзеть, так и вовсе жить перестанешь — в любом смысле.

Массивная стальная дверь бухнула, отрезая помещение бункера от поверхности. Здесь, под тяжелыми бетонными сводами старой немецкой крепости, было тихо. Неяркие упрятанные в толстые стеклянные плафоны лампы освещали длинный коридор, уходящий в глубь горы. Когда-то, еще во время Второй мировой войны, в этих скалах располагался штаб генерала Дитля. После войны эти сооружения забросили и вспомнили о них только в пятидесятых годах двадцатого века. Сюда вновь пришли инженеры и ремонтники, загудели компрессоры, нагнетая воздух в глубь штолен, и загрохотали отбойные молотки, расширяя тесные помещения старого немецкого штаба. Обновленные помещения приняли под свои своды связистов и аналитиков — здесь разместился один из резервных центров управления Северной группировки войск НАТО. Шли годы, помещения увеличивались в своем объеме, прирастали новыми коммуникациями. Соответственно увеличивался и персонал сооружения. Грянувшая разрядка мало повлияла на функционирование громадного комплекса. Он по-прежнему продолжал жить своей собственной жизнью, надежно укрытый от волнений окружающего мира стальными дверями шлюзов. А вот финансовый кризис 2008 года ударил по нему не хуже ядерной боеголовки. Финансирование объекта было резко урезано, и многие его помещения погрузились во мрак. Неведомо куда исчезли аналитики, сократилась когда-то многочисленная охрана, и многие коридоры подземного города погрузились в глубокий сон, лишь изредка нарушаемый шагами одинокого дежурного связиста. Так продолжалось несколько лет. Громадный бункер понемногу умирал. Усилий сильно сокращенных ремонтников едва хватало на то, чтобы поддерживать его в более-менее работоспособном состоянии. Он уже был исключен из списка действующих объектов, и на всех картах появилась соответствующая отметка.
Все внезапно изменилось в 2015 году. Началось с того, что старый бункер посетила с инспекцией группа офицеров одного из штабов. Они прошлись по коридорам и осмотрели укрытые в скалах ангары и склады. Все они на тот момент пустовали и встречали своих гостей гулким эхом, гулявшим по громадным залам. После этого базу посетил некий английский генерал. Он провел тут три дня, листая толстые тома технической документации и осматривая некоторые помещения. Выяснив то, что ему было нужно, генерал отбыл на аэродром, благо что он располагался совсем рядом.
Вскоре после этого пришел приказ, и остававшиеся еще на базе немногочисленные сотрудники передали свои функции новым людям. Это была особая группа специалистов, досконально вникавших в каждую мелочь. Они прошлись по самым отдаленным уголкам бункера, не оставив своим вниманием ни один закуток. Передача сооружения производилась весьма тщательно и заняла почти два месяца. При этом новые сотрудники смотрели сквозь пальцы на некоторые вскрывшиеся в процессе передачи упущения и недостачи. Похоже, что это их не очень занимало. Наконец, была подписана последняя бумага, передан последний ключ, и немногочисленный персонал бункера вместе со своими семьями был принят на борт транспортного самолета. По странной случайности этот самолет отчего-то не прибыл к точке назначения. И никто более не встречал ни одного из служивших здесь ранее людей. Каким-то непостижимым образом на них продолжала исправно выписываться заработная плата, и все они и поныне считались служащими на своих должностях в этом отдаленном гарнизоне.
А на аэродром стали прибывать транспортные самолеты, бросили якорь на стоянке и несколько судов, привезших сюда различное снаряжение и оборудование. На базе вновь зазвучала немецкая речь — в прибрежных казармах обосновалось подразделение войск бундесвера. Появились и американские морские пехотинцы — немного, всего батальон. Они взяли на себя охрану внешнего периметра базы, надежным кордоном отгородив ее от окружающего мира. Зарычали моторами танки, заползающие в пустые ангары. Снова затарахтели компрессоры и застучали отбойные молотки, подготавливая помещения для новых складов и казарм. Приземлились и были надежно упрятаны в подземных укрытиях несколько новейших истребителей. Подняли головы к серому небу пусковые установки ПВО и завертелись на сопках чаши радиолокаторов.
Бункер ожил. Он спрятался за системами маскировки и старался нигде и никак не обозначать своего существования. Немногочисленное местное население давно уже привыкло к тому, что заходить за заборы из колючей проволоки — себе дороже. Да и сказать по правде — мало кого из них интересовала жизнь этого подземного города…
Начавшаяся война мало что изменила в жизни этого затерянного места. Исключенный изо всех боевых расчетов, бункер не был интересен никому. Ракеты, шедшие со стороны противника, миновали его, а со стороны своих он не получал никаких команд. Надо полагать, потому, что никто и не подозревал о его наличии… Энергопитанием городок обеспечивал себя сам — упрятанные в скалы еще инженерами вермахта турбины электростанции давно были заменены более современными. А реки пересыхать пока не собирались. Первые дни после старта ракет эфир был заполнен призывами о помощи и обрывками переговоров уцелевших командиров частей, тщетно пытавшихся получить (или отдать) какие-либо указания. Но с антенн радиокомплекса не сорвалось ни одной ответной радиограммы. Лишь дважды по направлению сигналов взлетали вертолеты. Следствием одного вылета явилось прибытие в бухточку большого транспортного корабля и потрепанного сторожевика. Во второй раз вертолеты привезли того самого генерала и небольшую группу сопровождающих его лиц.
Именно он сейчас и шел по главному коридору подземного городка…
Стоявший у двери часовой в британском армейском камуфляже, отсалютовав генералу, посторонился, освобождая ему проход.
В просторном командном центре было немноголюдно. Присев у бокового стола, уставился в монитор компьютера полковник Корпуса морской пехоты США. Справа от него полудремал, откинувшись на спинку мягкого кресла, пожилой майор в немецкой военной форме. Несколько человек в британском обмундировании сидели напротив них, о чем-то негромко переговариваясь.
Увидев вошедшего генерала, все дружно поднялись. Мгновенно пробудился и немец, казалось, он увидел вошедшего генерала даже раньше, чем тот ступил на порог комнаты.
— Прошу садиться, джентльмены! — Генерал-лейтенант Роберт Стюарт занял свое место во главе стола. — Приношу свои извинения за досадную задержку!
Присутствующие себя долго упрашивать не заставили и вскоре расселись полукругом вокруг стола.
— Итак, джентльмены, для начала я бы хотел ознакомиться с создавшейся ситуацией! Попрошу отвечать на мои вопросы самым подробным образом и без приукрашивания положения!
— В целом, сэр, обстановка в достаточной степени стабильная, — поднялся с места старший из присутствующих британских офицеров полковник Джеймс Крэндон. — Личный состав готов к выполнению поставленных задач. Снабжение на должном уровне. Все системы связи и управления работают нормально. У меня все, сэр.
— Благодарю вас, Джеймс. Какие-нибудь вопросы, джентльмены?
— Если позволите, сэр, — поднялся американец, — то вопросы есть у меня.
— Буду рад ответить на них.
— Я хотел бы внести ясность, господин генерал-лейтенант, сэр! Мне до сих пор не ясно, почему столь хорошо подготовленная и оснащенная база, как наша, никоим образом не участвовала в произошедших событиях? Не понимаю, какими обстоятельствами диктуется наше поведение. Почему мы не отвечаем на многочисленные радиограммы с просьбами о помощи? Даже мои радисты ежедневно принимают их по нескольку штук. Полагаю, что ваши связисты делают это в гораздо большем объеме! Здесь, на базе, сосредоточены большие запасы снаряжения и продовольствия. Мы могли бы помочь многим из тех, кто сейчас вправе на это рассчитывать. Так почему же мы не делаем этого?
— Хороший вопрос, полковник, — кивнул Стюарт. — В свою очередь, хочу спросить у вас. Вы говорите, что кто-то вправе рассчитывать на нашу помощь. И кто же эти достойные люди?
— Но, сэр… — американец удивленно поднял бровь. — Простите, я, видимо, не так вас понял?
— Полковник, специально для вас повторю — кому именно и по каким причинам мы должны оказать помощь, используя для этой цели наши далеко не безграничные запасы?
— Но… мы принимаем просьбы о помощи из многих мест… Есть даже призывы от правительственных объектов! Из убежищ!
— В которых спрятали свои трусливые задницы продажные политиканы! Благодаря им, кстати говоря, мы и получили на свою шею всех этих многочисленных «беженцев» от работы и «поборников справедливости», способных лишь на то, чтобы проедать наши запасы! Нет уж, полковник, у русских есть такая пословица: «За что боролись, на то и напоролись!» Они немало сделали для того, чтобы развалить наш мир, вот пусть и получают назад той же монетой! База не окажет помощи «правительственным» объектам! Раз уж они, располагая гораздо большими возможностями, чем мы, только и могут, что умолять о помощи, — пусть подохнут в своих норах!
— А… как же все прочие… честные налогоплательщики?
— Все эти сооружения построены не ими! Скорее уж предки майора, — кивнул генерал в сторону молчаливого немца, — могли бы что-то от нас потребовать! А в модернизацию базы были вложены исключительно личные средства определенной группы лиц. И ни правительство, ни, как вы выразились, честные налогоплательщики не могут ничего от нас требовать! Мы ничем им не обязаны.
— Военная техника, ракеты и воинские подразделения тоже приобретены вами за свой счет? — съязвил полковник.
— Иронизируете? — мрачно посмотрел на него Стюарт. — Это хорошо… Нет. Не только за наличные, как говорят у вас. Мы не одиноки — среди вашего руководства тоже есть здравомыслящие люди. Вот им мы помогать готовы. Странно, вас отрекомендовали как грамотного и разумно мыслящего офицера… не ожидал услышать от вас такие вопросы…
— Господин генерал-лейтенант, сэр! Я, разумеется, в меру своих способностей готов и далее выполнять все ваши приказы, но… это уже попахивает… нехорошо, словом. Мы же не можем бросить на произвол судьбы всех этих несчастных!
— Несчастных? — Генерал обернулся к одному из своих доселе молчавших офицеров: — Робертсон, а ну-ка… что там у нас в последней сводке?
— Сию минуту, сэр! — привстал с места подполковник. — Так… «объект 9-в». По состоянию на сегодняшний день имеется две тысячи триста восемьдесят человек… военнослужащих — тридцать два, шестнадцать служащих полиции, сто сорок два служащих государственных учреждений, двести сорок три рабочих с городского авторемзавода. Все прочие — гражданское население.
— Состав?
— Преимущественно гастарбайтеры и беженцы разного рода. Есть также и эмигранты из Бангладеш, Пакистана, стран Африки… из других мест. С семьями и родственниками.
— Спасибо, подполковник! — Генерал повернулся к американцу: — Вы готовы пожертвовать своими жизнями для оказания помощи этим  «перемещенным лицам» и бюрократам из муниципальных учреждений?
— Но там есть женщины и дети, сэр!
— Эмигранты  в основном. Которых никто из местного населения сюда не звал! Да их об этом и не спрашивали! Прислали — и посадили на шею этих самых «честных налогоплательщиков». А те — терпели и молча платили свои деньги для содержания пришлых дармоедов с их семьями. Кто из них пошел работать? Знаете таких? Куда проще жить на пособие!
— Но ведь у них, в этих странах, нечего есть!
— Работать там тоже негде? Кто, как не ваши «всенародно избранные» президенты, последовательно прикладывал к этому руку? Превратив некогда успешные, по местным меркам, государства в полупустыню? Вы же и срывали все попытки этих стран хоть как-то поднять голову и выбраться из беспросветной нищеты! И в итоге — все эти голодранцы полезли к нам, в Европу! Для того чтобы сесть нам на шею и раскрыть свою голодную пасть — корми! Нет уж! Не могут прокормить себя сами — пусть подыхают!
— Сэр… но это — нацизм!
— И что? Не вижу в этом ничего плохого. Пусть выживут сильнейшие — и достойные этого. С такими людьми уже можно строить будущее.
— Простите, сэр! — американец вскочил со своего места. — Я не могу далее слушать такие вещи! Даже субординация…
— Сядьте, Морриган! Не заставляйте меня менять свое к вам отношение. И, между прочим, привыкайте к тому, что вы отныне мой подчиненный! Со всеми вытекающими из этого последствиями. И не апеллируйте к могуществу своей страны — ее больше нет!
Американец нахмурил брови и набычился.
— Полковник, я не молоденький курсант, да и не надо пугать присутствующих своим выражением лица! — Стюарт подернул плечом. — Привыкайте, Морриган — мир изменился, и не подойдет больше к берегу авианосец с группой поддержки. Сколько вас тут — батальон? Не маловато ли для полковника, а? Ибо как офицер для связи с командованием армии США вы мне отныне не требуетесь — по причине отсутствия таковой армии. Вот и приучайте себя смотреть на мир с позиции командира батальона! Здесь, в отличие от прежнего порядка, за место под солнцем надо воевать самому, а не отсиживаться за авторитетом несуществующей теперь страны! Никто более ни вам, ни вашим солдатам ничем не обязан. Вы свое дело сделали — спасибо! И все, кроме этого, вам нечего ожидать. Все прочее будете зарабатывать.  Сами, своим трудом.
Побагровевший полковник внезапно бросил руку к бедру — к пистолетной кобуре. Это произошло настолько неожиданно, что большинство присутствующих никак не успели на это среагировать.
За исключением немецкого майора. Тот, как-то даже и не очень напрягаясь, легким движением выскользнул из своего кресла и, подскочив сбоку к американцу, плавно свернул его в бараний рог. В прямом смысле этого слова. Забрав из обвисшей руки пистолет, немец оттолкнул в сторону полковника и остался стоять на месте, выразительно похлопывая по висящей на поясе кобуре. Трофейное оружие он небрежно обронил на небольшой столик, стоявший рядом. Все это уложилось в несколько секунд, и морпех ничего не смог противопоставить более пожилому офицеру — слишком быстро и отточено тот двигался.
— Робертсон! — повысил голос генерал. — Распорядитесь насчет полковника. Господин майор, выражаю вам свою признательность — как профессионал профессионалу! Восхищен вашей выдержкой и действиями!
Вытянувшись, немец прищелкнул каблуками ботинок и коротко кивнул. Он по-прежнему не произнес ни одного слова, и только темно-серые его глаза цепко продолжали осматривать комнату и присутствующих. Словно бесстрастная и безжалостная военная машина сканировала своими сенсорами обстановку. Майор дождался, когда двое охранников вывели под руки хромавшего полковника, и только после этого вернулся на свое место.
Совещание, лишенное раздражающего фактора, закончилось достаточно быстро, и Стюарт, отпустив своих офицеров, кивнул немцу на кресло напротив. Бесшумно появившийся солдат поставил на столик перед обоими офицерами чайник и пару чашек. Положил сэндвичи и бисквиты, после чего исчез также незаметно. Однако внимательные глаза пожилого офицера успели зафиксировать пистолет, упрятанный под одеждой слуги.
— Присаживайтесь, майор, — указал место напротив себя Стюарт. — Вы у нас человек новый и со многим еще незнакомы. Однако быстро сориентировались, уважаю…
— Такова работа, герр генерал-лейтенант! — сухо ответил немец. Голос его звучал спокойно, и только внимательное ухо уловило бы в нем лязганье взводимого затвора. — Человек моей специальности не вправе проявлять свои эмоции.
— Еще раз — примите мое восхищение такой качественной работой! — чуть наклонил голову англичанин. — Вы должны понимать — это бесстрастная оценка солдата. Тем более знаменательная, что с вами мы сражались достаточно долго, чтобы суметь оценить то, как это умеют делать ваши соотечественники!
— Благодарю, герр генерал-лейтенант! — наклонил голову майор.
— Расскажите о себе.
— Майор Гюнтер Гратц, второй отряд подразделения «ГСГ-9» пограничной охраны Германии…
— Это я знаю, майор! — перебил его Стюарт. — Скажу больше, именно принадлежность вас и ваших людей к указанному подразделению и заставила меня направить вертолет на помощь. Я высоко оцениваю боевое мастерство данного подразделения и рад, что не ошибся со своим решением. Расскажите о том, чего я не знаю, Гюнтер! Как вы уцелели?
— Тот сухогруз, что шел за нами, — его захватили какие-то отморозки. У них было несколько револьверов и дробовик. Они потребовали наркотиков, денег… еще чего-то… Вот нас и отправили на разведку и выяснение обстоятельств дела.
— Ага… Как я понимаю, судя по рапортам пилотов, никто из этих… безумцев последствий удара ракет…
— Не перенес, — холодно кивнул немец.
— Ну да… — поджал губы генерал. — Кстати, майор, я имел возможность изучить ваш послужной список. Так что — не удивлен этим. Ведь вы, насколько я в курсе дела, давно уже должны были получить повышение в должности… и в звании, ведь так?
— Раз уж вы, герр генерал-лейтенант, имели такую возможность, то и ответ вам уже известен, — парировал Гратц.
— И все же? Поверьте, Гюнтер, меня действительно интересует ваш  ответ на этот вопрос! Так сказать — взгляд с этой стороны.
— Я уже получал и то, и другое. Был начальником второго отряда. Короткое время работал в должности заместителя командира подразделения. Оберстлейтенантом, если вы это хотели услышать. И вновь вернулся на прежнее место в старом звании.
— Отчего же? И, кстати говоря, почему у вас воинское звание? Ведь, насколько я в курсе дела, в вашем подразделении звания аналогичны полицейским, а не армейским?
— Были, герр генерал-лейтенант. Некоторое время назад наше подразделение в очередной раз реформировали, передав его из полиции в Министерство обороны. Мол, все спецподразделения должны иметь единое руководство… — немец скривился. — Когда это армия занималась охраной границ? Мы, официально принадлежа к пограничной охране, носим воинские звания бундесвера! Немыслимо!
— Не одобряете?
— Как и многое другое.
— Именно поэтому вас понизили в звании?
— Мои взгляды на некоторые поступки террористов… не совпадали с общепринятыми.
— Конкретнее?
— Извольте, герр генерал-лейтенант! Я не считаю, что человек, хладнокровно перерезающий горло ребенку, заслуживает пожизненного содержания за государственный счет!
— В тюрьме!
— Живым! — возразил майор. — И мне наплевать, что у него было тяжелое детство в голодной стране! Этот ублюдок сейчас живет… жил здесь! Так пусть соблюдает наши правила и законы! И ребенок ничем его не обидел!
— Так, майор, мы с вами сработаемся! — Стюарт поднял чайник и налил собеседнику чая. — Именно такие люди мне и нужны! Угощайтесь — когда еще доведется выпить хорошего чаю? Добавить молока?
— Благодарю, — немец осторожно взял чашку. — С вашего позволения, я предпочел бы кофе…
— Учту! В следующий раз попробуем и его. У вас есть ко мне вопросы, Гюнтер? Спрашивайте! Хотя… а вот, что вы сами заметили необычного на этой базе?
Спецназовец поставил пустую чашку на столик.
— Здесь нет военной полиции.
— Нет, — кивнул генерал. — Отчего, как вы полагаете?
— У нее свое руководство… и собственная система доклада командованию.
— А вот Морриган этого и за полгода не понял… — покачал головою англичанин. — Браво, майор! В точку! И какие же выводы из этого последуют?
— Это — ваш собственный проект, герр генерал-лейтенант. И вы здесь не для оказания помощи беженцам и эмигрантам.
— Увы, Гюнтер, — не только мой! Но в целом правильно. Мы действительно не собираемся спасать старый мир. Он заслужил свою участь! А вот построить его заново… так, как когда-то это постарались сделать ваши соотечественники, можно и попробовать. И для этого нам будут нужны профессионалы. Такие, как вы и ваши люди. Как, майор, — рискнете?
Гратц задумчиво посмотрел на собеседника:
— И что же от меня нужно?
— Вы ведь своих соотечественников видели? Тех, в чьих казармах вас разместили?
— Видел.
— Ваше мнение о них? Это хорошие солдаты?
— Они ими были, герр генерал-лейтенант. Когда-то…
— Верно! Это не солдаты бундесвера, хотя и одеты в его форму. Наемники, если быть откровенным до конца.
— Я примерно так и подумал, — медленно наклонил голову майор.
— Профи… — развел руками англичанин. — Возьметесь за них, а? Пусть это и наемники — но они немцы! А уж воевать-то ваши соотечественники всегда умели… и получше других!
Генерал бросил презрительный взгляд на то место, где недавно сидел американец.
— Не пожалеете? — спросил немец. — Я и мои парни — жестокие преподаватели! Среди нас нет ни одного, прослужившего менее десяти лет! Правильной  службы, герр генерал-лейтенант!
— Ну, положим, хлюпики нам в будущем и не нужны… Как это у русских говорят? За одного побитого — двух целых дают?
— Двух небитых, герр генерал-лейтенант.
— Знаете эту поговорку?
— И не только ее.
— Тогда, — Стюарт встал, — принимайте батальон! Отныне вы там — первый после бога!
— Яволь, герр генерал-лейтенант! — принял строевую стойку майор.
— Оставьте моему офицеру адреса ваших близких — у кого они есть. Не обещаю многого, сами все понимать должны, но…
— Я понял. Мы тоже слушали радио и имеем представление о происходящем.
Проводив глазами уходящего, Стюарт некоторое время сидел молча, потом поднял телефонную трубку:
— Крэндон? Зайдите ко мне.
Вошедший полковник по знаку своего начальника присел напротив.
— Сэр?
— Что там с пехотинцами Морригана?
— Командование принял майор Верил. Он, в отличие от своего начальника, вполне здравомыслящий офицер.
— Да… не ожидал я от полковника таких демаршей… А ведь казался вполне вменяемым человеком!
— Морриган привык мыслить штампами, — пожал плечами Крэндон. — «Мы живем на деньги налогоплательщиков». Он и впрямь готов вызвать солдат для снятия с дерева очумевшего кота у не менее обалдевшей от климакса домохозяйки!
— Демократия! — фыркнул генерал. — От американцев ничего так и нет?
— Боюсь, сэр, что и не будет. Туда все же попало немаленькое чисто русских ракет…
— Ну хоть что-то русские сделали хорошо! — удовлетворенно кивнул Стюарт. — Вовремя мы подбросили им точные координаты целей!
— И все-таки, сэр, — осторожно заметил полковник, — это наши союзники. Может быть…
— Нет, Джеймс! Союз всадника и лошади? Не смешите меня! В этом мире возможен лишь один центр силы — мы! С других баз вести есть?
— Здесь все в норме. Развертывание прошло успешно, потери минимальны, в пределах расчетных. Только из метрополии ответа до сих пор нет. Послать туда разведгруппу?
— Я читаю сводки регулярно. Там сейчас филиал преисподней, Крэндон! Наши наблюдатели докладывают жуткие вещи. Кое-где уже и до каннибализма дошло… Нет, Джеймс, полагаю, что какая-то из русских ракет все же упала где-то поблизости от нашего объекта.
— Или у противника были его точные координаты.
— Я и об этом думал. В конце концов, у русских тоже не простаки сидели. А скрыть приготовления такого масштаба от глаз «общественности» и газетных писак… Плохо… хотя чего-то подобного можно было ожидать.
— Жаль, сэр. Нам придется налаживать там все заново.
— Ну, по крайней мере, большинство этих дармоедов вскоре вымрет, если еще не передрались насмерть за кусок хлеба. Продовольственные запасы там и так-то были невелики, а уж сейчас… Что мы имеем от этого… как его… ну, от русского?
— Сценариста?
— Ну да! Он так и сидит в подвале, опасаясь высунуть свой нос на улицу?
— Сидит, сэр. Последние радиограммы были совсем уж паническими. Сил у него осталось мало, запасы продовольствия на исходе. Все планы Сценариста рухнули, и он теперь просит помощи от нас.
— А Санта-Клауса ему не выслать? Он совсем выжил из ума? Что этот деятель вообще о себе возомнил? Я что, должен отправить ему спасательную экспедицию? Других дел у нас нет? Подписался выполнить сложную задачу, получил под это дело приличные средства. А теперь облажался — и в кусты? Посылайте этого типа в задницу, Джеймс!
— Да, сэр, мы примем соответствующие меры. Так или иначе, но он свое отработает…

— Смирно!
Шеренги солдат во флектарне качнулись и замерли. Глаза стоящих в строю людей уставились на группу офицеров перед ними.
— Герр майор! — гауптман Кашке повернулся к своему командиру. — Батальон по вашему приказанию построен!
— Вольно, гауптман!
— Вольно! — гаркнул тот, поворачиваясь к строю.
По шеренгам снова прокатилось движение, кое-кто из солдат расслабился и на американский манер сцепил руки за спиной.
— Так… — майор сделал вперед несколько шагов. — Была команда «Вольно», или я что-то не так сказал?
Он обвел глазами строй.
— Гефрайтер! — Стоявший неподалеку ефрейтор вздрогнул, настолько резким и жестким был оклик офицера. — Ко мне!
Печатая шаг, тот вышел из строя и, остановившись перед майором, отдал честь.
— Ефрейтор Ранке, герр майор!
— У вас странная строевая стойка, гефрайтер…
— Но…
— Что?!
— Виноват, герр майор! — вытянулся ефрейтор. — На строевом смотре базы так стоят все солдаты гарнизона!
— Вы — не все, Ранке! Прежде всего те, кто здесь присутствует, немецкие солдаты! Во всяком случае, были ими раньше. Так что рекомендую напрячь память и вспомнить, как должен стоять в строю настоящий немецкий  солдат.
— Так точно, герр майор!
— Встать в строй!
— Яволь!
Хрустя подошвами ботинок по щебенке, Гратц молча прошелся вдоль строя. Резко развернувшись, остановился.
— Мы еще не знакомы, майне херрен… но ничего, это дело поправимое. С сегодняшнего дня — я ваш командир! Майор Гюнтер Гратц, если еще кто-то не в курсе дела. Второй отряд подразделения «GSG-9». Мои товарищи — отныне ваши командиры и инструкторы, тоже оттуда. Вопросы есть?
В строю возникло и тотчас же затихло неясное гудение.
— Знаете, стало быть… — усмехнулся уголками губ новый комбат. — Это хорошо… меньше придется объяснять.
Солдаты, не произнося ни единого звука, стояли перед майором.
— Так вот! У вас есть десять минут. Только десять — и ни секундой больше! Те из вас, кто хочет рискнуть — и остаться, будут стоять передо мною после команды на построение. Те, кто не хочет, могут сложить свою форму — немецкую форму, — обвел глазами строй батальона Гратц, — вон там… и проваливать ко всем чертям! Они не хотят быть немцами — скатертью дорога, как говорят русские! Иначе говоря — пусть убираются! А на оставшихся — посмотрю я… и мои боевые товарищи. Возможно, что не все из вас заслужат право именовать себя немецкими солдатами. Ну, а те, кто этого достоин… с вас начнется восстановление Германии! Все поняли? Разойдись!
Шеренги дрогнули и рассыпались на мелкие группки людей.
Посмотрев на это, майор отошел в сторону и присел на большой валун. Хрустнула щебенка — сбоку подходил Кашке.
— Садись, Фридрих! — похлопал рукою по камню майор. — Тут хватит места.
— Спасибо! — гауптман присел рядышком. — Смотри, некоторые сбрасывают форму прямо на землю — спешат!
— Наемники… Чего ты от них хотел?
— Немцы…
— Они были немцами. Пока не продались этим заморским хлыщам.
— Смотри, Гюнтер, генералу это может прийтись не по нраву!
— И даже наверняка, — кивнул майор. — Но он промолчит.
— Почему?
— Ему нужно пушечное мясо, Фридрих! А своих солдат он бережет! Как же — англичане! Есть, правда, еще и американцы — но я им тоже не завидую.
— Отчего же? Их же больше!
— Было больше, хочешь ты сказать. Сейчас там филиал преисподней. И им не до выпендрежки. Как правильно сказал генерал, авианосец на помощь уже не приплывет… Так что я бы на их месте не особенно задирал нос. Их полковник попробовал — сидит в гарнизонной тюрьме.
— Стало быть, нам тоже ничего не светит, а, Гюнтер?
— Как сказать, дружище… как сказать…

РАДИОГРАММА 
Седому 
Выдвигайтесь в район квадрата 24–18. Обеспечьте получение груза и приземление группы.
Монах.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ 
Отмечен радиообмен между неизвестным радиопередатчиком в районе квадрата 11–08. Обмен кодированный, шифр вскрытию не поддается. Длительность нахождения передатчика в эфире — пятьдесят восемь секунд.
Часовой.

— Майор! — Голос полковника в трубке телефона был сух и официален. — Локатор зафиксировал воздушную цель! Судя по скорости, транспортный самолет.
Минуту хлопаю глазами, с трудом выламываясь из сна. Блин, полтора часа как прилег! Что они, попозже не могли прилететь?
Бросаю взгляд на часы. М-м-да… скорее уж — пораньше. На часах половина пятого утра.
— Машину я выслал, — чуть добреет в трубке голос полковника. — Большой срочности нет, в зону поражения цель войдет еще не скоро — успеете доехать до нас.

В операционном зале «Дарьяла» я бывал только мельком, не до того. Да и делать это было незачем — локатор все равно не работал. Но после того, как запустили реактор, все вошло в привычную колею.
А это впечатляющее зрелище, однако! Что-то подобное я только в кино раньше видел. Доклады же операторов и вовсе звучали, как цитаты из фантастического фильма. Только имперских штурмовиков вдоль стен не хватало для полного антуража…
— Присаживайтесь сюда, майор! — приветливо машет мне рукой Лапин. — Здесь все сдублировано, сами увидите.
Сдублировано… что? И чего я должен увидеть?
Непонимающе смотрю на монитор компьютера. Какие-то точки, загогулины… ага, вот кольца — это так расстояние определяют?
— Цель низкоскоростная, — поясняет мне полковник. — По всем параметрам — транспортный самолет. Мы засекли его достаточно давно.
— Откуда он летит?
— Точку взлета засечь не удалось.
— Ну, хотя бы приблизительно?
— Со стороны Финляндии.
Так-так-так… А ведь транспортники, перевозившие десант и трофейное снаряжение, взлетели из Тампере… это ведь тоже где-то у финнов?
— Что будем делать?
Это полковник. Смотрит на меня выжидающе.
— Э-э-э… а я-то здесь при чем?
— Вы военный комендант — вам и командовать.
Вот, значит, как? Ну, что ж… щас кому-то поплохеет…
— Сбивайте его, товарищ полковник! Наши ведь оттуда лететь не могут?
— По имеющимся данным — нет. Да и по своим параметрам цель не соответствует — у наших крейсерская скорость другая. Система «свой-чужой» самолет также не опознает.
— Валите его!
Лапин делает знак кому-то сбоку.
— Резеда! Я — сто сорок второй! — бубнит в микрофон оператор за соседней стойкой. — Резеда! Одиночная цель — курс сто восемьдесят шесть! Высота — четыре тысячи триста, снижается!
— Цель вижу! — откликается динамик. — Захват произведен, сопровождаю!
Оператор оборачивается к нам. Почти синхронно с полковником я киваю.
Сейчас на позициях ракетчиков Морозова замерло все. Только чуткие антенны локаторов прощупывают небо своими импульсами. А вовремя мы им боезапас подвезли!
— Цель в зоне поражения! — хрипит динамик.
— Хреначь его! — рублю рукой воздух.
— Разрешаю открытие огня! — стискивает в руке микрофон оператор за стойкой.
— Приказ принял! Выполняю!
Мучительно медленно тянутся секунды… а что я хотел услышать? Звук стартующей ракеты? Или крик отчаяния в эфире? Не знаю…
— Цель поражена, — совершенно буднично сообщает голос из динамика. — Расход — одна ракета. Наблюдаю падение обломков.
Вот так выглядит война из-под надежных бетонных стен и крыш…

— А не хреново тут бабахнуло! — старший лейтенант Кадочкин сдвинул кепи на затылок. — Что ж такого они везли?
Пейзаж, расстилавшийся перед ним и его бойцами, действительно отчасти напоминал лунный. Вздыбленная земля, обгорелые остатки деревьев… Рвануло здесь весьма прилично.
Солдаты поисковой команды с сомнением оглядывали место падения самолета — найти тут хоть что-нибудь неповрежденное было весьма нелегко. Однако же выхода не было — полученный ими приказ двойного толкования не допускал. Поэтому, облегчив свою душу путем выстраивания сложных словесных конструкций, тщательно описывавших самолет и его пассажиров, Кадочкин приказал разбить временный лагерь и выставить оцепление. Мало ли… Пускай вокруг и тайга, но вот забредет кто-то посторонний на место падения… а там что-то опасное да уцелело… И куда этого умника опосля девать? Сразу хоронить — вроде бы и не за что, а в госпиталь волочь… далеко.
Вскоре от укрывшихся в распадке палаток потянуло вкусными запахами — дневальный разогревал на костре еду. Проголодавшиеся за несколько часов пути солдаты быстрее задвигали ногами, стремясь поскорее завершить первый проход места падения. Пока еще — не слишком тщательный, надо было сначала определить границы зоны поиска.
— Товарищ старший лейтенант!
Чертыхнувшись про себя, командир поисковой команды заспешил на голос. Боец стоял по пояс в какой-то ямке и призывно махал рукой.
— Что у вас, Корольков? — на ходу окликнул его старший лейтенант.
— Да вот…
Но Кадочкин уже присел на корточки около ямы. Присвистнул.
— Это кто ж такой будет-то?
На земле лежал труп человека в летном обмундировании. Добротная куртка на спине топорщилась от пробоин — он погиб еще в воздухе. Каким образом уцелело тело при пожаре — бог весть! Но вот уцелело же? И сейчас лежит перед бойцами.
Подоспевшие на помощь солдаты осторожно приподняли мертвого пилота и отнесли его в сторону. Старший лейтенант присел рядом и вытащил из кармана блокнот.
— Уфимцев, Волин! Давайте его осторожненько… Раздевайте для начала…

Командиру отдельного отряда специального назначения ГУФСИН России по республике Коми капитану внутренней службы Масленникову В. Я. 
РАПОРТ 
Докладываю Вам, что во исполнение полученного приказа поисковой группой под моим командованием был произведен осмотр места падения неопознанного самолета в квадрате 22–08. Осмотром установлено следующее:
1) Все члены экипажа и пассажиры самолета погибли в результате поражения самолета средствами ПВО и частично в результате падения воздушного судна на землю.
2) Группой обнаружены тела девяти членов экипажа (опознаны по характерной форме) и 23 (двадцати трех) пассажиров. Все пассажиры были готовы к выброске — надеты парашюты и подготовлено снаряжение. Судя по повреждениям, обнаруженным в процессе осмотра уцелевших фрагментов самолетного набора и обшивки, подрыв боевой части ракеты произошел неподалеку от хвоста самолета, со смещением влево относительно направления движения последнего. Вследствие этого большая часть десанта была поражена осколками и к высадке неспособна.
3) При падении самолета произошел взрыв топливных баков и перевозимого груза. Образовавшимся в силу этого, пожаром обломки и тела людей в значительной мере уничтожены или сильно повреждены. Относительно пригодными для осмотра остались тела двух членов экипажа и одного пассажира. Обнаруженные при них личные вещи и документы прилагаются.
4) Обнаружены и изъяты два электронных носителя информации.
5) На месте падения самолета подобрано 7 (семь) единиц стрелкового оружия. Три винтовки «НК-416», два пистолета «USP» и два пистолета «Beretta-92». Все прочее оружие уничтожено или сильно повреждено.
6) Обнаружено большое число стандартных упаковок пищевых рационов НАТО. Значительная их часть утрачена в результате падения, но уцелевшие вполне пригодны для использования. Пищевые рационы приготовлены для транспортировки.
7) Различные экземпляры снаряжения пассажиров, пригодные для изучения и осмотра, подготовлены для транспортировки.
8) Организована охрана места падения самолета до прибытия специалистов и транспорта.
Командир отдельной поисковой группы Отряда специального назначения ГУФСИН России по Республике Коми старший лейтенант ВВ МВД РФ Кадочкин В. П.

Вот тебе и здрасьте! Новые гости на нашу голову. Именно что — на нашу! Хитрые подземные сидельцы за день работы умудрились расковырять электронные потроха трофейных носителей. И, чрезвычайно гордые своим трудом, поспешили явить его результат на свет божий.
— Не забыли, стало быть, своих-то? — разглядывает распечатку Тупиков. Ему уже чуток полегче, даже вставать начал. Что и говорить, стоило перевозить его в Рудный. Тут, слава богу, специалисты поопытнее полигонного главврача!
— Нет, товарищ генерал-майор. Надо думать — к ним помощь шла. А здесь кто-то ее встречать должен был.
— А что ж мало-то так?
— Да черт их знает… Правда, оружия в этот раз везли немного, видимо, знали о том, что большая часть местных негодяев погибла уже. Вот продовольствия — этого прихватили, да…
— Жаль, что встречающих этих не прихватили, — сожалеющее качает головой генерал. — А то как бы все хорошо вышло!
— Не кино, Михаил Петрович, так не подфартило.
— Но, как я думаю, майор, самолетов они уже больше не пошлют. Навряд ли их до фига и было-то, а уж после того, как третий в этих местах навернулся…
— Да, следующая группа наверняка по земле пойдет. Учтем, здесь уже нам воевать привычнее. Хотя и против самолетов я не возражаю — ракеты еще есть.
— Дай тебе только волю! — фыркает Тупиков. — Тут бы всех и закопал…
— Тайга большая… — пожимаю я плечами. — Места хватит.
— Так тайга же, а не погост! Нам тут жить, не забыл?
— Но я сюда никого и не звал! Сидели бы они там у себя… потише. А то ведь и впрямь осерчать можем!
Генерал усмехается и снова берет распечатку. Листает подшивку и что-то про себя бормочет. Умный он дядька, надо отдать должное. Скорее бы уж на ноги вставал, а то я, того и гляди, с копыт рухну от трудов непосильных. Спасибо Лапину да Калину — тянут на своих плечах нехилый воз повседневных забот. И здесь, в Рудном, тоже понемногу жизнь обустроилась — даже школа работает, вот!
Когда я первый раз об этом услышал, откровенно говоря, ушам своим поверил не сразу. Ну не укладывалась в моей голове такая информация! Тут вокруг черт знает что происходит, вообще непонятно, как еще все не посыпалось в тартарары, и вдруг — здрасьте, школа!
— А ты глаза-то не таращи! — серьезно выговаривает мне Ноздрев. — Это воевать да глотки резать — ума большого не треба. А детей учить, чтобы из них нормальные люди выросли, а не головорезы, — это, брат, не каждому дано!
— Демьян Семенович, да я разве что говорю? Просто непривычно как-то… неожиданно…
— Это, друг мой ситный, война — неожиданно. А учеба — она по плану! И раньше бы начали, кабы не мерзюки эти…
— А с учителями у нас как?
— Не шибко… — грустнеет на глазах Семеныч. — Писать-считать — это есть кому обучить. А вот серьезнее что…
Почесав в затылке, предлагаю ему потеребить на эту тему Рашникова. Там мужики умные сидят, авось чем и подсобить могут.
Вопреки моему ожиданию, профессор не только согласился, но и прислал к нам троих грамотных и языкастых парней. Работать они станут вахтовым методом — по месяцу. Потом их сменит другая троица.
Прислал своих спецов и Калин — тоже троих.
Хм, у нас тут даже и не школа, а какой-то технический колледж получается! Что, впрочем, никого из местных ничуть не огорчает. Ребятишек прислали даже из Печоры. Один хрен, в городе теперь долго не жить, родители потихоньку перебираются в окрестные селения. Кто-то переезжает в Рудный, кто-то в Усинск — там потихоньку тоже все оживает. Иной раз, завертевшись за всеми заботами, даже начинаю забывать о том, что где-то лежат в развалинах целые города…
Слегка обескураженный этой мыслью, делюсь своими наблюдениями с Галиной.
— А что ж ты хотел? — сидя у окна, она штопает мою рубашку. — Война, Сережа, это состояние неестественное для человека. Вот и отключает голова-то воспоминания такие…
Ну, вот станцуй она сейчас танец живота — и то так не удивился бы! Из чьих уст такое услышать только не ожидал — но не от Гадалки же!
Она сейчас без своей формы и оружия, в домашнем халатике, который притащили ей наши медсестры. Совершенно мирный вид… если забыть все то, что я про нее знаю.
— Галя, да ведь постоянно что-то мне об этом напоминает!
— Так ты и не робот, чтобы совсем без эмоций на все реагировать. Вот и включает сознание свои предохранители. Нельзя иначе, перегоришь…
Отложив в сторону шитье, она встает с места и, подойдя поближе, присаживается на подлокотник старого кресла, в котором сейчас сижу я. Прижимается ко мне боком и нежно поглаживает по голове:
— Не комплексуй, ладно? Все правильно будет…

Лязгнула стальная дверь, и майор поднялся навстречу входящему генералу. Стюарта сопровождал подтянутый капитан с ноутбуком в руках.
— Герр генерал-лейтенант!
— Присаживайтесь, Гюнтер. Как ваше самочувствие? Высыпаетесь? А то мне уже о вас всякие чудеса докладывают… По ночам не спите, да и другим не даете тоже…
— Учеба, герр генерал-лейтенант.
— А не слишком ли она у вас… жестокая, майор? За две недели — девять человек пострадали и один разбился насмерть!
— Пострадавшие вернутся в строй в самое ближайшее время, — пожал плечами немец. — А что, герр генерал-лейтенант, разве лучше, если такие оплошности они допустили бы в бою? Здесь хоть могилы копать не пришлось…
— Одну пришлось.
— Одна — не десять.
— От вас ушло двадцать восемь человек!
— Балласт. Хотите сказать, что в других подразделениях от них больше толку?
— Хм… Нет. Тут я возразить вам не могу. Кофе хотите?
— С молоком.
— Разумеется, — Стюарт кивнул. — Как видите, я ваши предпочтения не забыл! Мортимер, друг мой, распорядитесь…
Молчаливый капитан тенью исчез за дверью. Буквально через пару минут он вернулся в сопровождении стюарда. Тот молча сервировал стол, поставив около майора горячий кофейник. Налил генералу чай, поправил вазочку с бисквитами и притворил за собою дверь.
— Угощайтесь! — взял со стола чашку Стюарт. — Пока у нас еще есть настоящий бразильский кофе…
На минуту в комнате воцарилась тишина. Затем тихо звякнули аккуратно выложенные на блюдца ложечки, а собеседники поднесли чашки к губам и отпили по глотку.
— Хорошо! — Генерал откинулся на спинку кресла. — Нечасто так получается — посидеть за чашкой чая…
Немец молча наклонил голову в знак согласия.
— А скажите-ка мне, Гюнтер, отчего все же вы так жестоко тренируете своих солдат?
— Вы позволите мне быть откровенным, герр генерал-лейтенант?
— Разумеется! И даже попрошу об этом!
— Все очень просто, герр генерал-лейтенант. У солдат должна быть цель, ради которой они готовы сложить головы. Что может являться для них такой целью сейчас?
— М-м-м… вы это знаете?
— Уж точно — не деньги. И прошу меня простить, герр генерал-лейтенант, не величие Англии — им оно не очень-то интересно.
— А то, что они среди всего этого бардака имеют кров и пищу, — этого недостаточно?
— Чтобы рисковать жизнью? Нет. Как вы полагаете, хорошо подготовленный солдат долго будет пребывать голодным и разутым? Даже будучи в одиночестве? Или вы думаете, что его будут чрезмерно угнетать страдания окружающих?
— Хм… сомневаюсь.
— Я тоже. А вот за право стать первым  среди нового мира… Человеком, от которого зависит (пусть и в небольшой степени) судьба этого новообразования… за это можно рискнуть головой.
— Но таких людей не может быть слишком много!
— Так ведь и база у нас не резиновая. Да и не все дотянут до этого момента, как вы понимаете.
— А вы сами? Постараетесь дожить?
— Не постараюсь, герр генерал-лейтенант. Доживу.
Майор сказал это совершенно будничным тоном, но на его собеседников словно холодом повеяло, настолько несокрушимой уверенностью от него дохнуло. Наступило неловкое молчание.
Первым пришел в себя капитан:
— Сэр…
— Ах да! — встрепенулся Стюарт. — Майор, в какой готовности сейчас пребывают ваши люди?
— В недостаточной.
— Почему?!
— Это же бывшие наемники… Всему приходится учить заново. Вот было бы у меня полгода…
— Увы, Гюнтер, такого времени я предоставить не могу! Придется воевать тем, что у вас есть сейчас!
— Значит, будем воевать так, — кивнул немец.
— Мортимер! — обернулся генерал к капитану. — Покажите нам картинку.
На плоском экране ноутбука проступило изображение.
— Прошу внимания, господин майор! — повернул экран к немцу Мортимер. — Вам хорошо все видно?
— Вполне. Что это за объект?
— Это резервные склады, господин майор. Запасы на случай войны.
— То есть то, чего нам всем сейчас не хватает?
— Именно так, господин майор! И ваша задача — установить над ними контроль!
— И где же это благословенное место? — спросил Гратц, внимательно разглядывая изображение.
— Не так далеко, сэр, — ответил ему капитан, выводя на экран новую картинку. — Вот подробная карта…
— Ну да… — майор хмыкнул. — Неделя марша… и то, если дороги будут целыми и свободными.
— Гораздо меньше, Гюнтер! — возразил ему Стюарт. — У нас есть пока авиация, не забыли?
— Топливо у нас тоже пока есть?
— Для такого дела — найдем.
— А в чем тогда подвох, герр генерал-лейтенант? Зачем для этого использовать именно мое подразделение? На базе хватает и других солдат!
— Здесь есть одна загвоздка, майор… — Генерал потер рукою подбородок. — Вы вот эти пометки видели?
— Около складов? Видел. И что это такое?
— Это… в общем, там был лагерь беженцев.
— Был? А сейчас куда делся?
— Да, собственно говоря, никуда — там же и располагается. Только у них есть своя точка зрения на то, кому принадлежит это имущество.
— И кто эти беженцы? Очередные несчастные страдальцы от очередного африканского диктатора?
— Это косовары… не ужившиеся со своим правительством…
Майор только головою покачал.
— Да-а… только такого счастья нам и не хватало. Представляю себе, какое отребье там собралось.
— Не любите их?
— Нет. Всякий раз, когда мы сталкивались с этими негодяями, они либо готовились к преступлению, либо пытались сбежать после его совершения. Как они узнали про склады?
— Э-э-э… — Генерал оглянулся на капитана: — Мортимер…
— Лагерь был сознательно расположен в этом месте. У некоторых… политических деятелей возникла мысль о том, что косовары, будучи должным образом экипированы и оснащены, могут стать серьезной военной силой… — тщательно выбирая слова, произнес капитан.
— У политических? — прищурился немец. — Ну-ну… хотел бы я на них посмотреть теперь…
Генерал поерзал в кресле.
— Как бы то ни было, Гюнтер, — они на складах и отдавать их нам не хотят.
— Сколько их там?
— Мужчин — около восьмисот человек. Теперь, возможно, что и больше — они успели отправить гонцов за помощью.
— Мужчин? Так там и женщины есть?
— Есть, — кивнул капитан. — Около двух тысяч человек, включая стариков и детей.
— Вооружение?
— Легкое стрелковое — оно имелось на хранении. Преимущественно — еще советские образцы.
— Весело…
— Отказываетесь, майор? — приподнялся в кресле Стюарт.
— Я? — удивился немец. — С какой это стати? Какова моя задача?
— Разоружить этих мерзавцев и выгнать их с территории складского комплекса.
— Куда?
— Куда угодно — лишь бы подальше!
— Понятно. Применение нами силы?
— На ваше усмотрение. Ни в чем вас не ограничиваю — эти люди нам не нужны!
— У меня будет тяжелое вооружение?
— Зачем? У противника же его нет!
— Это в арсенале-то ничего не нашлось? — удивился майор.
— Но вы можете случайно повредить наши склады!
— Понятно… — кивнул Гратц. — Учтем и это. Постараюсь вас не разочаровать, герр генерал-лейтенант!
— Надеюсь, что ваши солдаты окажутся на высоте.
— Еще вопрос, капитан, — повернулся немец к Мортимеру. — Насколько я в курсе дела, все подобные склады прикрываются техническими средствами охраны. На этот счет предусмотрены соответствующие мероприятия. Были ли они произведены в данном случае? Не хотелось бы попасть на минное поле…
— А как же, сэр! Как только возникла угроза вторжения посторонних, охрана комплекса поступила по инструкции.
Майор понимающе кивнул. Автоматические устройства, установленные почти на всех военных объектах, в подобной ситуации обеспечивали уверенное перекрытие всего периметра на глубину около пятидесяти метров. Отстреливались, как правило, два типа мин. Обычные противопехотные нажимные и с натяжным датчиком цели. Система минирования, разработанная еще в 80-х годах прошлого века, считалась достаточно надежной.
— Как давно были выставлены минные заграждения?
— Неделю назад, сэр.
— Понятно… значит, нажимные мины уже деактивировались — они живут всего семьдесят два часа. А все остальные?
— Возможно, что и уцелели, но… косовары их прошли.
— Это как же?
— Обшили железом грузовики, обложили моторы и кабины мешками с землей и двинулись на них вперед. Колеса у них разорвало почти что сразу, однако машины продолжали движение на дисках. Большая часть машин была подбита охраной, но некоторые все-таки дошли. А после этого они выгнали на минные поля пленных и остатки местного населения… Так что мин там сейчас уже нет. Скорее всего, нет. За развлечением наблюдало все население лагерей… даже ставки делались — кто дальше пройдет.
— У вас есть там наблюдатель?
— Уже нет…
— Понятно, — майор встал. — Надеюсь, все материалы будут мне своевременно предоставлены, герр генерал-лейтенант?
— Не сомневайтесь, Гюнтер. Мы свою часть работы сделаем в срок. У вас есть двадцать четыре часа на подготовку.

— Смотри-ка, а этот рыжий еще держится! — Аджим Тарч опустил бинокль, который держал в руках, и повернулся к своему напарнику.
Тот, припав к станковому пулемету, с интересом разглядывал в оптический прицел происходящее на импровизированном ринге.
— Угу… а вот удар все-таки пропустил! Еще пару раз так зевнет — и ему крышка, противник у него серьезный!
Посреди когда-то идеально чистого, а ныне заваленного всяким хламом двора был на скорую руку сооружен ринг. Вбив в землю несколько кольев, между ними растянули колючую проволоку. Это ограждало площадку от обезумевших зрителей и добавляло остроты в поединок. Когда отброшенный сильным ударом боец налетал на ограждение, кровь щедро орошала все вокруг. Поэтому земля площадки была заляпана бурыми пятнами. Их никто не убирал — зачем? Наоборот, кровавые зрелища пользовались повышенным вниманием и всегда собирали целые толпы зрителей.
Для развлечения толпы на ринг выгоняли уцелевших пленников или проштрафившихся своих. У последних это являлось единственным шансом на реабилитацию. Выиграл два боя — свободен. И невиновен — искупил свои прегрешения. Пленные таковой возможности не имели. Они бились на ринге насмерть. Да и не только пленные, сюда мог попасть любой человек, которому не повезло столкнуться с патрулями косоваров. Так что чем-чем, а развлечениями обитатели бывшего лагеря беженцев были обеспечены. Ибо ничего другого просто не оставалось. Выехавшие на разведку группы бесследно исчезали, и назад никто из них еще не вернулся. Делать в округе было нечего, ближайшие уцелевшие селения разграбили и разорили уже давно. А когда на склады перебрались еще и соотечественники из соседнего лагеря, градус напряжения (и без того весьма приличный) еще более поднялся. Так что придумка с гладиаторскими боями оказалась весьма к месту и ко времени. Весь азарт и нетерпение толпы выплеснулись на ринг. Благо что мыслями о пропитании и дальнейшем существовании на какое-то время можно было пренебречь — склады могли прокормить гораздо большее количество народу.
Нельзя сказать, что никого из главарей бандитской вольницы не волновало будущее. Нет, такие мысли регулярно обсуждались на их совещаниях. Но никакого результата пока не принесли. Близлежащие города разрушены ракетными ударами, и желающих лезть в радиоактивные развалины пока не нашлось. Все попытки произвести дальнюю разведку успехами тоже не увенчались. Поисковые группы, выйдя за пределы действия трофейных радиостанций, уже не возвращались на связь. Что там с ним происходило — не знал никто. Спасти положение могла отправка серьезного отряда, который оставлял бы за собою, по мере продвижения, укрепленные посты с радиосвязью. Но это требовало привлечения большого количества людей — не менее трехсот человек, по самым скромным прикидкам. А где взять столько горючего и автотранспорта? Отдавать свои грузовики никто из командиров не хотел. Делиться запасами дефицитного топлива — тоже. Да и из кого сформировать такой отряд? Идея сборной группы провалилась немедленно — командиры желали отдавать своих бойцов под командование чужих еще меньше, чем грузовики. А отослать такую группу единолично означало ослабить свои позиции здесь. И только полный идиот мог предполагать, что соседи не воспользуются этим немедленно.
Громадные склады быстро поделили между внезапно возникшими группировками. Недавние «собратья по несчастью» (высланные властями Косова и других стран за совсем уж «выдающиеся» подвиги), еще вчера мирно ожидавшие очередной раздачи продовольственной помощи, в мгновение ока преобразовались в жестоких боевиков. И тотчас же разделились по враждующим бандам. Кто-то ухватил под себя склады с вооружением (правда, не очень многочисленные) и теперь только под совместным нажимом неохотно выдавал товарищам полагавшиеся им боеприпасы. А их требовалось много — лишь азартная пальба в воздух восторженных болельщиков ежедневно изводила по нескольку сот (а то и тысяч) патронов. Хорошо хоть гранатами не бросались…
Иные прочно обосновались на продскладах, кто-то подгреб под себя технику и автозапчасти. Своя группировка сидела и на топливном складе.
И никто не собирался жертвовать своими интересами во имя мифической общей цели…
— Хватит орать! — Хашим Олия постучал по столу рукояткой пистолета. — Вы что, полчаса потерпеть не можете? Думитреску, тебе больше всех надо?
Тот, к кому были обращены его слова, нехотя опустился на место. Невзрачный, но с сумасшедшими глазами румын только казался слабаком. На самом деле он был неплохим стрелком и опытным бойцом. Сам Олия пять раз подумал бы, прежде чем бросить ему вызов. Он еще помнил, как появился в лагере этот худощавый головорез…
В самые первые дни после катастрофы, когда еще никто толком не понимал происходящего, на шоссе, ведущем к городу, появилась колонна автомобилей. Много, около тридцати машин. На колонну с продовольствием она походила мало, на войсковой конвой — еще меньше. Там не попадались роскошные внедорожники.
Шлагбаум на въезде в лагерь не задержал грузовики ни на мгновение. Сбитый мощным бампером переднего тяжеловоза, он закувыркался в кювет. Втянувшись в лагерь, колонна притормозила.
Хашиму об этом донесли немедленно. Сев в машину, он прихватил с собою полтора десятка охранников, и небольшой кортеж двинулся на встречу с непонятными гостями.
Около переднего грузовика сидел на корточках невзрачный тип и что-то жевал. Распахнув двери кабин, за ним лениво наблюдали водители машин. Кто-то дремал, положив голову на руль.
— Ты кто такой? — наехал с ходу на невзрачного типа Олия. — Зачем шлагбаум сломал? Он денег стоит!
— Возьми, сколько тебе надо… — сквозь зубы процедил тот и бросил Хашиму под ноги пачку банкнот. — Если мало, не стесняйся, у меня еще есть…
Старший лагеря слегка оторопел. Формально лагерь считался албанским, и косовары составляли в нем большинство. Оттого и на важный пост был назначен именно представитель этой категории обитателей. Но имелись здесь и другие национальности. И если с испанцами и поляками можно было особо не считаться (их насчитывалось здесь совсем немного), то те же румыны являлись постоянной занозой в заднице. Ленивые и горластые, они постоянно требовали себе каких-то привилегий, ссылаясь на свою малочисленность. А уж спеси в них хватало… даже и с избытком. Малочисленные итальянцы отличались хорошей взаимной поддержкой и налаженными связями со своими соотечественниками. Конфликтовать с ними здесь  мог только очень неразумный человек. А Олия себя таковым не считал. Но показывать свою слабость на переговорах… нет уж, тут зевнуть нельзя…
— Чего тебе здесь нужно?
— Братья пригласили.
Ну да, здесь военное положение во всей красе. Так запросто можно завернуть на огонек к родственникам… Да еще в таком сопровождении.
— Короче, — поднял голову Хашим. — Тут частная территория, и борзеть никому не советую!
— Так и не борзей, — согласился гость. — Чего тебе от нас-то надо?
— Слушай! — стал понемногу закипать старший лагеря. — Ты приперся незваным, ломаешь наш лагерь да еще и грубишь старшим! Поучить тебя хорошим манерам?
По знаку Хашима охранники вскинули оружие. Высунулись автоматные стволы из-за углов близлежащих строений.
Гость лениво огляделся по сторонам. Вздохнул:
— Стрелять станешь?
— Нет, спинку почешу!
— Ладно, — кивнул его собеседник и не торопясь встал на ноги. — Пойдем…
В кузове переднего грузовика плотными рядами стояли бочки.
— Это бензин, — постучал по бочке гость. — В колонне полтора десятка бензовозов. Да и просто в кузовах стоят еще емкости с топливом. Как думаешь, если все это рванет, много ли тут уцелеет домов?
— Так и вам всем тогда крышка!
— Да, — согласно кивнул собеседник — Но и тебе тоже. Так что — будем стрелять или поговорим?
Дальнейшие переговоры с Думитреску протекали туго. К нему на помощь примчались местные соотечественники. Константин действительно приехал не сам по себе. Еще в первый день, когда хоть как-то работала связь, кто-то из его друзей успел с ним связаться. Сообразительный делец выслушал собеседника и мигом смекнул, какие выгоды он может извлечь из создавшегося положения.
— Короче, — подвел Думитреску итог переговорам. — Без бензина вы все вскорости загнетесь. Потеряете мобильность — и все. Склады, которые вы, кстати, так еще и не захватили, долго вас не прокормят. А ехать куда-то вам не на чем — топлива уже нет, вы все пожгли, тупо разъезжая по окрестностям.
— Оно есть на складах…
— Которые вы не взяли.
— Что ты хочешь?
— Все топливо — моя епархия. И то, что я привез, и то, что на складах. Мы сможем достать еще — у нас есть где взять. На этих условиях я согласен оказать вам помощь в штурме складов. Принимается?
Вариантов не было, пришлось принимать условия заносчивого румына. То, что нефть берут именно в Румынии, знали многие, и это добавило словам Константина должного веса и убедительности.
Он не соврал, и его парни действительно сделали немало. На штурм периметра пошли именно машины Думитреску. Оказалось, что он привез с собой не только топливо. Два грузовика были загружены металлическими листами, из которых и соорудили импровизированную броню.
Охрана складов сопротивлялась отчаянно, но… их было слишком мало, всего взвод. Никакой помощи они вызвать не успели (чего втайне опасался Олия) — в колонне пришел украденный армейский грузовик с постановщиком помех. Забив «белым шумом» все диапазоны, обитатели лагеря рванулись в атаку.
Когда уже все было закончено, на горизонте появился вертолет. Обеспокоенное длительным молчанием охраны неведомое начальство все-таки выслало винтокрылую машину на разведку.
Хватило ума подпустить грозного гостя поближе, ничем не выказывая своего недовольства. И когда вертолет заложил вираж над пологими крышами складских помещений, снизу разом ударило несколько сотен стволов. Арсенал к тому времени был уже вскрыт, и на вышки охраны успели затащить тяжелые пулеметы. Во двор повыскакивали автоматчики, с земли потянулись дымные следы выстрелов гранатометов…
Словом, далеко вертолет не улетел.
Впоследствии, когда во дворе построили ринг, невзрачный румын сам дважды на него выходил. И оказался безжалостным и умелым бойцом, показав недюжинную выучку и звериную жестокость.
Крови (своей и чужой) он не боялся и драться умел хорошо.
Вот и стояла сейчас перед Хашимом трудная проблема — как убедить румына?
Трезвомыслящий, несмотря ни на что, Думитреску ловко отбоярился от участия во всех разведывательных выходах. Машины дал, топливом помог. Но все его люди остались на местах, и никто из них не покинул казарм. Теперь, когда возникла необходимость формирования новой, более многочисленной экспедиции, Константин жестко отказал.
— Мы формируем новый конвой за топливом. Его и так сожгли слишком много, а зачем? Пешком до лагеря ходить уже невмоготу, обязательно на машинах ехать? Весь оставшийся у меня автотранспорт задействован в колонне. Исключение составляют три патрульные машины — но они также задействованы в охране лагеря и базы. Народу у меня мало — и все при деле. Могу помочь топливом. Все.
Так-то оно так…
Но, выводя из лагеря и со складов почти три сотни человек, Олия неизбежно ослаблял все прочие группировки, уже согласившиеся дать на это дело своих бойцов. Вопрос оставался только за румынами. Дай они своих людей — все были бы удовлетворены. В этом случае ни у кого не оставалось подавляющего перевеса сил. Но в случае отказа, как сейчас…
«Цыгане против румын не пойдут, их и так мало, да и с Думитреску — полное взаимопонимание. Но пятьдесят человек они ему в помощь дадут. Уже три с половиной сотни головорезов. Чехи? Эти будут против. Совместно с моими парнями — уже около пятисот человек. Поляки? Займут нейтралитет, как всегда. А это полторы сотни бойцов! Да всякая прочая шушера меньшего масштаба — около двухсот. Этим вообще все равно, кто у власти — была бы выпивка и развлечения. А кто у нас заведует выпивкой? Цыгане и заведуют. И развлекуха — тоже больше по их части…»
Положение становилось трудным. Но решать надо было сейчас, иначе авторитет вождя мог пошатнуться.
— Значит, так! — стукнул по столу кулак Хашима. — Патрульные машины, говоришь? Вот и славно — временно этот патруль приостанавливаем. Сам же говоришь — надо экономить бензин! Включаем эти машины в состав группы, идущей на разведку! Все согласны?
Ответом был нестройный хор одобрительных возгласов, в котором совершенно потерялись возражения румына.
— Извини, Константин, — развел руками главарь. — Сам видишь — все «за»!
Три патрульных джипа с тяжелыми пулеметами да полтора десятка бойцов — немного, но «сохранить лицо», как говорят китайцы, удалось. Удалось Хашиму. А вот Думитреску насупился. Но возражать ему было нечего, сам подставился под удар. Буркнув что-то под нос, он с грохотом отодвинул стул и встал:
— Все?
— Да, все! — также приподнялся главарь. — Решение принято — за дело, господа!
Обсуждающая что-то на ходу толпа главарей вывалилась во двор, и это не осталось без внимания дежурных охранников.
— Смотри, — толкнул Тарч локтем своего соседа, — вон командиры с брифинга вышли! Сейчас, как всегда, к рингу пойдут. Наверняка для них что-то особенное припасли!
— Ну, хоть будет на что посмотреть, — осклабился тот.
Охваченные предвкушением нового зрелища, они оба совершенно не смотрели по сторонам. Да и не они одни — на всех прочих постах часовые, вместо того чтобы наблюдать за своими секторами, увлеченно разглядывали внутренний двор. Да и что такого интересного могло происходить снаружи? Немногочисленные местные жители, не сообразившие вовремя унести ноги от опасного соседства, давно уже были должным образом «профилактированы» (как любил говорить Олия) и никакой опасности для бандитов не представляли. Да и раньше посторонних тут насчитывалось-то совсем ничего — лагерь «беженцев» и склады специально расположили в безлюдном месте. Устроители лагеря не питали никаких иллюзий относительно морально-этических качеств его будущих обитателей. И поэтому заранее изолировали их от контактов с окружающими. Во всяком случае, приняли для этого все возможные меры. Все более-менее крупные деревни, напуганные жестоким поведением бандитов, затаились и сидели молча, стараясь не привлекать к себе внимание.
Вот и не опасались более ничего часовые. На постах спали. Пили, ели и даже трахались — начальство на все смотрело сквозь пальцы. Главное, что хотя бы часть бесшабашной вольницы была занята каким-то делом.
Поэтому никто из дежуривших на постах бандитов так и не заметил молчаливые, почти невидимые в сумерках (электричество экономили, щедро освещая лишь внутреннюю часть двора) тени. Они бесшумно скользили по земле, прижимались к стенам и опорам сторожевых вышек. На секунду-другую задерживались в этих местах и вновь продолжали свое непонятное для постороннего наблюдателя движение. Впрочем, они не стали испытывать удачу и достаточно скоро растворились в надвигающейся темноте. Никаких видимых следов их присутствия не осталось…

— Девятнадцатый — Двадцать второму.
— На связи.
— Проверка аппаратуры. Даю картинку.
— Картинка пошла. Подкорректируйте изображение с шестой камеры — сильно смещено влево.
— Принял — с шестой.
— Вторая камера — неудачный ракурс.
— Нет возможности иначе установить — слишком людное место.
— Принято. По остальным камерам замечаний нет. Продолжайте работу.
— Принято. Конец связи.
— Конец связи.

А вокруг ринга бушевали болельщики. Очередной гладиатор вскинул к небу окровавленные руки, торжествующе пританцовывая на месте. Его ноги в тяжелых ботинках бухали по асфальту, временами попадая по телу поверженного противника. И тогда четкий звук удара по твердой поверхности сменялся глухим чавканьем. Но это никого не волновало — толпа была в восторге…

Утро наступало медленно и нехотя. Чуть заметный ветерок разносил по окрестностям остатки тумана. Понемногу зашевелились сонные обитатели складов и лагеря. Потянулись туда и обратно одинокие фигурки из числа тех, что не заслужили еще того, чтобы им предоставляли автотранспорт. Затарахтел дизель, и загорелись под навесами у ворот лампы. На площадке, где размещалась автотехника, началась возня — готовили машины к выходу.
Хлопнула дверь, и на центральной площади появился командир всего этого логова. Олия с утра был мрачен — толком поспать не удалось, сказалась вечерняя попойка с ближайшими соратниками. Хмурый и недовольный, он продолжал ожидать какого-нибудь подвоха со стороны Думитреску. Но румын сегодня был необыкновенно молчалив и собран. Против своего обыкновения, он не ввязался сразу в перепалку, а тихо присел на ящик чуть в сторонке. Стоявший сбоку охранник раскурил ему сигарету, и Константин молча задымил, демонстративно не обращая внимания ни на что вокруг.
Наконец нестройная колонна автомобилей вытянулась по направлению выезда со складов. Сонные боевики нехотя занимали места в кабинах. Заорали динамики магнитол, окончательно прогоняя остатки тишины. Выйдя на центр площади, Хашим торжественно поднял над головою руку и величественным жестом указал ею направление движения. Однако торжественного и величавого отправления не получилось — две машины столкнулись прямо в воротах. Никто из водителей не пожелал уступить дорогу, и оба джипа сцепились бортами. Напрасно надрывали глотки командиры: пассажиры и водители начали уже размахивать пистолетами и автоматами. И только пущенная поверх голов очередь из тяжелого пулемета слегка остудила забияк. Ворча под нос ругательства, они расползлись по своим местам, и разорванная пополам колонна кое-как тронулась в путь. Сплюнув на землю, Олия покинул площадку и ушел в свои апартаменты. Они располагались в офицерском блоке, в помещениях, где когда-то квартировало начальство базы.
Войдя в комнату, он налил полстакана виски и залпом опрокинул в себя обжигающую жидкость. Стало легче. Даже неприятные мысли как-то отошли на второй план.
Ладно… день начался. Хорошо или плохо — будет ясно позже. А пока что есть неотложные дела. А по случаю отъезда можно устроить парочку показательных поединков. Благо что материал для этого есть — не всех пленных пока отправили к праотцам.
— Рагим!
Стукнула дверь, и на пороге появился коренастый телохранитель.
— Шеф?
— Распорядись там… — Хашим покрутил в воздухе рукой. — Пусть подготовят парочку гладиаторов. Берите тех, что послабее, пусть разогреют публику. Толпа всегда любит кровь. Потом, когда они закончат, выпускайте вторую парочку. И все, на сегодня достаточно.
— Слушаюсь, шеф! — верзила кивнул и скрылся за дверью.
Через полчаса, когда динамики оповестили толпу о начале внепланового поединка, Олия появился во дворе. Зрители встретили своего главаря восторженным ревом и улюлюканьем. Подняв над головою руки, Хашим потряс ими, приветствуя собравшихся. Легко взбежав по ступенькам, поднялся на наспех сколоченное из досок возвышение. С него он обычно и обращался к своим соратникам. Толпа должна видеть своего лидера и слышать его голос.
— Друзья мои!
— А-а-а!
— Наши товарищи отправились в путь! К новой славе и богатствам! Мы все ждем их успешного возвращения! А пока… — он обернулся к воротам импровизированной тюрьмы и указал на них рукой: — Нас ожидает новое зрелище!
Распахнулись двери, и, подталкиваемые конвоирами, на улице появились первые гладиаторы…

— Здесь Шестой. Доложить о готовности.
— Цеппелин-один ожидает команды.
— Цеппелин-два — выдвинулись на исходные.
— Группа «Б» — готовы.
— Цеппелин-один на месте.
— Цеппелин-второй на позиции. Готовность подтверждаю.
— Минутная готовность всем! Тор — Шестому.
— На связи Тор.
— Изображение?
— В норме. Корректировка возможна.
— Всем «сеятелям»! Ждать команды! Цеппелин — работайте!

Шевельнулась куча хвороста неподалеку от стены складского комплекса. Толстый, увенчанный набалдашником глушителя винтовочный ствол приподнялся над землей.
Зашевелилась густая трава с противоположной стороны строений, и оттуда выглянула еще одна винтовка.
Чух!
Тяжелая крупнокалиберная пуля ударила в спину дежурного пулеметчика. Стиснув рукоятки своего оружия, он безвольно обвис, уронив голову на холодный металл. Обернувшийся на звук второй номер получил пулю в живот и скорчился на полу вышки, непроизвольно дергая ногами.
Ду-дут!
Брызнула кровью голова еще одного пулеметчика. Сообразив неладное, его напарник ничком рухнул на пол, пытаясь хоть как-то спрятаться за тонким жестяным листом ограждения. Уткнувшись лицом в разбросанные по полу окурки, он изо всех сил старался сделаться маленьким и незаметным.
Цок!
И в металлическом листе борта вышки появилось аккуратное отверстие.
Цок!
Цок!
А-ах! Пуля ударила напарника в грудь, выбив из нее собранный для крика воздух. Только сдавленный хрип вырвался наружу. Еще дважды звякнул металл бортика. Но больше никакого движения на вышке не происходило. В оптический прицел снайпер хорошо наблюдал ноги лежащего пулеметчика — их было видно сквозь щели, оставленные между полом вышки и листами обшивки. Туда обычно сбрасывали мусор, не затрудняясь его сборкой. Так что падение боевика на пол ничем ему помочь не могло…

— Цеппелин-один — Шестому.
— На связи.
— Работу закончил. Сектор чист.
— Принято.
— Цеппелин-два — Шестому.
— На связи Шестой.
— Подтверждаю выполнение. Вижу одиночную цель — ориентир пять.
— Идентифицируйте цель.
— Женщина. Движется к объекту. С собой несет сумку.
— Наличие оружия?
— Винтовка.
— Работайте.
— Принято… — Пауза в несколько секунд. — Сектор чист.
— Цеппелин, контролировать секторы. Работа по выявленным целям.
— Цеппелин-один, принял.
— Цеппелин-два, принял.
— Сеятели! Работаем!

Минометчики опустили в стволы заготовленные мины. Негромко хлопнули выстрелы.
— Здесь Тор! Плюс два!
Крутанулись маховички вертикальной наводки. Снова хлопнули выстрелы.
— Накрытие! Три снаряда — беглый!
Упавшие посреди плотной толпы мины собрали страшную жатву. Прорубленные осколками среди людей просеки мгновенно снова заполнились обезумевшими от страха зрителями. Новые разрывы легли чуть дальше, отсекая толпу от широкого проема ворот. Минометная батарея продолжала свою страшную работу с методичностью хорошо выверенного механизма.
— Здесь Тор! Левее три! Два снаряда. Так, накрытие. Правее два, дальше один. Есть. Так стрелять!
— Здесь Шестой. Цеппелин-один — выдвижение!
— Цеппелин-один, приступаю.
— Группа «Б» — Шестому.
— На связи.
— Обеспечить продвижение Цеппелина-один.
— Группа «Б» — выполняем!
Взревели моторы бронетранспортеров, и, сбросив маскировку, боевые машины одним рывком вымахнули на скат небольшого оврага. Они подошли сюда еще вчера вечером, и приданный им взвод саперов быстро затянул технику маскировочными накидками, сделав ее совершенно незаметной для посторонних. Во всяком случае — издали. А вблизи ее разглядывать никому не рекомендовалось. Любопытный мальчишка, вздумавший зачем-то заглянуть в овраг, так и остался лежать на его склоне…
Проскочив на полной скорости поле, техника подошла к воротам. Отсюда уже открывался вид на внутренний двор.
Жуткое это было зрелище… Разбросанные взрывами, посеченные осколками тела усеивали его практически повсюду. Но живые еще оставались. По подходящим машинам захлопали выстрелы, неуверенно протрещал пулемет, высекая искры из брони.
В ответ загрохотали автоматические пушки бронетранспортеров, выкашивая ливнем снарядов уцелевших обитателей складов.
— Цеппелин — группе «Б»!
— На связи!
— Держим ворота, подход свободен.
С грохотом распахнулись ставни, и в открывшемся окне появился рослый, с залитым кровью лицом, мужчина. М-249 в его руках казался легкой игрушкой. Ударившая в упор пулеметная очередь повалила на землю нескольких подбегавших солдат в пятнистой форме. Откликнулись штурмовые винтовки в руках их товарищей, и стрелявший словно переломился в поясе. В опустевшее окно влетела ручная граната. Резанул по ушам женский вопль, оборванный громыхнувшим разрывом. В окно уже деловито запрыгивали люди с оружием. Дверь справа? Гранату туда… Проход слева — еще одну. Коридор — прочешем плотным огнем. Кто-то выскочил из двери и убегает по коридору… убегал. Боевик? Оружия не видно, но гранату в кармане он ведь мог иметь?
Прикрываясь бронированными боками техники, солдаты методично прочесывали громадный двор. Во все подозрительные места щедро летели гранаты. Наступательные — ибо никто не хотел разрушать строения и портить имущество.
— Шестой — Цеппелин-один!
— На связи.
— Входные ворота и привратные помещения под нашим контролем. Дальнейшее продвижение осложнено плотным огнем противника. Несем потери.
— Понял вас. Закрепитесь. Цеппелин-два — Шестому.
— На связи Цеппелин-два.
— Вариант три. Как поняли?
— Понял вас, Шестой. Вариант три. Работаем. Тор, как обстановка?
— На связи Тор. В вашем квадрате наблюдаю разрозненные очаги сопротивления. Прикроем вас минометным огнем.
Глухо кашлянули минометы, и облака разрывов встали около стоянки автотранспорта. Сейчас она была полупустой, техники осталось мало.
Осколки стальной метлой прошлись по уцелевшим пока автомашинам. Вскрикнул и обвис в кузове грузовика боевик в красной рубашке, только что упоенно поливавший въезд во двор из тяжелого «Браунинга» М2. Пулемет беспомощно задрал к небу свой горячий ствол. Уткнулся лицом в приклад автомата еще один товарищ пулеметчика. Рухнул, сраженный на бегу стальным вихрем, молодой парень с карабином.
— Цеппелин-два — Тору.
— На связи Цеппелин-два.
— Почистили вам проход. Даем еще один залп — и можете начинать выдвижение.
Над стеной, окружавшей склады с тыльной стороны, что-то мелькнуло. Качнулись и остановили свое движение верхние концы пожарной лестницы. Обрадованный мужчина с автоматом наперевес вскочил на ее ступеньки и осмотрел окрестности. Увиденное его вполне успокаивало. Здесь не наблюдалось никого и ничего. Только очень внимательный взгляд мог различить спрятавшихся около забора спецназовцев из «GSG-9». Совершенно скрытые из глаз маскировочными накидками, они держали забор под прицелами своего оружия. Нельзя сказать, что появление автоматчика стало неожиданностью, но первым его заметил все-таки снайпер…
Фухнула винтовка, и тело беглеца повисло на гребне забора. Подскочивший спецназовец выдернул чеку и ловко перебросил через забор к подножию лестницы ручную гранату.
Громыхнул взрыв. За забором заорали сразу несколько человек — надо полагать, граната легла прямо в кучу беглецов. В ответ на голоса полетели еще две. Крики стихли.
Оценив обстановку, командир группы отменил подрыв стены — незачем было оповещать о своем прибытии на поле боя столь явным образом. Да и дыра в этом случае заставляла оставить здесь несколько человек для ее охраны. Приказ же был однозначным — никто не должен отсюда уйти! Подскочив поближе, бойцы ловко накинули «кошку» на перекладину лестницы и мигом перетащили ее к себе.
Взлетевший наверх спецназовец пулей приземлился по ту сторону забора. Задергались в его руках пистолеты, посылая пули в лежащих рядом людей. Некоторые из них еще были живы. Но… у них имелось оружие. В руках или на земле рядом с ними. Опытный фельдфебель не хотел рисковать, подставляя свою спину выстрелу недобитка.
— Чисто!
По ступеням лестницы загрохотали каблуки бойцов. Перебравшись через стену, каждый из них, строго выполняя полученное указание, отбегал в сторону, занимая предписанное место. Упав на землю, он тотчас же брал на прицел свой сектор ответственности.
Тихо хлопнул приглушенный супрессором выстрел. Подкосились ноги у долговязого худого парня, выбежавшего из-за угла ближайшего строения. В руках он тащил какую-то коробку. Сделав несколько неуверенных шагов, носильщик осел на землю. Бегущий следом пожилой мужчина, не успев удивиться произошедшему с товарищем, в свою очередь получил две пули в живот и упал неподалеку.
Быстро разбегаясь по сторонам, спецназовцы методично зачищали все попадавшиеся им на пути строения. Людей там оставалось мало, большинство уцелевших обитателей складов устремились к воротам — там кипел бой. А с этой стороны было относительно тихо. Да, иногда тут что-то взрывалось, но ведь минометы вели огонь по всей территории складов? Именно поэтому Олия (чудом выживший при минометном обстреле) и не оставил тут серьезных сил. Все, что еще у него уцелело, он бросил на защиту входа — никаких других укрепленных позиций, на которых еще можно было бы держаться, больше не имелось. Хашим понимал — прорвись бронетехника на площадь, на обороне базы можно ставить крест. Необъяснимое молчание пулеметов на вышках подсказывало ему, что противник попался опытный и умелый. Ну, что ж… с такими тоже приходилось воевать. Не просто же так собрали здесь в свое время бывших боевиков? Да, у них не имелось такой выучки. Зато присутствовало кое-что другое… чего не могло быть у солдат регулярной армии.

Прорвавшись сквозь горловину ворот, атакующие быстро выбили из ближайших построек всех их обитателей. Кто сопротивлялся, лег на месте. Попытавшиеся убежать — усеяли своими телами площадку перед воротами. Не выжил никто.
Неожиданным препятствием стало здание столовой. Стоявшее посередине прохода, оно являлось своеобразной пробкой. Дорога огибала здание с двух сторон. Проходившая мимо бронетехника неминуемо подставляла борта под огонь. А прятавшиеся за задними стенами столовой гранатометчики такой возможности упускать не собирались. Подбитый бронетранспортер наглядно это демонстрировал.

— Шестой — Цеппелину-один.
— На связи.
— В окнах столовой вижу людей. Гражданские лица, стоят у раскрытых окон. Из-за их спин по нам стреляют. У противника имеются противотанковые гранатометы. Нами потерян один бронетранспортер. Атака в лоб затруднена.
— Цеппелин-один, понял вас. Закрепитесь на позициях, ожидайте указаний. Огня не прекращать, задействуйте своих снайперов. Группа «Б» — Шестому.
— На связи.
— Задействовать Носорога. Как меня поняли?
— Понял, приступаю к исполнению.

Взревел мотор боевой машины, стоявшей пока еще на прежнем месте — в овраге. Массивное ее тело, покачиваясь на неровностях почвы, устремилось на звуки выстрелов.

Легко пройдя сквозь ворота, она сбавила скорость. Осторожно продвигаясь вперед, вышла на позицию…
— На связи Носорог. На месте, цель вижу.
— Носорог — Шестому. Подтверждаю цель — здание столовой.
— Носорог принял. Выполняю.

Шевельнулась башня. Толстый ствол орудия описал полудугу, выбирая конкретную цель.

— Хашим! — упавший рядом телохранитель еле переводил дух. — Они пригнали танк!
— Вижу… — не отрывая глаз от бинокля, процедил сквозь зубы главарь. — Пугают… Позади столовой расположены здания складов — оружейного в том числе. Выстрелят из пушки — снаряд может попасть и туда. В этом случае — конец всему. Нет, они не станут стрелять. Вышлют парламентера, тогда и посмотрим, кто это тут такой резвый отыскался…
— Но их снайперы стреляют и сейчас!
— У них работа такая… — пожал плечами Олия. — Ничего, скоро перестанут.
— Но у нас есть потери!
— Пошли подкрепление, не мешай мне своими вопросами! С колонной связались?
— Да, они развернулись и идут сюда.
— Вот и здорово. Часок мы еще продержимся, потянем переговоры. А когда подойдут наши ребята, посмотрим… Группа на поиск минометов ушла?
— Да, взяли лестницу и ушли к забору.
— Ну, хоть что-то! — кивнул главарь. — Ладно, иди…
И он снова осторожно выглянул из-за уступа стены.

Ф-ф-у-х!
Струя пламени, вырвавшаяся из толстого ствола, ударила точно в окно, из которого, прикрываясь стоящим в нем парнем, выглядывал пулеметчик. Комната вспыхнула вся разом, словно кто-то разлил по полу бензин. Да так оно, по правде говоря, и было. Только вот температура горения огнесмеси существенно превышала таковую у обычного моторного топлива.
Дымная струя пламени влетела и в соседнее окно. Оттуда раздались истошные вопли. А толстый ствол продолжил свое движение, выискивая новую цель…
Хлопнул гранатомет — кто-то из боевиков от отчаяния выпустил гранату прямо из окна. Попасть ему не удалось, зато в данную комнату (после подобного неразумного поступка) можно было больше не стрелять — боеспособных в ней уже не осталось.
Снова прошипел огнемет.
Из здания, словно подстегнутые кнутом, вырвались люди. Бросая на бегу оружие и снаряжение, они изо всех сил пытались спасти свою жизнь, укрывшись где-нибудь в другом месте. Увы, это мало кому удалось…
— Шестой — Цеппелину-один.
— На связи.
— Вижу белый флаг — противник высылает парламентеров.
— Цеппелин-один, группа «Б» — прекратить огонь, принять парламентера. Цеппелин-два, работу продолжать. По возможности — тихо. Пленных не брать, свидетелей не оставлять. Выдвигаюсь к Цеппелину-один.
— Цеппелин-один, принял.
— Цеппелин-два, продолжаю выполнение задачи.
— Группа «Б» — приказ понял.

Сжимая в руке древко белого флага, Олия неторопливо двигался к воротам. Незачем спешить, сейчас время работает на него. Да… фокус с огнеметом у штурмующих удался на славу! И где они только раскопали такую хреновину? Должно быть, очень старая машина, Хашим даже не слышал, чтобы такие вот штуки еще где-то оставались. Ладно, со столовой не прокатило… Надо посмотреть, что они сделают дальше. Здесь еще достаточно мест, где огнемет использовать нельзя. Там-то и укрепятся косовары, пока переговорщики будут морочить голову командиру штурмующих. Тут не только сам Олия — еще и Джетмир присутствует, а у него язык подвешен нужным образом. Недаром он в свое время даже учился где-то — умеет мастерски навешать лапшу на уши кому угодно. Неспроста его всегда выдвигали в переговорщики — умел парень выторговать нужные условия. Вот и сейчас пусть отрабатывает свой хлеб! Главное — протянуть подольше, скоро уже подойдет колонна…
Из-за стоящего впереди бронетранспортера выдвинулась фигура солдата. Оглядев подходящих парламентеров, он молча отступил в сторону и махнул рукой — можно проходить. Однако сразу же за бронетранспортером подошедших остановили и самым тщательным образом обыскали. Забрали даже карманные расчески. И только после этого пропустили их дальше. Двигаясь вслед за провожатыми, Олия оглядывался по сторонам. Большого количества солдат он не заметил. В этом были как положительные, так и отрицательные стороны. То, что небольшая по численности группа смогла нанести косоварам столь тяжкие потери, однозначно свидетельствовало об их высокой боевой выучке. Так что к тому моменту, когда вернется ушедшая колонна, соотношение сил поменяется не в пользу нападающих. Это безусловно плюс. Но у них есть бронетехника и минометы. Ну, положим, с бронетранспортерами еще можно как-то пободаться: гранатометов на складах достаточно. А ушедшая на разведку группа, несмотря на свою малочисленность, сможет доставить массу неприятных ощущений минометчикам противника. Хашим не был специалистом в артиллерийском деле, но знающие люди подсказали ему, что так быстро и на относительно небольшие расстояния переносить огонь минометчики смогли бы только в одном случае: если бы находились где-то неподалеку. Иначе, в силу объективных причин, мины ложились бы с большим разбросом. Просто по закону рассеивания. Однако же неведомые стрелки каждый раз попадали именно туда, куда хотели. В этом, кстати говоря, было что-то непонятное. Огонь явно кто-то корректировал. Но вот засечь этого корректировщика до сих пор не удалось. Ну, ничего. В ушедшей группе опытные ребята, прошедшие огонь и воду. И они сумеют доставить достаточно неприятностей минометчикам противника. Тут уж никакое мастерство стрельбы на дальнюю дистанцию им не поможет. На близком расстоянии такое искусство бесполезно.
Завернув за угол небольшого дома, парламентеры лицом к лицу столкнулись с пожилым офицером. То, что это именно офицер, можно было понять, даже не глядя на знаки различия. В каждом движении чувствовалась непоколебимая уверенность человека, имеющего право отдавать приказы и требовать их неукоснительного исполнения.
— Присаживайтесь, господа, — негромко произнес офицер, указав на лежащий на земле бетонный блок. — Слушаю вас.
— Чем вызвано столь бесцеремонное и варварское нападение на мирных граждан?! — взял быка за рога Джетмир.
— А вы где-то нашли мирных граждан? — удивился офицер. — Не откажите мне в любезности, покажите хотя бы одного.
— А у вас нет глаз, господин офицер? Извините, не знаю вашего звания и имени, но вы могли бы их рассмотреть невооруженным глазом. В столовой, которую вы сожгли, были…
— Вооруженные бандиты и их пособники, — кивнул офицер. — Можете звать меня по званию: господин майор. Если вас так интересует моя фамилия, милости прошу: Гюнтер Гратц. Еще вопросы?
— Назвать человека бандитом и преступником может только суд, господин майор!
— Которого в радиусе трехсот километров я что-то не наблюдаю, — осклабился Гратц. — Да и, откровенно говоря, у меня нет никакого желания тащить вашу банду негодяев на разбор к ближайшему судье. В условиях военного времени такие вопросы решает старший офицер. В данном случае — это я.
— Но это незаконно! Мы будем жаловаться!
— Господу Богу, полагаю? Не имею никаких возражений, можете начинать прямо сейчас. Со своей стороны обещаю вам максимально приблизить тот момент, когда вы сможете предстать перед Создателем лично.
— Но это произвол! — не выдержал Хашим.
— Да, — кивнул майор. — А вы ожидали по отношению к себе чего-то иного?
— Но здесь находятся женщины и дети!
— И их вооруженные родственники. Короче, господа: совершенно не намерен разводить здесь церемонию с переговорами на международном уровне. У вас есть ровно полчаса, чтобы покинуть незаконно занятую вами территорию. Само собой разумеется, что никакого оружия я вам вынести не дам. Более того, каждый выходящий может унести с собой только свои личные вещи. Разумеется, в их число не входят предметы военного снаряжения и имущества, включая форму. Это единственное мое предложение, которое не подлежит никакому обсуждению.
— Вы хотите сказать, господин майор, — снова вступил в разговор Джетмир, — что вы выгоняете нас всех под открытое небо?
— Вы удивительно прозорливы. Скажу больше, по моему приказу все постройки в бывшем лагере беженцев будут подожжены и уничтожены со всем имуществом, которое в них находится. Раз его не взяли с собой его бывшие хозяева — оно им более ни к чему. Усвойте одно, господа: вы здесь жить не будете!  Возвращайтесь туда, откуда вы пришли. Вас сюда никто не звал.
— Но ваше правительство… Именно оно разместило нас здесь.
— Можете ему и пожаловаться. Не смею вам мешать.
— А если мы откажемся уходить?
— Тогда мои солдаты выступят в роли могильщиков. Это если у ваших людей хватит нахальства сопротивляться. Во всех ситуациях те из вас, кто останется жив, выполнят мой приказ.
— И ваши солдаты, майор, выполнят такой приказ? Это бесчеловечно!
— Да, — кивнул офицер. — Собственно говоря, они и сейчас его выполняют.
Оба парламентера переглянулись. Переговоры явно пошли не так, как планировалось, и было совершенно непонятно, что же делать дальше. Принять ультиматум Гратца? Проще уж сразу сунуть голову в петлю. По крайней мере, в этом случае смерть будет не столь болезненной. Продолжить сопротивление? Шансов на выигрыш и раньше-то было не слишком много… А тянуть время переговорами явно не выйдет. Немец совершенно не настроен на конструктивный диалог.
— Вы обрекаете на смерть наших женщин и детей! Топчите ногами нашу честь! А вы никогда не задумывались над тем, что поставленный в такие условия человек способен на невозможное?
— Задумывался. И такую возможность учел. Хочу сразу вам сказать: моей основной задачей является вовсе не освобождение складов. Как вы, должно быть, понимаете, эти склады далеко не единственные. А вот ваша банда — явление в своем роде уникальное. И неповторимое. В том плане, что мне совершенно не нужно, чтобы кто-то по вашему примеру создавал подобные отряды. Акция над вами — это предостережение всем остальным.
— Вы поплатитесь за это, — медленно проговорил Джетмир. — Не считайте себя всемогущим…
Майор внезапно поднял глаза на него и сделал два быстрых шага.
— Так-так-так… А эти интонации мне знакомы…
Он поднял руку и растопыренной ладонью прикрыл лицо переговорщика. Остались незакрытыми только глаза.
— Вот оно, значит, как… В таком виде я вас узнаю. То-то я и смотрю, что ваш голос мне знаком.
— Не понимаю вас, — попятился Джетмир. — Я никогда с вами не встречался!
— А три года назад в Гамбурге? Там наркоторговцы, застигнутые в момент передачи товара, ворвались в близлежащую школу и взяли в заложники целый класс. И тогда с их стороны на переговорах присутствовал очень похожий на вас господин… Надо же, как тесен мир!
— Вы ошибаетесь! Я не был в Гамбурге в это время и не представляю, о чем идет речь.
— Урсула… Помните ее?
— Какая такая Урсула? Не знаю никакой! Вы меня с кем-то путаете, майор!
Вместо ответа Гратц протянул руку и задрал рукав на правой руке Джетмира.
— Ну да, вот он и шрам. Она успела вас тогда укусить за руку. А вы плохо умеете стрелять, господин террорист. Она прожила еще шесть часов и успела подробно описать вас всех.
Собеседник майора побледнел. Ему явно было не по себе.
— Тор — Антону-два. Вижу группу людей с оружием. Численность — порядка сорока человек. Направление перемещения — от оружейного склада, из квадрата 11 в квадрат 17. Открываем огонь, будьте внимательны, не выходите из-за укрытий.
— Антон-два — Тору. Понял вас.
Первая мина упала с небольшим недолетом — осколки скосили лишь одного боевика. Корректировщик сообщил поправки, и следующие легли уже точнее. Бросая оружие и снаряжение, уцелевшие боевики бросились назад. Но до спасительной двери добежать успели немногие. Они уже поняли, что минометчики стреляют исключительно по открытой местности, опасаясь попаданий в строения складов, и поэтому те могут послужить укрытием. Увы, но об этом знали не только косовары…
Когда до спасительной двери осталось совсем немного, из-за угла, пристраиваясь в спину бегущим, вывернулись молчаливые фигуры в масках. Никому из уцелевших боевиков не пришло в голову посмотреть назад. Что там можно было увидеть, кроме трупов погибших товарищей?
Передний из боевиков, добежав до массивной двери, забарабанил в нее условным стуком. Скрипнув несмазанными петлями, она распахнулась. Обрадованные близким спасением, люди рванулись внутрь, толпясь в проходе и мешая друг другу. И никто из них не обратил внимания на мелькнувшие над головами черные шары светозвуковых гранат…
Строенный взрыв, казалось, способен снести крышу у здания — настолько мощно ударило по ушам находящихся внутри склада людей. А яркие вспышки, прорезавшие его полумрак (генератор перестал работать еще в начале обстрела, и пришлось обходиться ручными фонариками), совершенно дезориентировали всех, кто попал под удар гранат.
Опустив на лица наглазники ноктовизоров, спецназовцы рванулись внутрь. Глухо хлопнули первые выстрелы МП-5.

— Что такое? — Хашим непроизвольно обернулся на звуки разрывов. — У нас ведь перемирие, господин майор! Вы не забыли?!
— Которое совершенно не предусматривает того, что за это время вы попытаетесь усилить свои позиции, — невозмутимо отпарировал офицер. — Я не припоминаю, чтобы кто-то давал вам на это разрешение. Личную неприкосновенность парламентерам — это да, гарантировали. Но ничего другого. Если вы неверно истолковали слова моего офицера — ваши проблемы.
— Но там погибают люди!
— Ваши. Не мои. И это меня устраивает вполне. Сидели бы тихо — прожили дольше.
— Но вести переговоры в таких условиях — невозможно! — снова нашел в себе силы к разговору Джетмир.
— Так и не ведите. Я свои условия сообщил, а ваши мне неинтересны. У вас есть полчаса…
Забубнил наушник на голове майора. Прервав свои речи, он наклонил голову набок, вслушиваясь в передачу. Дослушав, удовлетворенно кивнул.
— Ну, вот, господа, оружейного склада у вас больше нет… — Он повернул руку и посмотрел на часы. — Зато есть время на принятие решения — целых тридцать минут! Отсчет пошел! Гефрайтер, проводите парламентеров!

— Ящерица! Ящерица! — худощавый боевик стиснул в руке микрофон. — Да отвечайте же вы!
— Слушаю тебя, Кабан! — прохрипел динамик рации.
— Мы потеряли оружейный склад! Они уже внутри! Торопитесь, иначе нам всем тут станет очень жарко!
— Марко, тормози! — хлопнул по плечу водителя старший колонны.
— Что так, Богумир? — нажимая на тормоз, повернулся к своему пассажиру водитель. — Мы так спешили…
— Все плохо! Нападающие отбили склад с оружием и уже хозяйничают внутри! Лезть в эту заварушку — себе дороже станет. У них есть бронетехника и минометы — а что у нас? Надо самим ноги поскорее уносить!
Открыв дверь, Богумир выскочил на дорогу и замахал руками в воздухе. Следовавшие за ним машины остановились, и на призыв старшего колонны оттуда выбрались боевики, возглавлявшие свои отряды.
— Парни, там все кисло! — встретил подходивших вожаков Богумир. — Нападавшие уже внутри, взяли оружейный склад!
Бандиты загомонили, высказывая свою точку зрения. В целом, если отбросить словесную шелуху, она была достаточно понятной — надо драпать! Лезть в бой с регулярной армией (а в том, что это именно армия, никто и не сомневался) желающих не нашлось. Разногласия были лишь в том, куда же, собственно говоря, бежать?

— Бруно — Шестому.
— На связи.
— Колонна до места засады не дошла. Остановились в километре от нас, вылезли из машин и о чем-то спорят.
— Плохо… Ваши предложения?
— Отправлю бронетранспортеры в обход — перережем им обратную дорогу. После этого накрою колонну залпом реактивной установки. Уцелевших перехватит бронетехника.
— Принято, Бруно. Действуйте!

Боя не произошло.
Едва первые разрывы легли между машинами и столпившимися на дороге боевиками, как все они бросились врассыпную. В самом прямом смысле. Кто-то рванул бегом к ближайшим кустам, кто-то, набившись в машины, попер прямо по полю, не разбирая дороги. Организованно отступить попытались лишь несколько джипов и пара грузовиков, развернувшихся на дороге в обратную сторону. Им-то и повезло меньше всех — автоматические пушки бронетехники превратили машины вместе с пассажирами в сплошное месиво из железа и человеческой плоти. Прочие же рассеялись во все стороны — это их и спасло.
— Бруно — Шестому.
— На связи.
— Боевики разбежались во все стороны. В том числе — по полю и просто пешком. По дороге отступили лишь семь автомашин. Они уничтожены. Прочие находились вне зоны поражения бортовым вооружением.
— Потери?
— С нашей стороны — двое легкораненых. Недобитый боевик бросил гранату. Потери противника предварительно оцениваю в девяносто-сто человек. Точно определить не могу, машины еще продолжают гореть.
— Раненые и пленные боевики есть?
— Согласно вашему приказу таковых нет.
— Оставайтесь на позициях, организуйте зачистку местности.
— Бруно приказ понял.

— Ящерица! Ящерица! Ответьте Кабану!
Над обломками автомобилей поднимался дым и неяркие язычки пламени. Один из них коснулся решетки динамика, и зовущий на помощь голос захрипел и стал почти неразличимым…

Отойдя от офицера, Хашим перевел дух:
— Ф-ф-ф-у…
— Вырвались! — вытер со лба пот Джетмир. — Каков зверюга, а?
— Слабак.
— Не понял… — переговорщик споткнулся на ровном месте. — Этот немец?
— Ну, мы с другими-то ведь и не разговаривали?
— Так… — Джетмир озадаченно почесал в затылке. — Поясни!
— Немцы — роботы! Над ними всегда будет довлеть приказ старшего начальника! Над всеми их чувствами и помыслами! Вот окажись я на его месте — тебя уже тащили бы бездыханного к канаве!
— За что?! — искренне удивился собеседник Хашима.
— А разве не за что? Уж мне-то сказки не рассказывай!
— Ну… это же бизнес… ничего личного!
— Фильмов американских насмотрелся? Так там правды — ни на грош!
— Так все же смотрят…
— И оттого такие дурные!
— Ладно, — согласился переговорщик. — А в чем же еще он облажался?
— Он предложил нам сесть! Как равным, то есть поставил себя на одну доску с нами. Далее. Узнал старого знакомого — террориста. И что? Да ничего! Не убил и даже в морду тебе не плюнул. Не станет он воевать — повыше него начальство есть! А оно, надо думать, в первую голову о складах тоскует — мы ему и вовсе неинтересны.
— Угу… — Джетмир с уважением посмотрел на старшего. — Какие ты мелочи заметил! Ну, и что теперь из этого следует?
— А вот что… — Олия потер лоб. — Давайте, выстраивайте народ, якобы для выхода и сдачи. Отберите парочку девчонок помоложе, вколите им что-нибудь и зарядите взрывчаткой. Их задача — подорвать бронетранспортеры. Раздайте молодняку все гранаты и пистолеты — пусть пронесут это наружу и нападут на солдат после взрыва. И еще мы кое-что сделаем…
Толпа простоволосых женщин в разодранных одеждах подбежала к воротам оружейного склада:
— Убийцы! Отдайте наших детей! Верните нам их тела!
Склад безмолвствовал. Не дрогнули ни на минуту массивные ворота, не приоткрылась ни одна металлическая ставня. Крепкое каменное здание могло выдержать и не такой натиск.
— Убийцы! — продолжала бесноваться толпа. Несколько странно было видеть в ней молодых женщин. На безутешных матерей они походили мало, разве что их дети взялись за оружие в три-четыре года? Логично было бы, если они искали своих мужей… но как раз об этом толпа ничего не кричала.
Мрачные бородатые мужчины, почти незаметные среди воющих женщин, осторожно приближались к воротам. Еще десяток метров — и можно уже будет ставить заряды… а за углом ждут своего часа отлично вооруженные и готовые ко всему бойцы.
— Здесь Тор! Даю целеуказание — квадрат девять. Группа вооруженных лиц численностью около пятидесяти человек.
Протрещали маховички наводки.
— Первая пошла!
— Левее два.
— Вторая пошла!
— Ближе один.
— Принято.
— Есть накрытие! Три мины — беглый огонь!
Готовый к штурму отряд буквально разметало по сторонам — не ушел ни один человек. На открытой местности трудно спрятаться…
Часть осколков хлестнула и по толпе. Убитых не было (корректировщик постарался, наводя минометчиков максимально точно), но кое-кому слегка досталось. Этого вполне хватило для того, чтобы все вопли и крики (умело направляемые одной из женщин) мгновенно прекратились. Толпа бросилась врассыпную.
— Цеппелин-один — Тору.
— На связи Цеппелин-один.
— Даю целеуказание — мужчина в темной куртке. Лежит около осветительной мачты, почти под камерой наблюдения.
— Принял. Не вижу его — заслоняет забор. Положите около него мину — вскочит, — снайпер был весьма категоричен.
— Не могу — поразим окружающих гражданских лиц, — не согласился с ним корректировщик.
— Ладно. Подождем…
Ободренный прекращением обстрела, лежавший на земле человек приподнял голову. Мины перестали падать? Вот и хорошо — пора уносить ноги. Штурм склада провалился, это понятно, надо и о себе подумать… Пригибаясь к земле, он вскочил и быстро бросился бежать в сторону.
Ду-дут!
Снайпер, поднявшись на ступени лестницы, опер свое оружие на верхушку стены.
Пуля выбила крошку из кирпичной стенки склада в сантиметре от лица бегущего мужчины. Взвизгнув, тот отшвырнул в сторону подрывной заряд и прибавил скорости.
Ду-дут! Ду-дут!
Пуля догнала его уже в двух шагах от спасительного укрытия…

— Прошу внимания! — ефрейтор поднес ко рту мегафон. — Повторяю еще раз: подход к линии постов — строго по одному! Солдаты имеют право применять оружие на поражение!
Горловину прохода запирало сооруженное на скорую руку заграждение. Основную его часть составляли два бронетранспортера, развернутые поперек движения. Оставшийся проход частично заблокировали грузовиком и разбросанными тут и там бочками из-под горючего. Их торопливо засыпали песком и всяческим мусором. Его, после обрушения столовой, было в избытке. А перепрыгнуть через стену с колючей проволокой наверху…
— Первые пять человек подходят к той группе бочек! — указал рукою оратор. — По команде один из них проходит дальше и подвергается досмотру! Хочу еще раз напомнить — огнестрельное и холодное оружие — запрещено! Нарушитель будет расстрелян на месте! Это же касается и любых взрывчатых веществ! Имеющие при себе подобные предметы обязаны положить их вон в тот ящик! Никакого взыскания за это не последует!
Он положил на бочку мегафон и утер пот со лба.
— Отмороженные они какие-то… Который уж раз все повторяю — стоят.
— Команды ждут, — возразил стоящий рядом офицер. — Пока старший не скажет — будут стоять.
— Так, герр лейтенант, сколько ж их тут? До вечера торчать станем! Пока всех досмотрим…
— Что делать, Вальтер? Оставить их как есть мы не можем. Снова выждут момент и нападут.
— Пожалуй, герр лейтенант… то-то я и смотрю — здесь преимущественно женщины и дети. Мужчин почти не видно.
— Они позади стоят — ждут развития событий. Не знаешь, как в Афганистане моджахеды боеприпасы доставляли?
— И как же?
— Женщины на себе несли. И шли первыми — на случай, если дорога заминирована.
— Так они же так и подорвутся!
— Правильно. Женщины, хочешь сказать. Не страшно — это не воины. Зато воин, идущий сзади, оставался цел!
— Скоты… — пробурчал ефрейтор.
— Нет, просто мыслят по-другому. Женщину можно купить еще одну — их много… А вот где взять воина?
— Воин, прикрывающийся женщиной? Какой же он воин после этого?
— Другая жизнь, Вальтер. Иные нравы и порядки. Да и ценность жизни для них выглядит несколько иначе, чем для нас с тобой… О, смотри, тронулись-таки!

Группа людей, человек десять, нерешительно двинулась вперед. Когда они дошли до указанного ефрейтором места, тот поднял мегафон:
— Стоп! Далее идут только пять человек!
Никакого эффекта — люди двигались дальше, не обращая внимания на его слова. Вздохнув, лейтенант поднял винтовку.
Сухо протрещала очередь, и перед идущими людьми взлетела земля. Этот намек был понят правильно — группа остановилась. Секунда… другая… пять человек продолжили движение.
— Смотри, Вальтер, вон там стоит мужчина, видишь?
— Да, герр лейтенант.
— Они посмотрели в его сторону. И только после его знака эта пятерка пошла дальше. Он явно не просто так там примостился. Никуда не спешит, сидит себе и курит.
— Координатор, герр лейтенант?
— Вполне возможно… Озадачу этим вопросом Ганса — пусть посматривает за ним.

Дойдя до бочек, пятерка остановилась. Вперед вышел тщедушный паренек. Когда он прошел еще пару десятков метров, солдат, стоявший у прохода, поднял руку, приказывая остановиться. Второй солдат, закинув за спину оружие, провел вдоль тела парня металлоискателем. Охлопал его по бокам и кивнул, указывая направление дальнейшего движения.
Следующий, еще один… девушка. Секундная заминка, и из-за грузовика появилась женщина в военной форме. Подойдя к производившему осмотр солдату, она повторила с девушкой ту же операцию, проведя руками по телу.
— Герр лейтенант! — повернулся ефрейтор к командиру. — А это кто?
— Герр майор взял ее с базы — она работала на узле связи. Магда из Гамбурга, так что он нашел с ней общий язык. Такую ситуацию мы предвидели. Нельзя давать им повод для излишнего волнения. А оно могло начаться, если бы наши солдаты стали проверять их женщин.
— Хм! Наш командир умеет смотреть на несколько шагов вперед!
— Угу… — проворчал офицер, не отрывая глаз от бинокля. — А наш друг заволновался… что-то не так у него пошло…
Первая заминка возникла при проверке второго десятка выходящих — у молодого парня нашелся складной нож. Осмотрев находку, лейтенант вернул ее хозяину. Это не осталось незамеченным координатором.
Люди продолжали медленно двигаться по проходу.
Би-и-и-п!
Сработал металлоискатель. Тотчас же безучастно сидевшие рядом солдаты молниеносно скрутили руки проверяемому. Ефрейтор, охлопав его по бокам, вытащил из-за пояса пистолет. Оглянулся на лейтенанта, тот кивнул. Сухо щелкнул выстрел — и тело нарушителя оттащили на середину прохода.
— А-а-ах! — качнулась вперед толпа.
Молниеносно развернулись башни на бронетехнике, и стволы орудий ощупали проход своими черными зрачками.
— Я вас предупреждал! — поднял мегафон ефрейтор. — Так будет с каждым! Никто не пройдет через блокпост с оружием! Те, у кого оно есть, пусть подумают об этом!
— Смотри, Вальтер, твоя агитация имеет успех — вон тот мужчина выбросил пистолет! — опустил бинокль лейтенант. — Проверьте его карманы, наверняка патроны оставил. Просто отберите их, и пусть он идет дальше.
Среди группы выходящих несколько выделялась темноволосая девушка в несоразмерно большой куртке. Стеклянными глазами она смотрела перед собою, автоматически продвигаясь вместе со всеми. Стоявшая рядом женщина что-то негромко говорила девушке на ухо, постоянно держа ее за руку. Они медленно продвигались вперед.
Вот и блокпост. Женщина разжала руку и отступила назад.
— Ганс, — прошелестело в наушнике у снайпера, — видишь ее?
— Яволь, вижу.
— Не упусти…
Девушка, переставляя ноги с размеренностью автомата, медленно шла к ближайшему бронетранспортеру.
— Фрейлейн! Вам не туда!
Никакого эффекта — она продолжала свое движение.
Оказавшийся позади солдат вскинул руку — негромко хлопнул эйртазер. Выброшенные сжатым воздухом иглы, таща за собою тонкие провода, вонзились в ногу идущей.
Пробежавший по проводам разряд заставил ее упасть на землю. С двух сторон подбежали товарищи стрелявшего. Треснула распарываемая ножом куртка.
— Заряд! Руки ей держите!
Излишне… Корчась в судорогах на земле, она и так не смогла бы нажать на замыкатель. Поэтому солдат продолжал держать кнопку разрядника.
— Сапер!
Еще один солдат выскочил из-за бронетранспортера.
— Есть! — отскочил он в сторону, держа в руке связку тротиловых шашек. Пробежав чуть дальше по проходу, сапер бросил их в воронку от мины. По ее краям в несколько витков лежал наполненный водою пожарный рукав. Толщина этого импровизированного барьера доходила до двадцати сантиметров.
— Подрыв! Всем лежать!
Гах!
Столб пыли, вперемешку с водяными брызгами, ударил вверх. Шарахнулась в стороны толпа в проходе. Но никого не задело, уцелела и бронетехника. В грохоте разрыва совершенно потерялся одинокий выстрел. Убегавшая по проходу женщина (ранее сопровождавшая неудачливую смертницу) пошатнулась и осела кулем на землю…
Шедшая в колонне людей девушка удивленно подняла голову. Сквозь наркотический дурман до нее с трудом доходили окружающие события. Взрыв? Бегущие люди? Ну да… ей говорили… что ей говорили? А где Замира? Она всегда была рядом, что-то говорила, подсказывала… и про взрыв она тоже напоминала… А вот и кнопка в руке — надо ей помочь…
Рванувший в гуще людей заряд, словно кегли, разбросал окружающих вдоль прохода.
— Ройзман, Оффенбах, Коссовски! — лейтенант обернулся к своим солдатам. — Взять по три человека в помощь — и туда! Осмотреть пострадавших, оказать помощь! Магда вам поможет. Моргенталь! Резервный взвод сюда! Занять оборону, прикрыть товарищей! Вайнтрауб — прикрываешь Магду! Чтоб ни один волос с ее головы не упал! Она у нас тут единственная женщина — так будем же все ее беречь!
Солдаты бросились к месту взрыва. Следом за ними, придерживая тяжелые сумки аптечек, поспешили медики. Добежав до первого раненого, Магда присела на корточки. Пожилая женщина. Что с ней? Ага, ноги — это проще, тут ее помощь не особенно и нужна, фельдшер сможет перевязать и сам. А вот дальше лежит совсем молоденькая девочка, живот весь в крови, ею и займемся…

— Хашим! — Джетмир опустил бинокль. — Они бросают оружие! Смотри — прямо на землю!
— Трусы! — Олия со всего маху ударил кулаком по столу. Стало легче, боль слегка прояснила разум. — Они боятся воевать за свою свободу!
Словно раненый тигр, главарь бандитов заметался по комнате. Что-то надо делать… Что?
— Сколько у нас еще бойцов, Джетмир?
— Около ста. Остальные… не знаю, где они. Кто-то, несомненно, погиб. А прочие… я их не вижу.
— Надо уходить! Через тыловую стену — там солдат не может быть много! — Хашим присел на корточки перед сейфом. — Они не будут здесь вечно, скоро уйдут, оставив тут немного людей. И тогда мы снова вернемся за своим добром!
Щелкнул, открываясь, замок, и Олия потянул на себя тяжелую дверцу массивного сейфа.
Выстрела он не услышал…

— Герр майор! — лейтенант щелкнул каблуками. — Докладываю: территория складов под нашим контролем, производится зачистка и осмотр помещений.
— Беженцы?
— С территории вышло около полутора тысяч человек. Триста восемьдесят семь мужчин старше восемнадцати лет. Остальные — женщины и дети, плюс около пятидесяти человек в пожилом возрасте. В основном — тоже женщины.
— Так. Происшествия? Оружие? Я слышал взрыв…
— Два взрыва, герр майор! В одном случае заряд рванул впустую, уже в яме. Сапер постарался, молодец! Во втором — смертница успела себя подорвать. Пострадали в основном сами же беженцы — они шли рядом. Изъято и подобрано двести сорок пять единиц огнестрельного оружия и сто сорок шесть ручных гранат — их просто выбрасывали на землю. Пришлось поставить для этого пустые патронные ящики, не собирать же их потом повсюду? Среди гражданских пострадали сорок два человека. Погибло девятнадцать, включая сюда троих террористов. С нашей стороны потерь нет. Легко ранен в щеку один боец — осколок влетел в открытый люк.

— Значит, говорите, ваш главарь застрелился? — Гратц с сомнением посмотрел на Джетмира. — Совесть замучила или что?
— Откуда мне знать? — пожал плечами тот. — Я при этом не присутствовал. Вошел в комнату и увидел тело. Вот и все.
— Угу… Фридрих! — обернулся майор к гауптману. — Собери военно-полевой суд. Три офицера, секретарь… сам знаешь. Местных собрали?
— Не всех, большинство разбежались.
— Ну, что ж, переговорим с теми, кто остался. Надо думать, они укажут нам на тех, кто им особенно насолил. А пока — вот тебе первый кандидат!
— Постойте! — рванулся из рук солдат Джетмир. — Вы же обещали нам неприкосновенность?!
— Когда это? На переговорах? Так они уже закончились. Вас там никто и не тронул, хотя и было за что. А требуя сложить оружие, я вам ничего подобного не обещал. Но вот что касается прошлых заслуг… за них надо отвечать. Оттого и я выступаю на суде лишь свидетелем, ибо судьей в данной ситуации быть не могу.
— Но ведь военно-полевой суд… это расстрел!
— Иногда бывает и виселица… Это уж на усмотрение суда.

Запрыгнув в кузов грузовика, майор взял из рук ефрейтора мегафон:
— Слушать всем! Дважды повторять не буду никому!
Притихшая толпа уставилась на него сотнями глаз.
— Я не собираюсь здесь ничего обсуждать! То, что я сейчас скажу, не подлежит пересмотру и оспариванию. Здесь и сейчас я являюсь представителем верховного командования и данное решение выношу от его имени. Если кто-то не в курсе — у нас повсюду военное положение.
Он обвел глазами примолкших людей.
— Вы все либо являлись бандитами, либо способствовали им в совершении преступлений. Пользовались награбленным добром и восторженно вопили, глядя на смерть гладиаторов на ринге. Те из бандитов, чью вину мы смогли доказать, понесут заслуженное наказание. Что же до тех, кого не поймали с оружием в руках, и тех, кто оказывал им помощь… Вас судить не станут!
Толпа выдохнула. Упал кирпич с души…
— Вон там стоят грузовики, — майор протянул руку. — Этих машин достаточно для того, чтобы погрузить всех детей и пожилых людей. Ни один мужчина или женщина, способные к самостоятельному передвижению, туда не попадут! Их отвезут за триста километров отсюда и высадят. Там есть какие-то постройки, так что без крыши над головой они пока не останутся. Снабдят продовольствием на первое время. Все прочие дойдут туда сами. Немного еды на дорогу тоже дадим. Но! Не советую вам там надолго задерживаться. Местное население вас активно не любит и долго терпеть не станет.
— Но как же нам теперь быть? — прозвучал голос из толпы. — Куда идти?
— Не мое дело! — отрезал Гратц. — Я вас сюда не звал. Идите к себе домой. Предупреждаю сразу — сюда вы не вернетесь! Этот поселок будет уничтожен уже к вечеру. Никакого оружия уходящим тоже не полагается, хватит и перочинных ножей. Учитесь жить в мире с окружающими. Раненые после выздоровления также будут отсюда депортированы — за этим проследят особо!

— Прошу садиться, майне херрен! — Гратц пододвинул себе стул и сел. Снял шлем и положил его на стол. — Фридрих, это все?
— Да, герр майор! — прищелкнул каблуками его заместитель.
— Не густо…
Собравшихся было менее тридцати человек.
— Что делать, господин майор? — развел руками один из приглашенных. — Тут было не слишком комфортно существовать последнее время…
— Но сейчас-то многие вернутся назад? Или как?
— Здесь их дома… пока еще целые. Вернемся, господин майор.
— Представьтесь, пожалуйста.
— Вилли Ламсдорф, господин майор. Почтмейстер.
— Очень хорошо, господин Ламсдорф. А военные либо полицейские — тут есть? Гражданские чиновники меня сейчас не очень интересуют, поймите правильно.
— Вахмистр Бренн! — поднялся со своего места седоусый грузный мужчина. — Бывший вахмистр…
— Отчего?
— Уволен по негативным обстоятельствам, герр майор!
— А именно?
— Неуважение к религиозным правам задержанного. Нашумевшее дело — «Свидетели Иеговы против Бренна». Не предоставил пойманному насильнику возможности совершения молитвы.
— Вот как? И сколько же лет вы прослужили в полиции?
— Девятнадцать, герр майор!
— Солидный стаж! А теперь что — землю возделываете?
— Работаю в саду.
— Не надоело?
Вахмистр пожал плечами:
— Надо же что-то делать, герр майор. Просто так сидеть я не приучен.
— Это приятно слышать, вахмистр. Вы один такой нелюбитель праздной жизни? В том смысле, что есть ли еще в округе отставные военные или полицейские? Про действующих чинов полиции я и не спрашиваю: в курсе, что с ними сделали эти негодяи.
— Ганс Кнопке — он бывший парашютист. Вилеас Бродмайер — артиллерист. Ну, еще, может быть, есть пара человек, только я с ними лично не знаком. Слышать приходилось, а встречаться — нет.
— Ну, хоть что-то… Вот что, вахмистр. То решение суда было в прошлом мире. Меня совершенно не интересуют религиозные права насильников и грабителей. Полиции у вас нет, ждать помощи от армии… Ну, в общем, вы меня поняли.
— Так точно, герр майор! Понял.
— Ну, а раз так — отныне вы старший полицейский в этой местности. Можете смело посылать в задницу любого полицейского чина, который начнет вам вправлять мозги относительно попранных прав какого-нибудь негодяя. Согласны?
— Да, герр майор!
— Мой батальон скоро отсюда уйдет. Склад не останется пустым: сюда уже направляются его новые обитатели. Не ошибусь, если предположу, что у них не будет горячего желания снабжать всю округу его содержимым.
— Почему так, господин майор? — встрепенулся бывший почтмейстер. — Разве его создавали не для этого?
— Командовать складом будет капитан Маккейн.
— Американец?
— Англичанин…
Присутствующие молча переглянулись. Услышанная новость энтузиазма никому не прибавила. Все уставились на майора.
— Скажу больше, майне херрен. Те, кого мы выбили из складов, тоже поселились в этой местности не просто так. У меня есть серьезные основания полагать, что это соседство было преднамеренным. Иными словами, господа, ваше будущее в ваших руках. Никого из вышестоящего командования ни ваша судьба, ни судьба ваших близких не интересует. Поэтому все, что я вам сейчас скажу, должно остаться между нами. Согласны?
Сидящие в комнате дружно закивали. Раздались возгласы одобрения.
— В таком случае, майне херрен, договоримся о следующем. Бандиты ушли, но они могут вернуться. И даже наверняка это сделают. Очень сомневаюсь, что новые хозяева складов проявят по отношению к ним такую же решительность, как это сделали мы. Во дворе стоит грузовик. В нем трофейное оружие и боеприпасы. Все это изъято нами у бандитов, и я легко могу списать все это снаряжение. Того, что лежит в машине, вполне достаточно для вооружения ста пятидесяти — двухсот человек. Не до зубов, понятное дело, но с голыми руками вы не останетесь. Далее. Я совершенно официально объявляю награду за голову каждого пойманного бандита. Подчеркиваю: за голову! Вы их хорошо запомнили и ни с кем не перепутаете. Живыми эти мерзавцы никому не нужны. Более того, у меня есть уверенность, что никаких серьезных мер в их отношении принято не будет. Хотя складом официально будет командовать английский офицер, охрану склада, во всяком случае на первое время, возглавляет мой лейтенант. Поэтому все вопросы, связанные с бандитами, вы будете решать с ним. О вознаграждении и порядке его выплаты поговорим позднее. Очень сомневаюсь, что вам будут нужны деньги. На мой взгляд, продовольствие и вооружение предпочтительнее. Впрочем — вам решать. Лейтенант ждет вас у грузовика. Там же вы можете с ним и переговорить. Прошу меня извинить, но масса неоконченных дел требует моего личного участия. Всего вам хорошего, господа! Вахмистр, а вас я попрошу проводить меня, по дороге поговорим…

Металлическая дверь бункера глухо лязгнула, пропуская визитера.
Сидевший у стола генерал поднял голову:
— Крэндон? Проходите, садитесь. Я как раз о вас вспоминал. Какие у нас новости?
— Немцы возвращаются в расположение. Свою работу они выполнили на «отлично».
— Потери?
— У них? Восемь человек убитых и двенадцать раненых. Преимущественно легкие ранения от осколков гранат.
— А у косоваров?
— Там все значительно серьезнее. Только убитых насчитали более четырехсот. Да ранено около полутора сотен человек. Фактически как вооруженная и организованная сила они перестали существовать. Разбиты наголову, деморализованы и устрашены тем фактом, что по приговору военно-полевого суда были повешены семнадцать главарей их группировок.
— Однако, Гратц круто взялся за дело!
— Немец… они иначе не умеют. Так что этот сброд можно списать, майор выгнал их в чистое поле, спалив дома и не разрешив взять с собою даже личных вещей. Их выживание теперь под большим вопросом.
— А потери среди гражданских лиц? Насколько они велики?
— К нашему сожалению, сэр, весьма невелики. В пределах допустимого. Более того, солдаты Гратца, рискуя жизнью, оказывали помощь раненым.
— М-м-да… Стало быть, предъявить нам ему нечего, так?
— Увы, да.
Генерал побарабанил пальцами по столу.
— Ладно… Что у нас с пропавшим самолетом?
— Неизвестно, сэр. Никаких сведений о нем нет. К месту выброски он не прибыл.
— И как это понимать? Что, у русских там еще сохранилась ПВО? Остались ракеты?
— Точно этого утверждать мы не можем… но учитывать такую возможность обязаны. Так что воздушный вариант выброски, увы, отпадает. Да и самолетов у нас осталось мало, рисковать последними нельзя.
— Таким образом, мы возвращаемся к последнему варианту — морскому. Как идет погрузка?
— Техника погружена вся, заканчиваем загрузку пехотных подразделений. С мест дислокации прибывают последние части.
— Смотрите, Крэндон! Эту операцию мы провалить не можем! На карту поставлено все! Или мы получим в свое распоряжение этот «Светлячок», или… Запасы топлива не безграничны!
— Да, сэр! Я все понимаю.
— А что до немца… Смотрите сюда! — палец генерала указал точку на карте. — Рискнем и задействуем авиацию. Еще раз! Вот в эту точку надо выбросить его батальон. Сможем?
Полковник вгляделся в карту. Открыл свой ноутбук и набрал что-то на клавиатуре.
— Да, сэр. Сюда — сможем. Здесь нет военных объектов, поселения отсутствуют, и противодействия ПВО в этой точке можно не опасаться. Но… тут нет дорог! Как майор сможет провести свое подразделение к нужному месту?
— А вот это, полковник, уже не наши проблемы. Проведет и не опоздает — поблагодарим. Не дойдет… Он свое дело уже сделал. По крайней мере, неприятностей русским он доставит.
— Если у них еще осталось единое командование, сэр. И если оно поймет, что значит рейд майора с этого направления.
— Даже если это и не так, пусть подчистит наши тылы. Чем меньше русских там уцелеет, тем легче нам будет в будущем. Опять же, Крэндон, это немцы! Надо учитывать и этот факт! Вековая ненависть русских к захватчикам обратится на немцев гораздо быстрее и с большей вероятностью, чем на нас! Ведь они — естественные и давние враги!
— А мы в таком случае — союзники?
— Ну… это было бы весьма желательно, но… нет, полковник, боюсь, что данную карту мы не разыграем…
По возвращении на базу германский батальон (называвшийся так вполне официально) желаемого отдыха не получил. Там полным ходом шла подготовка к какой-то операции. Часть войск уже была заменена новыми подразделениями, прибывшими сюда из каких-то укромных мест. Только сейчас Гратц сумел в полной мере оценить всю грандиозность замысла Стюарта. Этот генерал-лейтенант оказался неплохим организатором. Сам факт, что он смог заранее вывести из-под удара такое количество боеспособных воинских подразделений, говорил о многом. На морских волнах покачивались корабли — транспортные и танкодесантные суда. Погрузка войск и снаряжения подходила к концу. Но казармы и укрытия не опустели — их заняли новые части.
Едва вернувшись в казарму, майор был вызван к генералу и получил новую задачу. Для ее выполнения батальон был довооружен и частично пополнен. Идя навстречу невысказанным пожеланиям Гратца, полковник Крэндон передал под его командование всех солдат немецкого происхождения, которые уцелели после ракетных атак и были подобраны частями, следовавшими к базе со своих мест дислокации. Таковых оказалось не очень-то и много, но еще две роты майор смог ими укомплектовать. Получилась сборная солянка — среди нового пополнения оказались артиллеристы без пушек, танкисты без танков и даже вертолетчики. Не хватало только пилотов истребительной авиации, зато был целый взвод военной полиции.
Просьба майора о выделении его части соответствующей техники удовлетворения не получила.
— Бог с вами, Гюнтер! — пожал плечами полковник Крэндон. — Куда я вам в самолет запихну танки и орудия? Вам предстоит воздушное путешествие, скорее всего, даже высаживаться будете на парашютах, как мы будем десантировать танки? На лес сбрасывать? Там даже дорог и тех нет! Самолетов у нас мало, дай-то бог пехоту перевезти за один рейс! Да и где вы там возьмете горючее? Я — точно не дам, его и так в обрез! Займитесь лучше подготовкой солдат — навряд ли они все прыгали с парашютом!

Неповоротливая военная машина, собранная из самых разнообразных подразделений, медленно набирала обороты. Части, из которых она была скомплектована, принадлежали армиям разных стран. Во главе этих подразделений стояли командиры с весьма различным опытом, и не у всех за плечами были современные войны. Да, многие из них успешно «боролись» с разнообразными «повстанческими» формированиями. Преимущественно — из африканских и ближневосточных стран. Хотя, положа руку на сердце, трудно было счесть эту «борьбу» равноправной и тяжелой. Конечно, сидя в кресле, наводить на полуголых «повстанцев» беспилотник — занятие не слишком обременительное. Вот корректировать с его помощью артиллерийский огонь — занятие уже более серьезное, и, в силу этого, данная работа уважаемыми людьми не котировалась высоко. Иное дело — грамотно расписать в рапорте ход проведения операции и ненавязчиво подчеркнуть ту важную роль, которую сыграло в этом вышестоящее руководство! Ведь без его мудрых указаний всякий успех случаен по определению! Ну, и свои заслуги нужно подать должным образом… А для нудной, недостойной настоящего джентльмена работы есть другие  люди. И пусть они будут благодарны, что о них тоже иногда вспоминают. Вот и появлялись во главе полков и дивизий «офицеры», ни разу в жизни не водившие в атаку хотя бы взвод! Да, у них были толковые и грамотные заместители, на плечи которых и была возложена вся нудная повседневщина. Они не возражали — ведь так было всегда! Всегда ли? Бог весть…
Как бы то ни было, транспортные суда вскоре осели в море почти по ватерлинии. Подняв аппарели и втянув на борт трапы, они неторопливо выходили на внешний рейд, готовые к немедленному отплытию. Оставалось совсем немного… Ранним утром с близлежащего аэродрома поднялись в воздух тяжелые транспортники. Воспользовавшись моментом, Гратц выгреб со складов столько дополнительного снаряжения, сколько смогли взять на борт самолеты. И его бойцы с трудом протискивались между тяжелыми транспортными платформами и грузовыми контейнерами.
— Гюнтер, ты играешь с огнем! — предупредил его Кашке. — Если об этом самоуправстве узнает генерал…
— Черт с ним, Фридрих! Сюда мы уже не вернемся. Эта дорога ведет только в одну сторону…
— Откуда такой пессимизм?
— Смотри! — Майор присел на угол поддона и жестом указал гауптману место рядом с собой. — Вот на карте обозначен наш маршрут. У тебя никаких вопросов не возникает?
— М-м-м… — Кашке несколько минут рассматривал карту. — А отчего нас выбрасывают так далеко?
— Не в этом дело! Хотя по секрету могу тебе сказать, что совсем недавно мы потеряли где-то в этих краях один самолет.
— То есть?
— Неделю назад, — ткнул пальцем в точку на карте Гратц, — приблизительно в этот район был направлен самолет с группой десанта. Назад он не вернулся, на связь более не выходил, да и от десантников никакой информации не было. Вот в этом городе у русских расположена РЛС дальнего обнаружения. Надо полагать, дружище, она все еще работает. И средства ПВО там тоже есть.
— РЛС? Но это колоссальные затраты энергии!
— Надо думать, у русских она есть. И, кстати, Фридрих! Это не первый  потерянный там самолет. Уже третий!
— Откуда ты это знаешь?
Майор оглянулся по сторонам. Наклонился к уху собеседника:
— Магда. Ты не забыл, где она раньше служила?
— Узел связи?
— Молодец! А дружеские отношения с прочими девушками у нее остались… Чопорные англичане рассматривают их исключительно как объект сексуальных интересов. А это не всем по душе. Вот они и делятся с ней различными сплетнями и прочими слухами.
— Так, значит, Печора?
— Нет, — покачал головою Гратц. — Этот городок — для нас. Интересы англичан лежат где-то рядом… Но я не знаю, где именно.
— Но от места высадки до этого городка, — гауптман прикинул по карте расстояние, — почти четыреста километров. Почему нас выбрасывают так далеко?
— Но и сами англичане идут туда далеко не кратчайшим путем. Корабли перебрасывают их части куда-то на побережье. Оттуда и пойдут. Не хотят рисковать, подставляя последние самолеты под удар русской ПВО. Так что здесь-то у меня вопросов не возникает. А вот наш маршрут…
— А что в нем такого необычного?
— Прикинь сам. Сколько у нас солдат?
— С последним пополнением — семьсот сорок два человека.
— Угу. А идти мы должны, особенно завершающую часть пути по населенным местам! Как ты думаешь, как долго мы сможем сохранять скрытность передвижения?
— Недолго.
— Именно так! И как скоро нам в загривок вцепится русский спецназ?
— Полагаю, что достаточно быстро. Так что до Печоры дойдут не все… Отвлекающий маневр?
— Совершенно верно. Именно поэтому нам отдали танкистов и артиллеристов. Мы должны создать у русских иллюзию, что где-то этих танкистов ожидает матчасть. Хотя возможно, что я и преувеличиваю. Семьсот бойцов противника у себя в тылу никто не потерпит. Даже и без танков.
— Плохо дело…
— Скажу тебе больше. Все то время, пока мы работали на складах, на аэродроме дежурили вертолеты с подвешенным вооружением. Как ты полагаешь, зачем? Их не подняли в воздух, чтобы разбить колонну, которая шла к складам.
— Страховка на тот случай, если мы поведем себя неправильно? — поднял голову от карты Кашке.
— У тебя есть другие объяснения?
— Нет…
— И у меня нет. Так что, друг мой, до места-то, разумеется, долетим. И высадимся. А вот потом…

— Второй, ответьте Седьмому!
— Слушаю вас.
— Ориентир восемнадцать. Наблюдаю группу целей. Цели воздушные, множественные. Скорость — около четырехсот пятидесяти километров в час. Высота — две тысячи метров. Снижаются.
— Опознавание?
— На запросы не отвечают, идентифицирую цели как самолеты противника. До входа целей в зону поражения, при условии сохранения направления и скорости, порядка сорока минут.
— Цели сопровождать, быть готовым к открытию огня.

Наверное, уже традицией стало будить меня рано поутру, в тот самый момент, когда сон наиболее крепкий и приятный. Злорадно забренчавший телефон вырвал меня равно как из объятий Морфея, так и из объятий моей прелестной соседки. Осторожно прикрыв Галину одеялом, подскакиваю к аппарату.
— У аппарата Рыжов!
— Обнаружена группа воздушных целей. Идут курсом на нас.
Голос Лапина, как всегда, сух и деловит. Я вообще не понимаю, когда полковник ухитряется спать и отдыхать. Каждый раз, когда он мне звонит, он собран и спокоен.
— Группа — это сколько?
— Восемь самолетов. Исходя из характеристик целей, это транспортная авиация.
— Ничего себе подарочек… И куда их черти несут? Впрочем, о чем это я? Откуда они движутся, установить удалось?
— Откуда-то из Норвегии. Более точно ответить пока не можем. На батареи отдан приказ готовиться к открытию огня.
Полковник не оговорился. Именно на батареи. За последний месяц, в результате всех проводимых мероприятий, наш боевой потенциал весьма неплохо увеличился. Выходили на связь отдельные гарнизоны, уцелевшие точки и стартовые позиции. Наш командир зенитчиков похудел на добрый пяток килограммов, инспектируя свалившееся на голову хозяйство. Наплевав на все условности, я, по совету Лапина, издал первый официальный приказ, который подписал как военный комендант. Уже не Рудненского района, ибо контролируемая нами территория на район была похожа очень мало. Даже и область мы уже существенно переросли. Поэтому после слов «военный комендант» в приказе ничего написано не было. Этим приказом Морозов был назначен командующим силами ПВО.
И теперь у нас на дежурстве стояли две батареи С-300 и батарея С-400 «Триумф». Имелся еще с десяток «Тунгусок». Сразу восемь штук этих агрегатов обнаружились на складе хранения списанной техники, который отыскался в двухстах километрах от Печоры. Машины оказались частично разукомплектованы, но специалисты Тупикова смогли восстановить пять установок. И таким образом мы сумели прикрыть наиболее опасные с точки зрения воздушного налета направления. Две «Тунгуски» постоянно дежурили около «Дарьяла», еще одна уехала на полигон к Тупикову. Две установки разместили на нефтезаводе в Усинске. Морозов ворчал, что наша ПВО сильно напоминает ему тришкин кафтан. Положа руку на сердце, я не мог не признать его правоты. На «Триумфе» осталось три ракеты. С «трехсотыми» было лучше: для них ракет набралось почти на полный БК. Радовало только то, что в округе как-то вот не наблюдалось активного мельтешения воздушных целей. Не наблюдалось… до сегодняшнего дня.
Полусонный и небритый, запрыгиваю в «уазик». Пятнадцать минут гонки по пустым улицам — и я спускаюсь в прохладные подземелья РЛС. На командном пункте меня встречает начальник всего этого громадного сооружения. Он безукоризненно выбрит, подтянут и невозмутим.
— Они свернули, — предвосхищая мой вопрос, говорит Лапин. — Уходят с набором высоты. Скорость тоже прибавили.
— И как понимать этот полет?
— Для разведки их слишком много, для нанесения удара по чему-нибудь… Надо бы еще понять, по чему именно они собрались наносить этот самый удар. В тех краях для них нет никаких целей.
— А что у нас там?
— Конвойный батальон ГУФСИН, пара лесопилок, шахты. Никаких военных объектов нет.
— Населенные пункты?
— Есть какая-то мелочевка. Но никаких объектов, заслуживающих внимания стратегической авиации, точно нет.
Смотрю на карту. Ну, положим, полковник не совсем прав… Но про эти объекты, кроме меня, не знает вообще никто. Хотя здесь я слегка лукавлю. Знает Тупиков. От него эти сведения я не скрывал. Но вот потенциальный противник об этом не осведомлен.
— И как тогда понимать этот рейд? — вопросительно смотрю на полковника.
— Десант. Никакого другого объяснения найти не могу.
— В такой глуши?
— У вас есть какие-то иные соображения?
Никаких иных соображений ни у кого из нас более не нашлось. А самолеты вернулись в эту точку снова. К сожалению, это было слишком далеко для того, чтобы накрыть их нашей ПВО…
Пораскинув мозгами, мы выслали в том направлении разведгруппу. Место предполагаемого десантирования от нас было достаточно далеко, порядка четырехсот километров. Сколько я ни напрягал голову, но так и не смог объяснить себе, чем именно был вызван интерес потенциального противника к этому глухому району. Именно противника, ибо никаких дружеских жестов со стороны Запада никто из нас не ожидал. Воспользовавшись приездом генерала, я улучил момент и утащил его на пару слов. Дел у Тупикова здесь хватало выше крыши. Он решительной рукой, как только встал на ноги, взялся наводить порядок в нашей танковой вольнице. Не хочу сказать, что там до него царил непроходимый бардак. Но одно дело, когда танковым полком командует капитан запаса, еще недавно мирно трудившийся на гражданке, и совсем другой расклад — когда бразды правления находятся в руках у генерала с более чем тридцатилетним опытом управления подобными частями. Как организатору и управленцу, Тупикову здесь просто не было равных. Поэтому в один прекрасный день по восстановленной железной дороге пришел эшелон. Грузовые платформы поскрипывали под тяжестью боевых машин. Очередной склад, еще один танковый полк… В этом хранилище уже не наблюдалось такой разносортицы, как в первом. Двадцать шесть танков Т-72Б. Соответственно количеству бронетехники заскладировано и стрелковое оружие. И тоже более современное. Одних только АКМС насчитывалось около полутора тысяч штук. Хватало и прочего вооружения, хотя его оказалось не так много, как я предполагал. А вот боеприпасов, особенно снарядов для танковых пушек, имелось в избытке. Генерал аж крякнул от удовольствия, просматривая ведомости. Теперь самой основной проблемой стало отсутствие экипажей. К сожалению, танкового училища в пределах досягаемости не нашлось. Приходилось изворачиваться, уповая на собственные кадры.
Да, откровенно говоря, у нас не хватало практически всего. И в первую очередь людей. Всевозможного стреляющего и грохочущего железа было более чем достаточно. Но танк — плохая замена трактору. Он не умеет пахать землю и обрабатывать поле. А нам сейчас требовалось именно это. Никакие запасы никаких складов не являлись бесконечными. Отовсюду, куда только ни добирались наши посыльные, слышалось одно: не хватало этого, того, третьего… Не хватало семян для посева, не хватало удобрений для обработки земли, запчастей к тракторам и многого-многого другого…
Порой мне казалось, что мы долбимся лбом о железобетонную стену. Постоянно где-то что-то ломалось или вообще отказывалось работать. Оценив потери, нанесенные энергосистеме, я вообще пал духом. Казалось, что восстановить десятки километров порванных проводов — задача совершенно непосильная. И вот здесь на помощь неожиданно пришел Рашников. Оказывается, в загашнике у профессора мирно дожидались своего часа очередные модификации «Светлячков». Этот вариант энергоаккумулятора изначально не предназначался для установки на технику. Правда, и габаритами он существенно превосходил транспортный прототип. Так что возить его нужно было как минимум на «Газели». Зато его хватало на то, чтобы обеспечивать светом небольшую деревню в течение целой недели, а то и существенно больше. Немудреные сельскохозяйственные устройства также вполне свободно запитывались от этой штуковины. Выгоднее и проще оказалось наладить доставку таких аккумуляторов в отдаленные деревни, нежели угрохивать наши немногочисленные ресурсы на восстановление разрушенных электросетей. Сгоряча Рашников пообещал подумать над тем, как организовать подзарядку энергоаккумуляторов непосредственно на местах. Для этой цели он предложил использовать маломощные ветро- или гидроэлектростанции. По его прикидкам, использование двух «Светляков» в сочетании с указанным девайсом могло растянуть срок капитальной перезарядки чуть не вдвое. Все-таки для полной зарядки профессорского агрегата требовалось наличие мощного источника электроэнергии, а таких у нас было не слишком много. И хотя энергоаккумуляторы не могли, разумеется, решить все наши проблемы, ощутимое облегчение мы все же почувствовали. Посовещавшись с многомудрыми спецами, Рашников попросил помощи в организации мелкосерийного производства своих устройств, поскольку его производственных мощностей хватало лишь на то, чтобы проводить различные эксперименты, а вот для удовлетворения наших растущих потребностей они были совершенно недостаточны. Под развертывание производства решили приспособить небольшой заводик в Рудном. Имевшаяся там электростанция позволяла организовать полноценную зарядку аккумуляторов. Уж чего-чего, а угля у нас хватало. Да заодно и ассортимент выпускаемых устройств можно было несколько видоизменить. Не всегда и не везде требовались настолько мощные аккумуляторы, иногда и относительно небольшие устройства такого рода могли снять немаленькую головную боль. Словом, дел у профессора прибавилось. Но, как ни странно, он совсем против этого не возражал. Напротив, даже обрадовался, увидев такую готовность помогать ему в дальнейшей работе. Сложнее было с механической частью, требовавшейся для монтажа «Светлячков» на технику. Но и эта проблема, в принципе, была вполне решаемая. Наши технические мощности хоть и не сразу, но приспособились для выпуска подобных устройств. По требованию Тупикова сразу десяток вновь прибывших танков немедленно загнали на переоборудование. Вот под предлогом обсудить кое-что, касающееся этих вопросов, я и уволок его в сторонку.
Изложив генералу свои проблемы, очередной раз предлагаю ему встать во главе всего нашего дела. И снова — облом…
— Щас… — ехидно усмехается Тупиков. — Только-только я порядок в этой «бронекавалерии» наводить начал, ты меня от любимого дела отпихиваешь?
— Почему — в «бронекавалерии»? — удивляюсь я. — Это уже у американцев вроде бы такие части есть? Вполне себе танковые…
— Механизированные в основном. Хотя и танки там есть, это ты прав. Но я не это имел в виду. У вас тут не танковая часть, а эскадрон батьки Махно, только вместо тачанок — танки!
— Это почему же? — обижаюсь я.
— А потому! По тревоге лишь шесть танков из двадцати восьми из парка вышли! И то только потому, что экипажи рядом жили. Дежурная тройка машин да еще три танка из разных рот — вот тебе и полк!
— Так… там же люди преимущественно гражданские…
— Ага! В форме и с оружием. Нет уж, родной, тут что-то одно должно быть! Либо ты гражданский — и тогда тебе танк и автомат без надобности. Для самообороны винтовки или пистолета достаточно. Либо — военный. И тогда уж будь любезен соответствовать! А мне здесь палки в колеса ставят! И кто?! Не ожидал я такой подставы, майор…
И что можно ответить на такие слова?

Сидя вечерами за столом и прикидывая различные варианты дальнейшего развития, я про себя считал в уме дни. Был у меня один вопрос, который не давал покоя. Вспоминая результаты телефонного разговора в бункере хранилища, я каждый раз искал возможные ошибки в своих словах. Иногда мне казалось, что я был тогда чертовски убедителен. Иногда я ругал себя, как сопливого первоклассника. Какая из двух точек зрения окажется верна, могло показать только будущее…

Набежавшая волна ударила в борт и, рассыпавшись на мелкие брызги, обдала холодным душем всех, кто находился в лодке.
— Ровнее держи, Пашка! — крякнул седоусый Митрич. — Не видишь, откуда ветер? Эдак мы воды нахлебаемся по самые немогучки.
Молодой рулевой смущенно потупил взор:
— Дык это… Зевнул, чего уж там… Вдругорядь внимательнее стану.
— То-то же!
Рыбаки дружно навалились на весла. Бензина оставались сущие крохи, поэтому подвесной мотор, откинутый в крайнее верхнее положение, поблескивал стертыми до металла лопастями винта. Запускали его редко и в самых исключительных случаях. Оттого и на руле сейчас сидел самый слабосильный из всех. Более крепкие мужики ворочали весла. Ничего… Жили же как-то предки и без моторов… Понятное дело, что где-то в городе без этакой штуковины и двух дней не протянуть. Так то ж город, люди нежные, настоящей работы не знающие! Тыча пальцами в кнопки, мускулов не накачаешь! А вот поворочай-ка ты тяжелым веслом полдня…
Смеркалось. Рыбаки налегли на весла, желая успеть домой засветло. Улов сегодня был средненький, но все же не с пустыми руками назад возвращаться. На некоторое время этого хватит, а завтра проверят дальние сети. Уж там-то наверняка добыча побольше окажется.
Свистел в ушах ветер, поскрипывали уключины, и изредка бухала в днище лодки набежавшая волна. Занятые своим делом, рыбаки не очень-то вертели по сторонам головами. И поэтому изменение в обстановке первым заметил рулевой. Точнее, он его услышал.
— Митрич!
— Чего тебе?
— Мотор, должно, работает! Ктось-то с моря идет!
— Да кому там сейчас ходить?! Почитай, топлива-то и не осталось ни у кого.
— Да вот те крест! Нешто я не разберу, мотор это али что?
— Ну, и где ж тогда твой плывун? — сердито спросил рулевого старший из рыбаков.
— Так вона! — вскочил на банке парень. — Вон, смотрите!

С моря, негромко постукивая мотором, надвигалось серо-стальное тело быстроходного катера. Чуть скошенные мачты, тонкие стволы пулеметов, торчащие из небольших башенок. Затянутые брезентом, громоздились на корме какие-то непонятные штуковины. Наверняка какое-то оружие. Отстав на пару кабельтовых, позади шел второй катер, точно такой же.
— Ишь ты… — протянул Митрич. — Это кто ж такие будут?
— Должно, погранцы, — неуверенно сказал кто-то из рыбаков.
— Не, у тех катера поменьше. Эти дюже длинные. Да на корме у них чегось-то наворочено. У погранцов таких штук нет.

Передний катер переложил руль, направляясь в сторону лодки. С мостика замигал ратьер.
— Остановиться требуют, — повернулся к старшему рулевой. — Что делать-то будем?
— На таран пойдем! Своей башки на плечах нет? Раз требуют — остановимся. Мало ли какие вопросы у людей имеются…
Подошедший катер сбавил скорость, и на его борт выскочил коренастый матрос. Ловко зацепив отпорным крюком за борт, он подтянул лодку почти вплотную к катеру.
— Форма не наша, — заметил кто-то из рыбаков. — Это не пограничники! Да и не наши моряки.
Загрохотали по палубе катера ботинки, и к борту подошло сразу несколько человек. Пара матросов с короткоствольными, совсем непохожими на привычные «калаши», автоматами. Высокий офицер и сопровождавший его солдат в пятнистом камуфляже.
— Здравствуйте! — приветливо кивнул солдат. — Добрый день!
— И вам не хворать, — степенно ответил Митрич. — Каким судьбами к нам?
— Э-э-э? А! По делам, уважаемый, по делам! В каком состоянии ваш причал?
Причал в поселке был. И сейчас у него сиротливо притулились два МРТ (малых рыболовецких траулера). Ввиду отсутствия топлива — совершенно бесполезные.
— В нормальном, — пожал плечами Митрич. — Приставать будете?
Солдат обернулся к офицеру и что-то негромко ему сказал. Тот покивал и задал солдату вопрос.
— Господин капитан интересуется — большой корабль сможет подойти к берегу?
— Так там же… — встрепенулся было Пашка, но получив тычок в бок от соседа, присел на банку.
— Сможет, — кивнул Митрич. — Отчего же нет? Вот только причал у нас не шибко великий, не поместится весь корабль-то, ежели он большой, как ты говоришь.
Солдат повернулся к капитану и перевел ему ответ.
— А дорога от причала? В каком она состоянии?
— А какое у нее может быть состояние? — удивился Митрич. — Дорога и есть, по земле идет…
— Благодарю! — кивнул солдат. — Спасибо!
И он бросил в лодку что-то яркое. Затянутый в прозрачную пленку блок сигарет в красивых пачках. Матрос отцепил крюк и оттолкнул лодку от борта. Вся компания скрылась за железной дверью. Застучал мотор, и катер двинулся в сторону берега. Следом пошел и второй.
— Митрич! Ты что ж им наплел-то? — Пашка схватил за плечо старика. — Какой такой большой корабль? Там глубина у причала метров семь! Он же застрянет на фиг!
— А и хрен бы с ним… Не просек, что ли, какие это птицы? Ты форму-то разглядел на солдате?
— Дык… Чего смотреть-то на нее? Ну форма, ну пятнистая… Да и мало ли тут моряков может быть?
— Ага! И языка не разобрал?
— Нет… он тихо говорил с капитаном-то…
— Не наши это моряки. Англичане, я их речь еще с давних времен помню. Да ты на сигареты глянь!
— Так…
— Все — затих! Леха, как там твой мотоцикл поживает?
— Да нормально все… Только вот бензина-то нет!
— Будет тебе бензин — с лодок сольем! Как причалим — дуй домой, готовь свою таратайку. Чует мое сердце…
Уже подходя к берегу, рыбаки увидели, как из тумана медленно проступили очертания больших кораблей. Не соврал солдат — они действительно были достаточно здоровенными, куда больше артельных эмэртэшек…

Высадка не задалась с самого начала. На подходе к причалу сел на мель головной транспорт. Сел крепко и основательно. Даром что был прилив — так и это не помогло. Мало того, он еще и перекрыл подход для всех остальных судов — настолько неудачно его развернуло. А окружающая местность не радовала глаз удобными для высадки местами. Кругом, куда ни брось взгляд, торчащие из воды верхушки камней или крутые, непроходимые для техники береговые откосы.
— Куда вы смотрели, Раглан?! — распекал капитана, опрашивавшего рыбаков, капитан первого ранга Мюррей. — Вам же была поставлена конкретная задача — выяснить возможность подхода кораблей к берегу!
— Сэр! Они сказали — корабль подойдет! Только выразили сомнение, что он поместится у пирса!
— Угу… Вот он — подошел! — Мюррей указал на накренившийся на бок транспорт. — И как это понимать?
— При всем моем почтении, сэр… — вклинился в разговор пехотинец — полковник Дуайт, командовавший всей сухопутной группой войск. — Откуда в этой глуши вообще знают, что такое большие корабли? Вы только посмотрите, на чем они сами плавают! 
И он кивнул на маленькие (по сравнению с транспортами) траулеры, сиротливо приткнувшиеся у пирса.
— Меня мало волнуют проблемы этих русских! — возразил капитан первого ранга. — Они могут хоть на корытах в море выходить, нас это не касается.
— Пусть так, — согласился пехотинец. — Но ведь для этих лодчонок и те скорлупки — уже немаленькие корабли! А какие глубины у причала?
— От четырех до пяти метров, сэр! — поспешил реабилитироваться Раглан. — Более точно сказать трудно, описания этого места в лоции нет.
— А как глубоко сидит в воде такое суденышко?
— Не более трех метров, сэр! Да и то вряд ли…
— Так что эти местные мужики  вполне могли добросовестно заблуждаться… — развел руками полковник.
— Да? — внезапно успокоившись, спросил Мюррей. — И как же мне теперь обеспечить вам высадку? Ну, пехота — ладно, на шлюпках и катерах перевезем. А куда и как сгружать технику? Мы и выбрали-то это место исключительно из-за наличия тут пирса. Во времена Советов здесь был рыболовецкий колхоз и в порту базировался целый флот — а без крепкого и хорошо оборудованного должным образом пирса это невозможно. Не забывайте — у нас только танкодесантные корабли могут без него обойтись. А прочим судам для выгрузки нужна соответствующая инфраструктура. Это же не специальные десантные суда — брали, что под руку подвернулось.
— Хм… — почесал в затылке Дуайт. — А здесь — никак?
— Нет, сэр! — язвительно ответил моряк. — Надо искать другое место!
— Печально…

Откатив на руках мотоцикл подальше от домов, Алексей Крылов затолкал его в кусты и стремглав бросился назад. Оставалось только заправить бак — и можно ехать. Вопрос за малым — как это сделать незаметно? На берегу уже раздавались команды, солдаты высаживались с резиновых лодок, разбегаясь по сторонам. Около пирса полным ходом шла работа по монтажу небольших пушек. Надо думать, незваные гости опасались налета с воздуха.
Добежав до крайнего дома, он заглянул за угол. Трое солдат в незнакомой форме стояли около соседнего крыльца и о чем-то переговаривались.
— Леха!
Из-за забора выглянула голова. Федорыч!
— Бензин держи! Под пробку залили!
— Давай!
И тяжелая канистра перекочевала в другие руки.
— Все! Ни пуха тебе!
— К черту!
Бежать было трудно, двадцатилитровая емкость била по ноге и мешала передвигаться. Вот и кусты… слава богу, никто не засек.
Звякнула о раму крышка бака. Ведь не влезет все, куда канистру-то девать? В кусты? Жалко, да и на обратный путь — где бензина взять? Куда-куда… на багажник, куда ж еще? А привязать чем? Блин, веревку не взял… Сбегать? Алексей выглянул из кустов. Солдат не видно, да и не удивительно — им у пирса еще пахать как папам Карло! Снова заскрипел под ногами песок. Взвизгнули дверные петли. Быстро пошарив в сарае, Крылов отыскал кусок веревки и сунул его в карман. Распахнул дверь… и нос к носу столкнулся с патрулем.
— Стой!
— Стою… — он выставил перед собою раскрытые ладони.
— Куда вы идти? — спросил его низкорослый светловолосый парень в камуфляже.
— Э-э-э… за дровами!
— Донт андестенд! Что есть… дрофа?
— Черт нерусский, как же тебе объяснить… — Взгляд упал на печку в углу. — Вот!
Алексей распахнул заслонку:
— Вот! Огонь! Файер!
Иностранное слово как-то само пришло на ум.
— О! Йес! Лес нет ходить! Нельзя!
— Да какой лес? Вон! — ткнул рукой Крылов в сторону кустарника. — Веток наломаю — и гут! Даже веревка с собой есть! Охапку свяжу! — И Алексей потряс в воздухе свернутой веревкой.
Солдаты переглянулись.
— Файв минетс! Андестенд? Понятно?
— Океюшки!

Провожаемый взглядами солдат, он сбежал с крыльца. Помахивая в воздухе веревкой, быстро добежал до кустов. Минута ушла на то, чтобы прикрутить на багажник канистру. Подобрав кучку веток, вытащил их на опушку и, бросив их на землю, помахал солдатам рукой. Снова вернулся назад. Аккумулятор подсел, придется с толкача заводить… ничего, тут уклончик небольшой есть. За горкой. А вот туда мотоцикл придется вручную толкать. Метров пятьдесят. Ага, в гору толкать, между прочим. А что делать?
Блин, какой же он, падла, тяжелый. Особенно когда катишь его не по дороге…

— Сержант!
— Да, Майерс?
— Этот русский… Что-то долго его нет.
— Хочешь пойти и поискать?
— Надо бы проверить…
— Да куда он денется? Побежит в соседнее поселение? На здоровье — туда почти шестьдесят километров. Дня за три, может, и добежит…

Вот и горка… ф-ф-фу… чуть не взопрел весь…
Как это у космонавтов — ключ на старт?
Щелкнул, поворачиваясь в замке, ключ зажигания. Толчок… заскрипели под шинами мелкие камешки.
Теперь в седло, втыкаем передачу… еще чуток… Поехали!
Затрещал мотор, и глушитель выплюнул облако сизого дыма.

— Сержант! Там работает мотор! Это мотоцикл!
— Бегом!
И патруль припустил со всех ног к кустарнику.

А хорошо пошла машинка! Даром, что почти год в сарае простояла, а ведь как прет! Алексей прибавил газу, и мотоцикл откликнулся утробным рычанием.

— Вот он! Слева уходит по дороге в сторону леса!
— Огонь!
Вразнобой затрещали штурмовые винтовки.

В-в-жих!
Ого, что это такое?!
Никак стрелять вздумали? Ну, здесь-то вам, парни, хрен обломится! До бугра почти шестьсот метров, да через кусты… попробуй, попади!
Издевательски выбросив на прощание клуб сизого дыма, мотоцикл пропал в лесу…

— Альфа-десять — Браво-пять!
— На связи.
— От кустарника на окраине деревни отъехал мотоциклист. На большой скорости уходит по лесной дороге. Огонь по нему, из-за ограниченной видимости, оказался неэффективным.
— Понял вас, Браво-пять. Продолжайте патрулирование. Осмотрите кусты, нет ли там еще кого-нибудь.
— Браво-пять, принял.

— Сэр! — в раскрывшуюся дверь ворвался дежурный офицер. — От окраины деревни отъехал мотоциклист!
— Так у них и для этого бензин имеется? — удивился Дуайт. — Богато живут! Куда он направился? И почему его пропустили патрули?
— Мотоцикл был заранее спрятан в лесу, сэр! Солдаты вели огонь с большой дистанции, но лес, сэр… Видимость крайне ограничена.
— Прискорбно… Значит, вся скрытность — коту под хвост!
— Но, сэр, — заметил майор Палмер, стоявший около стола с картами, — до ближайшего поселка почти пятьдесят миль! Мы еще можем его перехватить!
— Каким образом, майор?
— Вертолет, сэр! Мы достанем его уже через несколько минут, он никуда не успеет доехать!
— Действуйте, Палмер!
Майор был блестящим аналитиком и свои оперативные познания не раз с успехом демонстрировал на всевозможных штабных играх… Полковник Дуайт пять лет руководил операциями по подавлению различных «повстанческих» (полубандитских) группировок Северной Африки. На этом поприще он достиг немалого мастерства.
Винтокрылая машина, низко прижимаясь к земле, шла над дорогой. Сидевшие у пулеметов стрелки обшаривали землю стволами своих «миниганов».
— Роджерс, не поднимайся слишком высоко — этот мотоциклист может тебя заметить!
— Вилкинсон, да ты сам-то хоть раз водил мотоцикл?
— Нет. А что?
— Да он так трещит, что нас водитель услышит только тогда, когда тень от вертолета закроет ему солнце! Где ему…
— Роджерс! Вот он!
Внизу, поднимая клубы пыли, несся темный силуэт. Вот он сбавил скорость, объезжая яму, — стал виден бензобак, окрашенный в синий цвет.
— Парни! — закричал первый пилот. — Ставлю пиво тому, кто его ссадит!
— Йес, сэр!
Первая пулеметная очередь хлестнула по земле чуть впереди — стрелок неверно взял упреждение.
— Оген, твоя очередь — ложусь на правый борт!
Свернувший в сторону мотоцикл впоролся в густой кустарник и проскочил его насквозь. Но это помогло — густая листва на время скрыла байк от глаз второго пулеметчика.
— Лоран, левый борт — не зевни свое пиво!
На этот раз стрелок оказался более внимательным. Дымная струя трассирующих пуль вышибла водителя из седла. Потерявший управление мотоцикл перевернулся и кубарем покатился по земле. Улучив момент, правый стрелок дал короткую очередь — рыжее пламя из пробитого бензобака встало над исковерканной машиной.
— Парни — класс! Оба заслужили свою выпивку!
Заложив вираж, вертолет описал торжественный круг над местом боя…

Черт…
Как же больно… и как это они меня достали?
Вертолет… а я и не видел у них ничего такого… Ноги совсем не работают, идти не могу. Да и ползти… тоже уже нет. Все, блин… отползался.
А в груди больно. И что же, теперь все? Помощи уже не будет — некому тут ходить и помогать. Немного же ведь не доехал, километров пятнадцать осталось… Ползти. Вон Маресьев же вообще черт знает сколько прополз. А я сильный… смогу. Только вот отдохну чуток… и поползу… Записку напишу, если говорить не смогу, то ребята прочтут все и поймут.
Алексей опустил голову на руки. Прошла минута-другая… Дернулась и разжалась сильная ладонь. На землю выпал и покатился обломок карандаша.

— Второй — Седьмому!
— На связи.
— Квадрат 34–18 — воздушная цель! Скорость двести тридцать, высота сто пятьдесят!
— Идентифицировать!
— Опознавание произведено. На запрос «свой-чужой» не отвечает. Цель зависает на месте. По параметрам — вертолет!
— Батареям ПВО — боевая тревога!
Никаких наших вертолетов там быть не могло…

— Прошу садиться, джентльмены! — Полковник Дуайт грузно опустился в кресло, подавая пример собравшимся офицерам. — Морган, доложите обстановку.
— Есть, сэр! — Моложавый капитан щелкнул кнопками, и на дисплее оперативно-тактического комплекса появилось изображение. Точно такое же возникло и на экранах командирских планшетов.
— Итак, джентльмены, первая фаза операции завершилась хоть и с опозданием, но в целом успешно…
— За каким дьяволом только вы потащили нас в эту дыру? — пробурчал полковник-танкист. — Кругом холмы да овраги, засаду сделать — разок почесаться!
— Хочу заметить, сэр, что высадка в этом месте была задумана не случайно! И не сегодня! Еще во время обмена ракетными ударами с… противником некоторая часть ракет, так сказать… отклонилась от курса. Зато теперь в радиусе пятидесяти километров нет ни одной работающей РЛС! И нашу высадку…
— Преспокойно засекут с «Дарьяла»! — не унимался полковник.
— Нет, сэр! — Морган был сама невозмутимость. — РЛС русских не имеет энергоснабжения — разрушен реактор!
— Так там наверняка есть и резервные источники питания.
— Есть. Здесь вы правы, сэр! Но у русских нет солярки для их запуска. И не будет, ибо единственный нефтеперегонный завод объявил себя независимым и отказался снабжать военных топливом. Русские еще имитируют активность, включая свой локатор на пять-десять минут в сутки, но… По некоторым сведениям — в последнее время они просто зажигают сигнальные огни на неработающей антенне.
— Откуда вы это знаете, капитан?
— А у нас там есть свои люди. Из местных национальных кадров. Их сильно притесняла прежняя власть, и они это хорошо помнят, сэр!
— И много их там… — неопределенно повертел в воздухе ладонью полковник.
— Не очень. Но это проверенные люди. И информацию они дают точную.
— А зачем русским это делать?
— Население должно быть уверено в том, что у военных все в порядке. Так было всегда…
— Ну… может быть, — с сомнением покачал головой танкист. — Хотелось бы в это верить…
— Продолжайте, Морган! — Дуайт наклонил голову, подводя итог сказанному.
— Итак, джентльмены, дорога перед нами расчищена. Немногочисленные посты русских в этом районе уничтожены ранее и не восстановлены до сих пор. Просто руки не доходят у красных!
— Они что же — так расслабились?
— По-прежнему уповают на свою удаленность от цивилизованных стран. Мол, сюда еще доплыть надо… Впрочем, мы приняли все меры для обеспечения скрытности. Быстроходные катера высадили на берег два взвода пехоты. Еще до того, как туда причалили лодки встреченных нами в море рыбаков. Так что сообразить, что же именно произошло, они быстро не смогут. Соответственно и посыльного к соседям не пошлют… А потом — не страшно, части уже уйдут вперед. Пускай бегают по тайге, пока им не надоест.
— Но из деревни выехал мотоциклист!
— Который сейчас лежит где-то в лесу… Скажите спасибо вертолетчикам, сэр! Эти бравые парни пресекли все попытки мотоциклиста скрыться в кустах. Хочу сказать, что мы, готовя операцию, учитывали и такую возможность. И два вертолета были наготове, еще до того, как мы увидели сушу! Оттого и взлет произошел так быстро.
— Так! — кивнул Дуайт.
— Выгружены на берег и смонтированы станция радиоразведки и РЛС ПВО. В сочетании с РЛС боевых кораблей этого вполне достаточно для обеспечения надежного прикрытия района высадки. Местное население эвакуировано из поселка и выведено в специальный палаточный лагерь. Мы не можем рисковать, наблюдая в охраняемой зоне посторонних людей.
— Сколько их там было? — спросил кто-то из офицеров.
— Около трехсот человек. Взвод военной полиции обеспечивает надежную охрану лагеря, пресекая в корне все возможные эксцессы.
— В смысле?
— Солдаты долго не видели женщин… а здесь они есть. На этой почве уже отмечены некоторые… м-м-м… неприятные случаи, связанные даже с неповиновением солдат офицерам!
— Пусть дождутся более крупных поселений, капитан! — Дуайт постучал по столу карандашом. — Я буду склонен закрыть глаза на некоторые… вольности, скажем так! Но — после выполнения основной задачи! Можете это сообщить официально.
Среди офицеров возникло некоторое движение, они стали перешептываться.
— Да, джентльмены! — повысил голос полковник. — В сложившихся условиях мы просто обязаны учитывать и эти нюансы! Более того, я распорядился в последующем отобрать и вывезти с собой некоторое количество женщин молодого возраста. Вы не дети и должны понимать то, что наши солдаты — тоже живые люди. Со всеми присущими им недостатками. И мы обязаны использовать все возможности, чтобы поддерживать боеготовность на должном уровне, Морган, продолжайте.
— Собственно говоря, джентльмены, я закончил. Высадка войск происходит почти по графику. Некоторое отставание вызвано тем, что один из транспортов сел на мель. Но это поправимо, мы уже приступили к его разгрузке подручными средствами. Доставка танков к берегу производится понтонами, которые собрали наши инженерные части. Медленно, но тут уж ничего не поделать — подход к пирсу заблокирован. Увы, тут вина лежит еще и на капитане корабля, который маневрировал с недопустимой скоростью. Впрочем… каков корабль, таков и капитан. Это старье полагалось бы списать еще лет сорок назад — а оно все еще на плаву! Если бы не нехватка судов… Полагаю, что через три дня мы завершим этот период операции. У меня все.
— А что скажет разведка? — Дуайт нашел глазами коренастого майора, присевшего у стены. — Логан, у вас есть новости?
— Нет, сэр! — майор встал с места и одернул китель. — Мои парни ушли от берега почти на сто километров — везде пусто. Никаких воинских частей, только остатки разбитых ракетами РЛС и постов наблюдения. Их никто не пробовал восстанавливать… только вывезли какие-то запчасти и запасы.
— Надо думать, местное население приложило руку… — пробурчал полковник.
— Не исключено, сэр! Мы выставили посты на удалении до пятидесяти километров… но там все тихо.

— Ну что, майор, дождались-таки гостей?! — Тупиков возбужденно прохаживался по комнате. — Кто был прав?
— Вы, товарищ генерал-майор!
— То-то же! А то заладил… мол, кончилась война! Щас! Прямо-таки ангелы с крылышками повсюду собрались!
— Да какие уж тут ангелы…
— Ладно… — Генерал потер ладонями лицо. — Спать хочу… затрахался совсем туда-сюда мотаться, чай не сопливый лейтенантишка уже! Давай, что у нас по делу есть?
— «Дарьял» мы выключили. Сразу же, как только обнаружили вертолеты. Там после первого еще парочка нарисовалась. На «мамонтах» подбросили к району высадки разведчиков. Вообще, по максимуму сократили весь радиообмен. Благо что проводные линии у нас есть, и связь с разведкой поддерживать можем. В тех местах два старых поста ВНОС, туда провода еще в незапамятные времена проложили. Да так и не сперли до сих пор.
— Это ты молоток, майор!
— Не я, товарищ генерал-майор, это Лапин предложил. Он здешнюю инфраструктуру лучше всех знает. Именно по его совету мы береговую РЛС восстанавливать не стали. «Дарьял» эту зону все равно перекрывает.
— Сделали, стало быть, противнику калиточку?
— Ага, и дорожку проложили.
— Не стремно-то так, без РЛС?
— Если они начали высадку, ракетами бить не станут, это и с воды могли ударить, даже не приближаясь к берегу. Им что-то здесь нужно, для этого и войска прибыли. Риск, конечно, есть…
— Рашников им нужен, майор! Попомни мои слова! За ним вся эта кодла приперлась!
Не возражаю, ибо в словах Тупикова есть резон. И в самом деле — зачем еще переться в такую даль? Не за углем же из наших шахт?

А к возможной бяке мы начали подготовку достаточно давно. Еще пару месяцев назад, рассматривая с Лапиным карты и отмечая на них точки падения ракет противника, заметил я одну интересную особенность…
— Николай Петрович, а посмотрите-ка сюда! — показываю ему на карту.
— И что такого я должен тут увидеть? — немного сварливо отзывается он.
— А вот что! Вот это — объекты, подвергшиеся нападению, так?
— Ну?
— А вот здесь, в стороне, точно такие же! Отчего же по ним не вдарили? И в Усинск ни одна ракета не пошла — почему? Что, нефтезавод плохая цель?
— Хорошая цель. Даже первоочередная! Но и в самом деле… Там ведь и пары ракет хватило бы, ПВО у завода нет вообще никакой.
— А почему, кстати говоря?
— Да бог весть! — пожимает плечами полковник.
— Ну так далеко ходить не нужно, на эти вопросы и Особый отдел ответить может…
Оказывается, за месяц перед этим светопреставлением поступило указание и о передислокации батареи «С-300», которая несла там дежурство. Взамен должна была прибыть другая батарея, но… по неведомой причине не прибыла. А поскольку вместе с батареей убыло и подразделение прикрытия, оставив в городке лишь десяток бойцов для охраны складов и позиций, то никаких воинских частей, кроме летчиков и аэродромных техников, в Усинске не осталось.
— И этот нефтяной «президент» был в курсе всего… — цедит сквозь зубы Лапин.
— Более того, думаю, что сам все это и устроил. Дабы солдаты ему не помешали. С летчиками-то он быстро разобрался… там семьи в заложниках оставались.
Глядя на полковника, представляю, какие ласковые слова у него сейчас вертятся на языке. Но внешне он никак себя не выдает, во всяком случае, пытается.
— Ладно, Сергей Николаевич, что там у нас выходит?
А выходил у нас коридор. Широкий, почти полтораста километров. В котором тщательно выбили все воинские части и потенциально опасные точки. Ракеты ударили даже по заброшенным военным городкам, располагавшимся в этой полосе. И выводил этот коридорчик аккурат на уровень полигона!
Так что пришлось мне на некоторое время отбросить все дела и плотно влезть в подготовку отражения возможной угрозы. Особо нам противопоставить было нечего, но голову, в качестве основного элемента всякого вооружения, пока еще никто не отменял…

— Ну что смотришь на меня, мастер хитрых комбинаций? — генерал хитро прищуривает глаз. — Ведь припас, поди, кирпич за пазухой?
— Не то чтобы кирпич… но кое-что есть.
— А от старшего товарища утаил! — укоризненно качает головой Тупиков. — И чему вас только в школе учили? Ладно, давай, злодей, выкладывай свои задумки!

Выдержка из рапорта: 
…Таким образом, по результатам визуального наблюдения можно сделать следующие выводы:
1. Радиолокационное наблюдение и прикрытие со стороны моря осуществляется корветом и сторожевым катером.
2. Корвет стоит на якоре у входа на стоянку, а сторожевые катера, постоянно меняясь, курсируют на удалении 2–5 километров мористее, осуществляя попутно дальнее прикрытие стоянки.
3. На суше (см. отметку 14, 21) наблюдение осуществляется двумя стационарными постами РЛС, расположенными на господствующих высотах и надежно прикрывающими район высадки со стороны берега. Аппаратура стандартная армейская, антенный фургон и две машины обеспечения.
4. Отметка 8 — расположена аппаратура РЭБ в стандартном полевом исполнении (вариант 2).
5. Охрана сухопутных объектов — отделение солдат, усиленное пулеметным расчетом. Имеются укрытия для личного состава из мешков с землей и отрытых щелей.

— Джефферсон, чего ты там застрял? — старший патруля окликнул отставшего солдата. Тот задержался у края скалы и что-то высматривал внизу.
— Сию минуту, сержант! Там вроде бы что-то шевельнулось…
— И ты предлагаешь мне топать полторы мили в обход, чтобы спуститься вниз и это проверить? Может быть, поступим проще? Сбросим тебя вниз, а уж назад ты как-нибудь сам дойдешь?
— Нет, сэр! Наверное, это была лиса… или шакал…
— Ну так пусть себе бегает! Пошли, у нас пересменок через сорок минут!
Патруль не торопясь удалился.
Несколько минут ничего не происходило. Потом… потом лежавший у края обрыва валун вдруг раздвоился, и из-за него поднялся человек. Оглядевшись, он подбежал к краю обрыва и наклонился вниз. Пошарил рукою и вытащил свернутую в кольцо веревку. Именно ее неубранный конец, шевельнувшись под порывом ветра, привлек внимание патрульного.
Бросок — и, разматываясь кольцами, веревка полетела вниз.
Минута-другая, и послышалось пощелкивание сбиваемых ботинками камешков. Темная фигура появилась на краю обрыва, волоча за собою катушку с телефонным проводом. Спустя некоторое время снизу поднялся еще один человек — со здоровенной винтовкой.
Замаскировав в расщелине веревку и присыпав щебнем размотанный телефонный провод, троица исчезла в тени, отбрасываемой камнями.

— Гнездо? Ответь Мышу!
Сидевший на связи артиллерист придавил рукою тангенту переговорного устройства.
— Здесь Гнездо!
— Ага! Проверка связи. Как меня слышно?
— Нормально. Как вы там?
— До позиции добрались, видимость — как в театре! Сейчас Колдун на место выйдет — можем работать.
— Добро, объявляю готовность.
Негромкая команда — и члены расчета бросились убирать щиты маскировки. Полетели в сторону маскировочные сети и теплоотражающие покрывала. Проскрипели механизмы наводки, и толстая 240-мм минометная труба медленно поднялась над кустарником. Освободившиеся члены экипажа подбежали к вырытой неподалеку яме. Отбросили в сторону маскировку и принялись доставать оттуда тяжелые цилиндры «Смельчаков».

Ужом проползя вдоль небольшого пригорка, темная фигура поднялась на верхушку холма. Втиснувшись между двумя булыжниками, человек перевел дух. Булькнула вода во фляге. Сбросив с плеч ремни крепления, неизвестный поудобнее приладил свою здоровенную винтовку. Откинул колпачки прицела и приник к своему оружию.

— Вован! Ты там не уснул еще?
— Хочется… аж сил нет. Устал, как последняя собака, — два дня марша, да с таким грузом…
— Ниче! Назад налегке пойдем!
— Твоими бы устами… — проворчал задремавший было десантник, подтягивая к себе длинную трубу ПЗРК. — Скорее бы уж…
Четверо бойцов залегли в камнях неподалеку от края обрыва. Вокруг не было никаких видимых укрытий, и на первый взгляд спрятаться здесь было совершенно негде. На первый… А вот при более тщательных поисках обнаруживалась махонькая земляночка — почти щель в каменистом грунте. Но несколько человек вполне могли там спрятаться. И даже какое-то время обождать.

— Мышь! Как вы там?
— Здесь Мышь.
— У нас все готово к концерту. Ждем только вас.
— Понял. Готовлю аппаратуру.

Негромко щелкнули фиксаторы, закрепляя устройство наведения на треноге. Оператор покрутил его во все стороны, проверяя установку, и снова поднял телефонную трубку:
— Гнездо! Мышь готов!
— Готовность тридцать секунд!
Прошипел механизм заряжания. Толстая труба медленно повернулась в нужном направлении.
— Мышь! Готовность — ноль!
— Даю подсветку… Есть цель!
В зеленоватых окулярах прибора наведения появилось хорошо видимое яркое пятно. Оператор сместил луч влево и остановил его на угловатом фургоне РЛС.
— Мышь готов!
— Первая пошла!
Чвумм!
Бронированный корпус «Тюльпана» ощутимо содрогнулся. Лязгнул металл.
— Заряжай!

— Сэр! — в распахнувшуюся дверь каюты буквально вломился дежурный офицер. — Нас обстреливает крупнокалиберная артиллерия!
— Что! — полковник Дуайт вскочил с кровати. — Какая артиллерия, вы что?!
Словно подтверждая слова офицера, в раскрытую дверь донесся гул отдаленного взрыва.
— Вон там, сэр! — протянул руку капитан. — Слышите?
Теперь и сам полковник слышал грохот разрывов. Распахнутая настежь толстая дверь корабельного салона уже не мешала посторонним звукам.
— Бинокль мне! И связь, связь, черт вас побери!
Первый же взгляд на берег подтвердил — офицер не соврал. Громадная воронка около причала, перевернутый разрывом грузовик… Жуткое зрелище! Снаряды, регулярно падающие с неба, были весьма приличного калибра. Полковник таких даже и не видел никогда.
Сзади по палубе загремели ботинки — подбегал начальник разведки. Несмотря на суматоху, полностью одетый и гладко выбритый.
— А, Логан, вот и вы! Что скажете на это?
— Но у русских в этих краях нет никакой береговой артиллерии! И никогда не было!
— Да?! А что я вижу перед собой? Право слово, я как-то затрудняюсь определить калибр этой пушки! Уж точно не 155-мм! А сколько… даже и представить не могу!
Громадный столб воды, подсвеченный изнутри огнем, встал у борта танкодесантного корабля. Он, судя по низкой посадке, еще не был разгружен. Увидев столь явственную угрозу, капитан не стал тешить себя иллюзиями. Расклепав якорные цепи, корабль судорожно дернулся назад, стремясь выйти из опасной зоны.
Фу-у-у-ух!
На этот раз артиллеристы не промахнулись…
— Сэр! У них есть наводчик! Здесь, в районе высадки! Так точно попасть по движущейся цели… Это совершенно невозможно без корректировщика!
— Так найдите его, Логан! Хоть под землей!
Взвыли, выходя на режим, турбины вертолетов.
Верткие боевые машины стали поодиночке подниматься в небо.

Палец осторожно выбрал слабину на спусковом крючке. Вот поднимающийся вертолет на какую-то секунду завис в воздухе…
Дах!
12,7-мм пуля вошла чуть ниже ротора. Монотонный посвист турбины вдруг сменился противным визгом. Резко упали обороты, и винтокрылую машину повело вправо. Стремясь выправить положение, пилот инстинктивно прибавил газу. Увы… в данной ситуации это оказалось не самым правильным решением… Вертолет накренился, и кончики лопастей чиркнули по палубе. С визгом отлетевшая в сторону лопасть по пути смахнула с палубы моряка (размозжив ему голову) и, кувыркаясь, канула в море. Секундой позже туда же обрушился и вертолет.
Дах!
Брызнуло осколками стекло кабины второго вертолета. Поник на сиденье штурман. Но машина рывком вырвалась вверх и заложила крутой вираж, стремясь уйти в сторону.
Дах! Дах! Дах!
На приборной доске замигали красным сразу несколько аварийных указателей. Но машина еще слушалась управления, работали турбины, и пилот, мысленно посылая проклятия неведомому стрелку, повел свой вертолет на посадку. И это ему удалось…

— Господин лейтенант! Сэр! — низкорослый солдат схватил за рукав пробегавшего мимо офицера. — Вон там! На склоне! Там только что были видны вспышки! Кто-то по нам стреляет!
— Вот как?! — Офицер схватился за радиостанцию: — Замок, ответьте Ворону-три!
— На связи!
— Ориентир шесть! На склоне над поселком стрелки противника!
— Понял вас, Ворон-три! Организуйте проверку, а мы передадим координаты цели вертолетчикам!
Получив долгожданное целеуказание, верткие машины разошлись по сторонам, готовясь к атаке. Цель было решено накрыть залпом с двух сторон. Атаковать в лоб, не зная, кто и с каким оружием окопался на склоне, было бы чистым самоубийством.
— Я — Браво-три. В тепловизионный прицел вижу цель! Ориентир шесть, левее восемь.
— На связи Браво-пять. Цель не вижу…
На экране прицела вдруг вспыхнуло и погасло зарево.
— Вижу! Он ведет огонь!
Хаотично мотавшиеся над морем и сушей вертолеты неожиданно прекратили свое беспорядочное рыскание и целеустремленно направились в сторону склона холма.
Стрелок хмыкнул и передвинул винтовку.
Пободаемся…
— Мышь — Гнезду!
— На связи.
— «Смельчаки» все! Вырубай подсветку! Переходим на кассетные заряды. Корректируй огонь.
— Понял вас, — щелкнула кнопка. — Корректирую в обычном режиме.
Чвумм!
— Сэр! — повернулся к Дуайту майор. — Это не пушки!
— Не пушки?! А что же тогда падает нам на головы?
— Посмотрите! — Логан ткнул рукою в сторону берега, где как раз вскипели многочисленные фонтанчики разрывов. — Видите, какая площадь накрытия?
— Здоровенная, — согласился полковник, не отнимая от лица бинокль. — И что же?
— Слишком большая для артиллерийского снаряда. Это миномет, сэр!
— Да вы хоть представляете себе, какого жуткого калибра должна быть эта штука?
— 240 мм, сэр! Он еще называется как-то… в общем, какой-то цветок.
— И что нам это дает?
— Они где-то рядом!

— Браво-три, я — Браво-пять! Даю залп, наблюдай!
Дах!
Тяжелая пуля разнесла стекло напротив лица пилота. Но тому повезло — он наклонил голову, чтобы разглядеть что-то внизу. Итогом попадания стало только разбитое остекление кабины да сквозная дыра в переборке.
А в следующую секунду на позиции стрелка земля встала дыбом.
— Браво-пять, он меня обстрелял! Проделал здоровенную дырку в корпусе! Но ты, похоже, его накрыл — там нет никакого движения. Осторожнее, снизу подходят наши парни — не задень их случайно!
Вскарабкавшийся на откос пехотинец упал в свежую воронку, высунув из нее ствол винтовки. Бежавший следом его товарищ рухнул рядом, взяв на прицел ближайшие валуны.
— Держу!
— Прикрываю слева!
Рассыпавшийся редкой цепью взвод быстро прочесал подозрительное место.
— Сэр, здесь человек!
Подскочивший на крик лейтенант, присев на корточки, наклонился над телом погибшего. Стоявший позади солдат успел прикрыть своего командира и теперь обшаривал стволом пулемета окружающие камни.
— Так… это снайпер. А вот и его оружие — ого, какой калибр!
Лейтенант расстегнул ворот куртки лежащего и кивнул:
— Ну да, так и есть… — Он поднес к губам радиостанцию. — Замок — Ворону-три!
— На связи Замок.
— Обнаружен снайпер противника. Мертв — его накрыли с вертолета.
— Отлично! Проверьте весь гребень — особенно в сторону моря!
— Замок — Ворону-три!
— Что-то еще?
— Это русские десантники.
— Что?
— Парашютисты.
— Вы уверены?
— Я сам осмотрел тело — он в тельняшке.
— Это плохо… Высылаем вам подкрепление, держитесь!

— Браво-пять, идем в сторону моря. Нам приказано проверить прибрежную полосу.
— Принято. Отойду мористее, зайду с той стороны.
Чвумм!
— Браво-три, вижу вспышку в камнях! Там орудие противника!
— Замок — Браво-пять!
— На связи!
— Отметить цель!
На экране тактического дисплея вспыхнула красная точка.
— Вот он, сэр! — удовлетворенно произнес майор, разворачивая планшет к Дуайту.
— Так что ж вы ждете, майор! Смешайте его с землей!
Взвыли приводы орудий, поворачивая стволы в нужную сторону, лязгнули досылатели, подавая снаряды…

— Браво-пять, захожу со стороны суши! Подсветите цель!
— Браво-три, выполняю!
— Вачовски, ты его видишь? — ткнул рукою вперед пилот.
Среди камней снова мелькнула яркая вспышка — еще одна мина отправилась в сторону поселка.
— Так он еще и стреляет! — выругался наводчик.
— А ты думал?! — закладывая вираж, проорал пилот в переговорное устройство. — Там сидят парни со стальными яйцами!

— Вован, давай!
Темные фигуры поднялись с земли и вскинули на плечи тяжелые трубы ПЗРК.

Взвыла сирена оповещения.
«Ракета в воздухе!»
— Ракетная атака с правого борта!
— Отстрел ложных целей!
Серия хлопков — и россыпь огненных точек повисла между вертолетом и ракетой.
— Ракетная атака с задней полусферы!
— Отстрел!
— Еще одна! Это конец, командир!
Огненный шар вертолета, прочертив дугу в небе, упал прямо у воды…

— Вован! Умыли мы эту падлу!
— Там еще второй с моря заходит!
— Ракет мало! Всего две!
— Ничего, где наша не пропадала!

— Огонь!
Задравшие в небо стволы пушки выбросили в воздух десятки килограммов металла.
— Заряжай!
Залязгали досылатели.
— Здесь Браво-пять. Даю поправку…
— Огонь!

Это совещание совсем не походило на предыдущее. Прибывшие на борт офицеры принесли с собою запах обожженного железа, их форма пропахла дымом пожаров и пороховыми газами.
Сидевшие в том же помещении офицеры штаба являли собою резкий контраст со своими коллегами. И надо сказать, что это не осталось незамеченным. Практически все хорошо почувствовали эту разницу. Одни, не щадя своей жизни, тушили пожары и перестреливались с неуловимыми русскими десантниками. А вторые наблюдали все это на экранах планшетов или, в крайнем случае, в бинокль. Данный факт не расколол офицеров, но некоторая напряженность прямо-таки повисла в воздухе…
— Морган, будьте любезны… — кивнул в сторону экрана полковник. Его знобило, мелкая дрожь изредка пробегала по рукам и всему телу. Лекарства не помогали.
— Итак, джентльмены, я буду краток! — поднялся со своего места капитан. Он, в отличие от своих штабных сослуживцев, принял непосредственное участие в тушении пожаров, в обилии возникших после обстрела порта. И хотя на нем уже был чистый мундир, запах дыма, казалось, впитался в его волосы навсегда. Лучшего докладчика Дуайт не нашел, и правильно поступил! По крайней мере, слова капитана не вызывали инстинктивного отторжения у прибывших офицеров.
— Как вы все, наверное, знаете, джентльмены… мы подверглись жестокому и неспровоцированному нападению. Наши потери (только предварительные) уже насчитывают более четырехсот человек только убитыми. Число раненых уже превышает эту цифру и постоянно растет. Еще не вступив в бой, мы потеряли почти полк! Безвозвратно потеряно два вертолета и еще два — повреждены. Боюсь, что один из них мы восстановить не сможем.
В зале царила мертвая тишина — никто из собравшихся офицеров не проронил и слова.
— Полностью, прямым попаданием, уничтожены обе РЛС и комплекс РЭБ. Мы стали слепыми и глухонемыми! Подбит и впоследствии сел на мель танкодесантный корабль. Вместе с ним в воде оказались десять танков и бронемашин. Два грузовика разнесло в пыль, прочие не пострадали. Противник использовал 240-мм миномет «Тюльпан». Это оружие стреляло с поразительной точностью! И явилось причиной столь тяжелых последствий. — Капитан сделал паузу, выпил стакан воды и продолжил. — Противник использовал мины с лазерным наведением — мы обнаружили соответствующее устройство на брошенной позиции корректировщика. При обследовании артиллерийской позиции противника удалось установить следующее:
— миномет был доставлен туда заранее, возможно, что несколько месяцев назад. Установлен и замаскирован, причем очень тщательно и грамотно. Обнаружить его заранее, с помощью технических средств разведки, было совершенно невозможно;
— отстреляв управляемые мины, расчет, вероятно, покинул установку и отошел. На позиции остались десантники, продолжавшие вести огонь обычными боеприпасами. Не скажу, что нам от этого стало легче — они использовали кассетные мины, которым особенная точность и не нужна;
— предвосхищая наши действия, десантники разместили две засады, нацеленные именно на противодействие нашим вертолетам. И им удалось достичь некоторых успехов.
Морган посмотрел на майора-артиллериста:
— Вам, сэр, мы обязаны тем, что миномет противника не смог продолжать свою сокрушительную стрельбу. Если бы не ваши пушки… — он покачал головой. — Подводя итог, могу сказать — этот раунд подчистую выигран противником. Его потери составили всего девять человек и один тяжелый миномет. А про наши — вы все знаете. Крайне неприятным сюрпризом является и наличие у противника столь хорошо подготовленных солдат, как части ВДВ. Это очень весомый козырь! О спокойном сне теперь мы можем лишь мечтать…
— И что же, капитан, — язвительно спросил Дуайт, — нам совершенно нечем похвастаться? Мы все проявили себя полными профанами в военном деле?
— Нет, сэр! Разумеется, это не так. Хочу отдать должное нашим младшим офицерам — они быстро и грамотно организовали взаимодействие под огнем противника. Быстро вывели солдат из опасной зоны, иначе наши потери были бы и вовсе устрашающими. Хорошо организовано взаимодействие между пилотами и штабом, благодаря чему мы смогли быстро навести огонь артиллерии. Действия солдат при штурме позиций наблюдателей и артиллеристов противника тоже достойны всяческой похвалы.
— Ну, хоть что-то… — проворчал полковник. — И каковы будут ваши рекомендации как аналитика?
— Прекратить операцию, вернуться на корабли и отплыть. Внезапность нами утрачена, противник заранее подготовился к нашему появлению, и я сомневаюсь в успехе всего мероприятия. Неизвестно, что еще ждет нас на дальнейшем пути.
Среди офицеров пробежал шепоток. Не все из них разделяли данную идею, но некоторым она пришлась явно по душе.
— Так! — встал с места полковник. — Кто еще думает подобным образом?!
С места поднялся один из офицеров:
— Майор Маклосски! Сэр, не могу не отметить, что в словах капитана есть зерно здравого смысла. Я лично осматривал позиции русских и хочу сказать, что они были созданы явно не в спешке. Миномет стоял там достаточно давно. С пляжа успели убрать даже следы гусениц! Противник учел наши возможности по ведению радиоразведки и проложил к позициям корректировщиков телефонную линию. Ее тоже вели без спешки, в скалах провода подвесили на стальных крючьях и замаскировали. Нас явно ждали, и ждали именно здесь! Не сомневаюсь, что и дальнейшее наше продвижение уже учтено противником. Мы потеряли свои глаза и уши, и как теперь нам придется обнаруживать такие вот засады? А то, что они будут, — майор обвел глазами собравшихся офицеров, — по-моему, никто уже и не сомневается…
Несколько офицеров согласно закивали.
— Все? — полковник мрачно посмотрел на Маклосски.
— Да, сэр!
— Садитесь… Еще есть желающие выступить? Нет? Ну что ж, майор, я благодарен вам за честный ответ. Но, джентльмены, цель нашей операции заключается не только в том, чтобы нанести противнику чисто военное поражение. Нет! Наша задача гораздо более серьезная. И вот тут противник нам сыграет на руку… Вы удивлены?
Среди офицеров пронесся шепоток, некоторые с изумлением посмотрели на полковника.
— А напрасно! Что является для русских главной ценностью? Я имею в виду здесь и сейчас?
— Их город?
— Правильно! Единственный более-менее крупный город из уцелевших в этой местности! Их единственная материально-техническая база! Там есть заводы, шахты, и это их шанс на восстановление.
— Но, сэр! — приподнялся снова тот же майор. — Неужели это единственный уцелевший город?
— В этой местности — единственный. Прочие ничтожно слабы в этом отношении. А в Усинске уже есть собственное «правительство», которое не желает идти на контакт с военными. Печора полуразрушена и заражена радиацией — выжить там невозможно. Так что, джентльмены, русские будут защищать Рудный! И именно на пути к нему они и соберут все свои силы. Расставят пушки и установят минные поля. Бог им навстречу! Туда мы не пойдем…
И они туда не пошли.
Бронированная колонна свернула на второстепенную дорогу и, выбрасывая в стороны щупальца патрулей и разведгрупп, углубилась в тайгу. Путь ее, несмотря на уверения полковника, розами отнюдь усыпан не был. Уже на первой ночевке пробравшиеся через посты охранения десантники тихо утащили из палатки одного из штабных офицеров. Часть незваных гостей пробежалась по лагерю, ненадолго задерживаясь в некоторых местах. Наткнувшись при отходе на патруль, ночные призраки молниеносно вырезали его ножами безо всякого шума. Бросив на тела солдат берет с кокардой ВДВ, они бесследно растворились в лесу. В следующую ночь количество патрулей было удвоено, посты вооружились тепловизорами и открывали огонь по любой подозрительной цели. Надо сказать, что это совершенно не способствовало хорошему сну. Но по крайней мере в эту ночь никто в лагерь не пробрался и никаких неприятностей не причинил. Темп продвижения колонны был относительно невелик, а из-за необходимости тщательно проверять дорогу и окрестности он и вовсе замедлился. Надо сказать, что такие проверки являлись абсолютно необходимой мерой предосторожности. Уже на второй день саперы сняли громадный фугас, хорошо замаскированный на обочине. Двести пятьдесят килограммов аммонала были установлены с расчетом на обвал скалы в момент прохождения колонны. Тем не менее даже этот факт вызвал некоторый прилив энтузиазма среди штабных аналитиков.
— Русские используют промышленную взрывчатку! — доложил на утреннем брифинге начальник разведки. — А что это значит? То, что нормального ВВ у них либо нет вовсе, либо очень мало! Следовательно, их запасы вооружений весьма ограниченны!
Несмотря на булавочные уколы русских десантников и обнаруживаемые по пути следования фугасы, бронированный кулак двигался к намеченной цели. Уцелевшие вертолеты прочесывали окрестности, безжалостно фаршируя свинцом все подозрительные места. В ключевых точках быстро оборудовались опорные пункты, имевшие своей целью охрану пройденного пути. Земля щедро засеивалась минами, делая невозможным подход к таким узлам обороны.
Таран экспедиционного корпуса методично пробивал себе дорогу, не обращая особенного внимания на изредка прилетавшие из кустов мины и разрывы не обнаруженных вовремя фугасов. Корпус мог позволить себе такие вещи — людей там все же оставалось достаточно много. Не допуская никаких случайностей, Дуайт принимал все меры для сохранения своих солдат. Тяжелые самоходки теперь стреляли часто. Стоило лишь разведчикам или вертолетам обнаружить какую-то цель, как через несколько минут ее тотчас же накрывало сосредоточенным залпом нескольких орудий. После чего данное место зачищалось патрулями. И лишь после этого отдавался приказ на дальнейшее продвижение. Данная тактика приносила свои плоды — уже дважды были сорваны попытки обстрела колонны издали, при помощи минометов и ПТУР. Но вот расход боеприпасов… он был чрезмерно велик.
— Ничего, джентльмены! Еще пара дней пути — и мы у цели! — подбадривал своих офицеров Дуайт.
Хорошо сказать — пара дней!
А то, что эта дорога шла по совершенно диким местам и частично непроходимым буеракам? Как тут передвигались местные жители — уму непостижимо! Редкие деревни оказались пустыми, население их покинуло. Правда, все дома остались целыми, и это обстоятельство неожиданно всерьез расстроило капитана Моргана.
— Видишь ли, Джонни, — говорил он за чаем своему сослуживцу, — я понял бы, если они стали сжигать свои постройки, чтобы они не достались нам. Но они этого не делают!
— И что? Нам-то с того какая печаль?
— Такая, дружище, что они всерьез рассчитывают туда вернуться. И достаточно скоро… А это значит, что нас не рассматривают всерьез!
— Да ты только вокруг оглянись!
И ведь было на что посмотреть!
Несмотря на понесенные потери, группировка все еще представляла собой мощную военную машину. Усиленный танковый полк из сверхсовременных танков, ракетная бригада и части ПВО — тот еще орешек! А учитывая наличие приличного количества пехоты и вспомогательных частей… надо было совершенно потерять голову, чтобы лезть на рожон.
Потеряв свои станции РЛС и РЭБ, группировка не ослепла совершенно, как того опасался капитан. До определенного момента их прикрывали РЛС боевых кораблей, а их ракетные комплексы и пушки не раз уже успели доказать свою эффективность. Кое-какие возможности были изысканы и сообразительными специалистами, а уж по уровню технической оснащенности экспедиционный корпус вообще не имел себе равных. Проявив чудеса изворотливости, инженеры уже на второй день восстановили один из поврежденных вертолетов. И теперь пять винтокрылых машин неустанно несли боевое дежурство, обшаривая окрестные леса и поляны. Не раз уже они обрушивали свою огневую мощь на подозрительные места. И каждый раз — успешно, противодействия им почти не оказывалось. Вездесущие русские десантники тем не менее ловко уходили из-под удара, словно играя с вертолетами в опасную, но увлекательную игру. Тем не менее потери были. Особенно доставалось бортстрелкам вертолетов. Неожиданно пущенная очередь — и очередной солдат обвисал у пулеметной турели. В большинстве случаев найти стрелка не удавалось. Единственное спасение — полет на относительно малой высоте. Тогда стрелки, как правило, промахивались — слишком быстро возникал над их головами вертолет и очень высока была его скорость. Они просто не успевали целиться — винтокрылая машина моментально исчезала за верхушками деревьев. А стрелять вдогонку они и не пытались. Поразить боевую машину автоматным огнем? В принципе, возможно, только вот желающих не нашлось.

Тихо булькнула вода, и на поверхности появилась голова в черном резиновом шлеме. Сдвинув на лоб маску, человек перевел дух:
— Ф-ф-у-у…
— Как ты, дядь Саша? — скользнул к воде человек в камуфляже. — Жив?
— Местами и здоров… Курить охота — аж зубы сводит!
— Не устал?
— Откровенно говоря — затрахался я эти штуки таскать! Баллоны замените, они почти пустые, щелкало уже…
Выбравшись из воды, человек присел на камень, откинувшись назад. Товарищи десантника быстро уволокли в кусты опустевшие баллоны акваланга и принесли на смену новые. Подкатили к берегу небольшой металлический бочонок. Столкнув его в воду, подвязали по краям импровизированные поплавки из пустых бутылок и пластиковых канистр. В одну из них чуть долили воды, приводя плавучесть бочонка к нейтральной.

Небольшая группа, состоявшая из бойцов разведроты ВДВ и отставного водолаза-сапера ЦСН, работала здесь уже четыре дня. Выждав, пока на стоянке прекратится суматоха, бывший капитан-водолаз отправился туда на разведку. И вот уже третий день регулярно навещает это место. А заодно таскает с собою импровизированные самодельные мины. Не бог весть что — всего-то восемьдесят килограммов тротила… но и то — божий дар!
Он пришел к нам сам. Пожилой уже дядька, прошедший огонь и воду. Не выдержавший самого тяжелого сражения — битвы с управлением кадров ФСБ, отправленный в запас по выслуге лет. Узнав про его специальность, даже я немало был удивлен — про таковых мне слушать не приходилось. Про водолазов в наших рядах слышал не раз, даже и знаком был с некоторыми лично. Про саперов — само собой. А вот про то, что данные специальности еще возможно и совмещать…
— Ревзин Александр Петрович, капитан запаса. Последнее место службы — ограниченный контингент войск РФ в Африке. Приходилось работать в Югославии, Боснии, еще кое-где… Специализация — разминирование минных заграждений и обезвреживание взрывоопасных предметов.
— Хм… — чешу я в затылке. — Это, конечно, супер… А у нас-то вы что делать собираетесь?
— Вы обследовали вот этот порт, — называет мне Ревзин населенный пункт. — И соседний тоже. А около первого места работаете уже почти две недели. Так? Гостей ждете? В смысле — по морю?
Вот это здрасьте! Я-то полагал, что мы все тихо делаем да скрытно…
— Не удивляйтесь, — увидев мое замешательство, говорит гость. — Просто так уж вышло, что во всех этих местах у меня много друзей. Я же им помогаю частенько… В МЧС сейчас тружусь… трудился. По специальности. У рыбаков и моряков завсегда потребность в водолазных работах имеется. А нас тут мало, почитай — один я и есть на всю округу. Прочие — молодняк, опыта нет.
— Ну, опыт, оно, конечно… — соглашаюсь с ним. — Только ведь в вашем деле, окромя этого, еще и техника всякая нужна?
— Так есть она! — удивляется собеседник. — Что ж, по-вашему, я тут веслом махал да с трубкой нырял? Целый склад — это уж как полагается!
Ну, положим, склад — это он сказал слишком громко. Складик — это точнее. Но запасов там хватало. Гидрокостюмы, два компрессора и несколько аквалангов. Даже тяжелый костюм имелся. Ну а всякие маски-ласты — и вовсе в избытке. Так вот и получилось, что бывший капитан стал играть в нашей задумке не последнюю роль. Конструкцию самодельных мин он разработал сам, а уж наши ребята, поднатужившись, присобачили на них стандартные армейские линии подрыва. Дольше всего думали над тем, как вывести на поверхность антенный хвост, ведь через воду мы передать сигнал не могли. С грехом пополам кое-как решили и эту проблему — присобачили антенну на импровизированный поплавок, что позволило хоть немного приподнять ее над поверхностью воды. Увидев наши мины, любой военный инженер схватился бы за сердце. Вот эти-то немудреные агрегаты водолаз брался присобачить хоть под каждым кораблем. Даже если корабль будет достаточно здоровенный, имелся немаленький шанс на то, что данное корыто элементарно сядет на мель, хлебнув воды через проделанную миной дыру. Правда, никто из нас не ожидал, что этих кораблей будет настолько до фига. Когда мы получили известие о прибытии вражеского флота, Ревзин с группой прикрытия и помощи быстрым темпом ломанулся к поселку со своей временной базы. Ее мы оборудовали на брошенном посту метеорологов, перетащив туда со склада компрессор и все наличные акваланги.
И вот теперь водолаз, не чуя под собой ног, ежедневно отправлялся в подводное путешествие. Учитывая то, что в воду он заходил вне поля зрения патрулей, за день он успевал сделать два, максимум три рейса. Поэтому в первую очередь минировали большие корабли и те, которые несли на борту серьезное оружие. За ночь прикрывавшие всю операцию десантники успевали смотаться до базы и забить там баллоны аквалангов. Откровенно говоря, я серьезно опасался за капитана: мужик и так был в годах, а тут еще и пашет на износ. В подобном состоянии элементарно можно ошибиться, и тогда тебя подстрелят часовые. Каждый раз вечером, получая по телефонной связи очередной доклад, я уговаривал капитана не надрываться с такой силой.

— Сэр! — дежурный акустик снял с головы наушники и повернулся к своему командиру. — Опять эти странные звуки! Как будто воздух выходит из пробитого баллона.
— Ну-ка, дайте сюда! — лейтенант забрал наушники из рук акустика. Несколько минут он прислушивался к звукам, потом снял наушники с головы и вернул их дежурному. — Вы правы, Джефферсон! Я тоже где-то это слышал.
Он в задумчивости прошелся по комнате, потом остановился около компьютера.
— У вас есть запись этих звуков?
— Разумеется, сэр!
— Ну-ка, сбросьте-ка их мне сюда. Посмотрим, что скажет по этому поводу наука.
Получив от дежурного файл с записью, лейтенант запустил программу-анализатор и через несколько минут присвистнул.:
— Джефферсон, а ведь это аквалангист! Совпадение восемьдесят процентов. Только никак не пойму, что у него за дыхательный прибор такой. Ни одной современной марке он не соответствует. Здесь присутствует еще какой-то лязг и шорохи. И какие-то гулкие звуки, будто пальцами по барабану постукивают.
— Аквалангист в этой воде, сэр?! Наверное, он родственник моржей? Нормальный человек давно бы уже окочурился от холода. Хотя сейчас и не зима, но здешние воды редко когда бывают пригодными для купания. Где же он заходит в воду? Ведь мы контролируем всю акваторию! Береговые посты наблюдения просматривают все на пару километров вокруг! Этот русский просто подох бы от натуги, если бы ему пришлось проплыть такое расстояние. Как он вообще такое смог, ведь шумов буксировщика я не слышал?
— Ну, значит, как-то исхитрился. От них вообще можно ожидать чего угодно. А буксировщик он мог оставить где-то на подходе, там, где мы его еще не слышим. Однако же надо доложить командиру.

Капитан третьего ранга Норман не менее акустика был озадачен данной новостью.
— Аквалангист? Здесь, на стоянке? Вы совершенно в этом уверены, лейтенант?
— Компьютер дал совпадение, сэр! Восемьдесят из ста за то, что это пловец.
— Да черт с ним, с компьютером! Меня ваше мнение интересует, лейтенант! Это действительно аквалангист, или мы слушаем любовные песни какой-нибудь рыбы?
— Пловец с аквалангом, сэр.
— Ладно… Ну, что ж, примем меры…
Спустя некоторое время стоявшие на берегу боевые машины тронулись с места и подъехали ближе к воде. Кургузые стволы автоматических гранатометов медленно поползли вверх. А на палубах кораблей появились матросы с ручными гранатами. Сбрасывать за борт глубинные бомбы никто не рискнул. Уж слишком высока была вероятность повредить собственные суда. В эфире прозвучала короткая команда, продублированная через динамики корабельной системы оповещения. С палуб кораблей в воду полетели гранаты. А автоматические гранатометы боевых машин начали методично засеивать своими снарядами квадрат за квадратом.
Несколько минут вода в бухте кипела, словно подогретая на гигантской плите. Потом все затихло. На вопросительный взгляд дежурного офицера акустик отрицательно помотал головой:
— Нет, сэр. Я его больше не слышу.
— Это совершенно точно? Вы уверены?
— Да, сэр. Его больше нет.

Сидевший неподалеку от воды сержант-десантник нетерпеливо сплюнул на песок. Уже два часа прошло. Давно иссяк воздух в баллонах. А капитан все еще не возвращался. Сбоку скрипнул песок. Подходил старший группы.
— Ну, что там, Миша? Где наш главный водяной?
— Не слыхать, товарищ лейтенант. Видать, стряслось что-то. Он еще час назад вернуться должен был. Был случай, он так-то задерживался уже. Сказал, мол, на цепи якорной висел, катера стоянку патрулировали. Вот он и пережидал, пока все затихнет. А воздух перекрыл, так дышал, как все.
— Да нет, Миша, здесь другое что-то. Что-то сердце у меня ноет за капитана. Посижу-ка я с тобой, вместе подождем.

Получив среди ночи сообщение о том, что Ревзин пропал без вести, я долго не находил себе места. В глубине души я понимал: что-то произошло. Незваные визитеры явно не были полными идиотами, и какие-то меры для охраны своих судов они, разумеется, предприняли. Вполне возможно, что они предусмотрели и такой вид нападения. Вернувшись в комнату связи, подхожу к телефонисту:
— Вот что, сержант: дело серьезное и срочное. Дайте мне к телефону лейтенанта.
Сжимая в руке телефонную трубку, я пытался представить себе лицо Ревзина. Почему-то мне это плохо удавалось.
— Васнецов у аппарата!
— Доброй ночи, лейтенант. Это майор Рыжов.
— Здравия желаю, товарищ майор!
— Что с капитаном? У вас никаких новых сведений о нем не появилось?
— Дозорные слышали взрывы на рейде. Частые и не очень громкие. Возможно, взрывы гранат. Я выслал поисковую группу. Они постараются максимально близко подойти к стоянке. Такой случай, в принципе, предусматривался. Капитан сказал, что, если его ранят, он постарается выбраться на берег. Но никаких известий от них пока не поступило.
— Взрывайте заряды. Если капитан жив, он на берегу. А если нет… С рассветом противник наверняка проверит свои корабли. И если они найдут хотя бы одну мину, тогда вся работа коту под хвост. Это приказ, лейтенант!

Опустившаяся на стоянку ночная тишь была прервана самым неожиданным и бесцеремонным образом. С небольшим интервалом в течение нескольких минут мощные взрывы раскололи тишину. Один сторожевой катер просто переломился пополам и затонул почти моментально. Сквозь проделанную взрывом пробоину в борту вода хлынула внутрь корвета. Быстро набрав непосильное для себя количество воды, он опрокинулся на левый борт. Осел кормой в воду большой транспортный корабль. Но самый тяжелый (по своим последствиям) взрыв прозвучал на первом танкере. Ему достались сразу три заряда. Разлившееся по морю горючее вспыхнуло ярким факелом, моментально пожирая кислород и обрекая на мучительную смерть от удушья всех оказавшихся в воде моряков. Второму повезло чуть больше — он не загорелся. Но кормой в воду все-таки осел и на грунт лег — оба заряда взорвались под машинным отделением, с небольшим интервалом, вырвав здоровенный кусок обшивки и проделав в днище и борту изрядную дыру. Из пробоины хлынул мазут, растекаясь по воде большим пятном.
Взметенная взрывами волна, понемногу успокаиваясь, дошла до берега уже не слишком сильным водяным горбом. Застучали выбрасываемые на прибрежный песок добела обглоданные водой сучья. Чуть слышно брякнули пустые консервные банки — их много ежедневно выбрасывали за борт моряки конвоя. Теряющая силы волна подтолкнула и тело человека в гидрокостюме, неподвижно лежавшее у самого уреза воды…

Телефонный звонок: 
— Товарищ генерал! Прошу меня простить за поздний вызов, но…
— Да ладно, майор! Не парься! Что там у тебя?
— Мы нанесли удар по стоянке кораблей. Взорван и загорелся один танкер, второй сел кормою на грунт и лишился хода. Остальным тоже досталось — один точно утонул. Есть и еще поврежденные, утром посмотрим точнее.
— Что мало-то так?
— Больше не вышло. Не все мины установили, да и взорвались не все… Но главная цель достигнута. Горючего у них нет.
— Ладно, я тоже уже спать не стану. Моя очередь бяки устраивать.
— Держите меня в курсе, хорошо?
— Не беспокойся — ты первый все узнаешь!

Эта побудка коренным образом отличалась от всех предыдущих. Едва только стало рассветать, как мощные взрывы сотрясли тайгу — на воздух взлетели почти все топливозаправщики. Не зря десантники тогда гуляли по лагерю… Хитро установленные и замаскированные мины дождались-таки своего часа…
А в суматоху разбуженного муравейника откуда-то из тайги принеслись огненные стрелы реактивных снарядов. Работал «Ураган» — это оружие трудно было перепутать с чем-либо другим.
Надо отдать должное пилотам — взрывы еще грохотали по всему лагерю, а несущие винты на вертолетах уже раскручивались. Несколько мгновений — и они оторвались от земли. Направление полета было ясно, дымные хвосты ракет четко указывали пилотам, в какую сторону они должны лететь. Зарычали моторы самоходок, и они хищно подняли к небу толстые трубы своих стволов.
— Браво-один — команде! Оружие в боевое положение! Стрелять по всему подозрительному!
Наушники откликнулись нестройным хором голосов — все жаждали поскорее свести счеты с русскими. Выжимая все возможные обороты из турбин, вертолеты стремительно неслись к цели.
— Браво-один — Браво-пять! Вспышка — азимут двести тридцать!
— Браво-один — команде! Курс — двести тридцать!
Вертолеты чуть довернули в сторону. Цель была уже близко, русские все еще продолжали стрелять.
— Здесь Браво-четыре! РЛС! РЛС!
Поздно…
С треском отлетели в сторону маскировочные щиты, и скрывавшаяся под ними «Тунгуска» хищно повела стволами пушек. Позиция у установки была почти идеальной — она стояла на небольшом пригорке, и идущие широким фронтом боевые машины вытянулись перед нею, как на параде.
Ш-ш-шух!
Сорвалась с направляющих ракета.
Ш-ш-шух!
Вторая…
«Ракета в воздухе!» — взвыли сирены предупреждения об атаке.
Ш-ш-шух!
— Расходимся! Маневр уклонения!
Поздно…
Огненный шар, возникший в воздухе, казалось, все время увеличивается в диаметре. Это сдетонировал боезапас и топливные баки.
Второй вертолет, потеряв в результате воздушного подрыва какую-либо ориентацию в пространстве, боком врезался в березовую рощу. Ухнул взрыв…
Ш-ш-шух!
Взвыла в последнем усилии пораженная стальными стержнями турбина. Отчаянные усилия пилота удержать вертолет в воздухе успеха не имели, и еще один огненный шар вспыхнул уже на земле.
Ш-ш-шух!
Ш-ш-шух!
Поникли в креслах оба члена экипажа, и неуправляемая винтокрылая машина, вихляя, как пьяная, начала снижаться.
Зашлись кашляющим лаем пушки — и вертолет еще в воздухе стал рассыпаться на куски…
Выжимая из турбин максимум оборотов, последний уцелевший вертолет уходил назад.

— На связи Дуайт.
— Добрый день, сэр!
— Здравствуйте, Мюррей! Не скажу, чтобы этот день был особенно добрым. Утро точно не задалось.
— Если ад существует — это вечное утро! Типично русское высказывание, сэр! Помниться мне, был у них один писатель, Гордон, кажется, — вот он так и говорил.
— Да и черт бы с ним! Мы потеряли почти все бензовозы, Мюррей! Топлива нет — только то, что в бензобаках! Нам срочно требуется помощь в этом плане!
— Увы, сэр, ничем вас порадовать не могу. У вас было плохое утро, а у нас — такой же рассвет.
— Господи, а у вас-то что стряслось?
— Я уже около трех часов пытаюсь к вам пробиться — бесполезно. Русские глушат наши радиопередачи. Нас атаковали их боевые пловцы. Подорваны и затонули два боевых корабля — корвет и катер. Взорвался и загорелся один танкер, второй получил пробоину и сел на грунт. Хода не имеет. Прочие корабли на плаву, хотя самое крупное транспортное судно прочно сидит на грунте — здесь не слишком глубоко.
— Так мы что — остались без топлива?!
— Увы, да, сэр! Сейчас мы откачиваем мазут из поврежденного танкера, заправляем все суда. Заливаем даже кастрюли на камбузах — иначе назад не дойдем. Подняли из воды русскую мину — творение пьяного дизайнера! Но в ней почти центнер тротила — а это уже серьезно. Нет никаких гарантий, что русские не попробуют повторить свою атаку. Вывожу суда на внешний рейд, будем в постоянном движении. Это спасает нас от их пловцов, но приводит к перерасходу топлива.
— Ничего себе… Мюррей, вы затягиваете у меня на горле петлю! Кстати, чем русские вас глушат?
— Не знаю. Могу вас «обрадовать» — их большая РЛС работает как ни в чем не бывало! Ваша агентура села в лужу, полковник!
— Мюррей! Найдите нам хоть какие-то запасы солярки! Хоть с катеров сливайте, они нам не особенно и нужны сейчас! Танки — вот что решит…
Ш-ш-ш-ш-ш…
Капитан первого ранга Мюррей опустил на стол гарнитуру радиостанции и посмотрел на старшего связиста:
— Все, лейтенант. Связи более не будет…
Он встал из-за стола и повернулся к командиру корабля:
— Уоргрейв, командуйте всем судам выход на внешний рейд. Около пирса оставить только посыльные катера. Пусть подберут тех, кто выйдет к берегу.
— Но у нас не так много таких катеров! И техника — как будем ее грузить?
— Не думаю, коммодор, что этот вопрос станет настолько животрепещущим. Сомневаюсь, что к берегу выйдет настолько много людей… А техника… — Он подошел к иллюминатору и, открыв задрайки, выглянул наружу. Вдохнув запах дыма, поморщился и закрыл его обратно. — Полковник говорил, что у русских мало современного вооружения? Ну, так они могут сказать ему спасибо — он привез его сюда вполне достаточно, чтобы удовлетворить их насущные потребности. Даже устаревшим оружием они ухитрились намять нам бока! И весьма основательно!

— Сэр! — к полковнику подбежал лейтенант, командир передового дозора. — К нам вышел русский парламентер! С белым флагом!
— Неужто?! Прямо к завтраку поспел, негодяй… Ладно, ведите его сюда.
Из подъехавшего джипа вышли несколько человек. Широкоплечий мужчина в русском камуфляже и три солдата, его сопровождавшие. Сняв с глаз парламентера повязку, один из солдат жестом указал ему на палатку полковника.
Войдя внутрь, парламентер подошел к столику, за которым сидели полковник и офицеры его штаба. Козырнув, представился:
— Капитан Варакин, воздушно-десантные войска. — Он говорил на вполне сносном английском языке, так что услуги переводчика не потребовались.
— Присаживайтесь, капитан, — указал ему на стул Дуайт. — Слушаю вас.
— Благодарю вас, сэр! — Капитан неторопливо уселся. — Я направлен сюда нашим командованием.
— Кем именно?
— Генералом Тупиковым.
— Разве он не отстранен от командования? — удивленно приподнял бровь полковник.
— Нет.
— Странно… Ну да ладно… Что вы хотели мне передать?
— Ультиматум, сэр.
— Да? И каково его содержание?
— Вы оставляете здесь все тяжелое вооружение в исправном состоянии. В этом случае мы готовы пропустить назад всех ваших людей. В противном случае ваши позиции будут накрыты огнем реактивных установок. Полагаю, что утренняя демонстрация была достаточно серьезным подтверждением наших возможностей.
— Вы блефуете, капитан! Одна установка — это вполне терпимо! Не забывайте — у нас есть чем ответить!
— Генерал предполагал такой ответ. Ваши ударные силы — танковый полк, сэр?
— У меня достаточно и прочих войск!
— Не сомневаюсь. Могли бы вы дать мне в сопровождающие офицера, мнению которого вы безусловно доверяете?
— Могу… а зачем?
— Мы бы показали ему… кое-что. Впрочем, я готов остаться здесь, пока ваш офицер сделает небольшую экскурсию… по окрестностям.
— Хм… Морган!
— Да, сэр! — встал со своего места капитан.
— Отправитесь… на экскурсию. Где ваши провожатые, капитан? — повернулся полковник к парламентеру.
— Пусть ваш офицер, с белым флагом разумеется, выйдет за периметр лагеря. Все равно в каком месте. Его встретят и проводят. И привезут назад. Полагаю, это займет около двух-трех часов.
— Ну что ж… хорошо. А вы пока побудете нашим гостем. Вас проводят в палатку и принесут чай и бисквиты. Желаете еще что-нибудь?
— Благодарю вас, сэр. Этого вполне достаточно.

Отойдя от передовых постов метров на сто, капитан воткнул в землю древко белого флага и присел на поваленное дерево. Порывшись по карманам, достал пачку сигарет. Закурил и, облокотившись на сучок, начал рассматривать окружающий пейзаж. «…Все равно в каком месте…» Ладно, прихватим этого самоуверенного русского за язык. Он пришел отсюда, не прятался, чтобы его увидели издалека. Здесь местность относительно открытая, вот и посмотрим, когда к нему подойдут товарищи этого десантника. Они, конечно же, грамотные и умелые солдаты, но против современных средств обнаружения трудно что-либо придумать. Тепловизоры просматривают весь лес еще на добрую сотню метров, и незамеченным сюда никто не подойдет. Разумеется, пост огня не откроет — на это есть недвусмысленный приказ. Просто интересно посмотреть, как близко подойдут русские. Отсюда до поста не так уж и далеко, средства обнаружения должны засечь человека… ну, примерно, у тех кустов. Ребята дадут мне знать, когда надо будет ожидать подхода русских. Так что время на подготовку есть. Интересно, а что же такого необычного мне они хотят показать? Готовые к залпу установки? Ну… это неприятно, но их можно будет засечь после первого же выстрела. И ответный огонь последует незамедлительно. Самоходки и ракетные установки рассредоточены по лагерю, укрыты в капонирах. Так что уничтожить их всех одним залпом — невыполнимо даже в теории. Ответ будет — и весьма жесткий.

Что-то нет никого, и пост молчит. Еще сигарету? А почему бы и нет? Достав пачку, капитан похлопал себя по карманам, ища зажигалку.
— Огоньку, сэр?
— Да, спасибо, рядовой… — рассеянно ответил Морган.
Огоньку?!
Это же чисто русское выражение!
Он резко обернулся.
В пяти метрах от него, привалившись спиною к большому пню (и совершенно скрытый им от глаз наблюдателей), полусидел-полулежал человек в лохматом камуфляже. Закрывавшая лицо маска сейчас была отброшена назад, и насмешливые глаза смотрели на капитана.
— Э-э-э… черт возьми, но как? Как вы подошли сюда незамеченным? Кто вы такой?
— Старший лейтенант Рогозин. Отряд «Д» спецназа внутренних войск МВД РФ.
— Эм-м-м… Еще и внутренние войска?
— Ну вы же находитесь на нашей территории, не так ли?
— Хм… Но как же вы сюда подошли? Вас должны были заметить наши часовые!
— Разве? Не знал… учту на будущее. Как я понимаю, это именно вас я должен проводить?
— Ах да! — Морган встал. — Честь имею, капитан Морган!
— Отлично, господин капитан! — поднялся на ноги Рогозин. — Ну, а мое звание вам известно. Прошу следовать за мной!

Абсолютно обалдевшие часовые молча провожали взглядом удаляющуюся парочку.
— Макфол, так что же выходит — этот русский подполз сюда незаметно? И мы его не увидели?
— Черт его знает, Джонни, вполне может быть, что он ниоткуда и не подползал. Просто лежал здесь еще с ночи.
— Один?
— Бог весть… Ты видел, какая у него винтовка?
— С глушителем?
— Да. Он легко мог нас тут всех перестрелять — и соседи даже не почесались бы!
— Да уж… Надо пореже высовывать голову из-за укрытия…

Провожатый шел по лесу легко, огибая густые кусты и перепрыгивая через поваленные деревья. Несмотря на то что маскировочный костюм должен был несколько ограничивать его подвижность, на скорости передвижения старшего лейтенанта это никак не сказывалось. Шедший налегке капитан с трудом за ним поспевал.
— Скажите, а откуда вы так неплохо знаете английский язык? — поинтересовался у Рогозина он. — Вроде бы внутренним войскам такие знания и не особенно требуются?
— Здесь вы правы, — не сбавляя хода, ответил провожатый. — Но я тоже не всегда служил в велосипедных войсках!
— Простите, где?! — споткнулся от неожиданности Морган. — В велосипедных?
— Шучу! — засмеялся снайпер. — Нет таких! А вот во внутренних войсках я относительно недавно, года три. Язык же на прежнем месте службы выучил, там с этим строго было! Да и не только английский, по-немецки тоже кое-что понимаю…
Поднявшись из небольшого овражка на пригорок, Рогозин осмотрелся.
— У вас ведь навигатор с собой?
— Что?
— Отключите его, все равно сигнала нет.
— Откуда вы это можете знать… — Капитан посмотрел на дисплей прибора.
«Нет сигнала со спутника».
— Убедились? Не сажайте понапрасну питание.
Морган вздохнул и вдавил кнопку на торце прибора. Экран потух.
— Вон там холмик видите? — протянул руку провожатый.
— Тот, что побольше?
— Нет, который рядом.
— Вижу.
— Что в нем необычного?
— Да… ничего. Обычный холм.
— А поближе посмотреть?
Но и вблизи холм ничем особенным себя не проявил. Выгоревшая на солнце трава, мелкий кустарник наверху…
Капитан недоумевающее повернулся к сопровождающему:
— И что я должен был увидеть?
— А если руками потрогать?
Подойдя к холмику, снайпер ухватился за ветки кустарника, потянул…
И здоровенный, обклеенный травой и опавшими листьями щит опрокинулся. Из темноты укрытия недобро глянул зрачок орудийного ствола.
Танк.
Приплюснутая башня, широкие гусеницы, покрытые коробками активной брони башня и борта… «Т-72». Выглянувший из водительского люка танкист недобро осклабился.
— Еще походим?
Через полчаса капитан устало опустился на пенек. Нет, физически он был вполне в форме, но вот морально…
— И сколько их тут?
— Здесь? Полк. Рядом еще один — там тяжелые танки. «Т-10М». Хотите посмотреть?
— Верю… — отмахнулся капитан.
— Это первый эшелон. В тылу еще два полка. Преимущественно «Т-72Б». Плюс ракетные установки. Еще несколько «Тюльпанов» — с ними вы уже успели познакомиться. Ну и пехота — как же без нее?
— Но наша разведка… они же ничего не видели!
— У нас тут целый маскировочный полк пахал, как проклятый! Я и не знаю, что такого надо придумать, чтобы этих ребят обойти?
Морган уставился на провожатого:
— Выходит, что все это время…
— Вас ждали именно здесь. Мы строили оборону несколько месяцев — и вы хотите прорвать ее одним танковым полком? Даже не смешно… вас сожгут ПТУРСами еще на подходе. А пехоту разметают минами. Теперь вы понимаете, отчего вам особенно не мешали сюда прийти?
— Не мешали?! Да ваши десантники лезли изо всех щелей!
— Это еще так… цветочки. Вашу колонну попросту загоняли именно сюда. Поройтесь в памяти, капитан! Вспомните неожиданно целый и недавно отремонтированный мост! Его приготовили специально для вас! Иначе он просто не выдержал бы веса ваших танков. А обозначенные броды на ручьях и речушках? Наши машины старательно колесили там прямо перед вашим приходом! Чтобы оставить побольше следов. Завалы и осыпи в холмах и скалах? Мины и фугасы — где их не было?
— Они были везде.
— Да. Но на этом пути их было меньше, вот ваши саперы и выбрали эту дорогу.
Странный звук возник где-то в лесу. Лязгали гусеницы — этот характерный лязг ни с чем перепутать невозможно. Но вот вместо рева танкового дизеля послышался какой-то иной, непривычный для уха звук.
— О! — встал с места старший лейтенант. — Вот и генерал прибыл!
Разбрасывая в стороны кусты и сминая молодые деревца, на поляну выкатился танк. Острый «щучий» нос, громадная башня и пушка внушительного калибра.
— Т-10М! Любит генерал эту машину! Вот даже идти никуда не пришлось, здесь на этот танк и глянете! Красавец ведь, а?
— А почему… почему у него такой странный звук работы мотора?
— Здрасьте… Простите, господин капитан, если не секрет — вы кем служите?
— Штабной аналитик… — машинально ответил Морган.
— И ничего не знаете об истинной цели вашего похода?
Рогозин посмотрел на англичанина и покачал головой.
— М-м-да… тяжелый случай…
Громадная машина подкатила ближе и остановилась. Лязгнув, откинулся башенный люк, и на траву неторопливо спустился седоватый крепкий мужчина в танковом комбинезоне.
— Товарищ генерал-майор! — шагнул вперед Рогозин, вскидывая руку к виску. — Парламентер противника — капитан Морган!
— Добрый день, сэр! — вытянулся аналитик.
— Здравствуйте, капитан. Присаживайтесь, — кивнул генерал на поваленное дерево. — У вас еще остались какие-либо вопросы по поводу нашего ультиматума?
Генерал говорил по-английски не очень хорошо, временами замолкал, пытаясь подобрать соответствующее слово, но в целом разговор наладился быстро.
— Нет, сэр! Старший лейтенант достаточно подробно мне все пояснил. И показал.
— Неприятно сознавать, что вас обвели вокруг пальца?
— Война, сэр! Всякое бывает… Но военное счастье переменчиво!
— Никто и не спорит, — пожал плечами Тупиков. — Со своей стороны хочу отметить, что мы еще непозволительно мягки! По всем военным законам я мог бы потребовать от вас безоговорочной капитуляции!
— Так почему же вы этого не делаете, сэр?
— От этого мира и так осталось не слишком много… Несколько тысяч свежих мертвецов навряд ли поспособствуют его возрождению. Я военный, капитан. И именно потому хорошо вижу ту грань, которую не следует переходить. Ваше командование не приняло бы таких условий. И нам пришлось бы открыть огонь.
— Понимаю…
— Возвращайтесь к полковнику. Мы согласны даже прекратить работу систем подавления, скажем, на полчаса — свяжитесь со своим флотом. Пусть они перестанут палить во все, что движется. Мы не будем их атаковать. Уходите, спасайте своих людей. Вам хватит работы и у себя дома.
— Один вопрос, сэр!
— Слушаю вас, капитан.
— Этот танк… Ведь Т-10 — достаточно старая машина?
— Да, очень даже старая.
— Тогда почему же он так странно… — Капитан замялся.
— Дизеля не слышно? — усмехнулся генерал.
— Именно так, сэр!
— Да его там и нет! Танк движется на электричестве. Здесь установлен специальный энергоаккумулятор. Отсюда и до моря машина дойдет без проблем. И назад вернется. Да и не только сюда — запаса хода у него хватит и на большее расстояние.
— Так вот зачем мы сюда шли…
Сидевший рядом Потеряшка только хмыкнул.
— А вас держали в неведении на этот счет? — поднял бровь генерал. — Бывает… Увы, капитан, но делиться этим секретом мы уж точно не станем. Ни с кем и ни при каких обстоятельствах. Тем более что вы и не просите, а нагло хотите забрать силой. Только вот силы свои совершенно не рассчитали… Здесь не Африка! Вашему командованию придется проглотить эту пилюлю. Поверьте, капитан, забота о процветании Великобритании в наши планы уж точно не входит. Еще вопросы?
— Нет, сэр!
— В таком разе, — Тупиков поднялся с дерева, — старший лейтенант вас проводит. С момента возвращения нашего парламентера системы подавления радиосвязи на полчаса прекратят свою работу. После этого у вас есть еще час. Все. Потом мы откроем огонь.

— На связи Стюарт. Слушаю вас, полковник!
— Сэр, произошла ужасная катастрофа!
— Я знаю о потерях, понесенных флотом. Это неприятно, но не смертельно.
— Нет, сэр! Все гораздо хуже! Противник устроил нам здесь ловушку! Уже на берегу! Вокруг нас в засаде расположились четыре танковых полка и ракетные установки!
— Вы видели их лично?
— Мой офицер, капитан Морган, обошел позиции одного из полков. Даже потрогал руками их танки.
— Один полк? И танки, надо полагать, не самые современные?
— Точно так, сэр! Их генерал ездит и вовсе на жутком старье — «Т-10». Правда, на электрическом ходу…
— Дуайт, вас обвели вокруг пальца! Это танки со старого полигона! Других машин у русских здесь просто нет! Ни о каких четырех полках не может идти и речи! Здесь нет такого количества танков и негде набрать для них экипажи! Это блеф, полковник!
— У них есть станции РЭБ, и их большой локатор работает.
— И что? Они могут подбивать им танки? Чушь, полковник! Не поддавайтесь на провокацию! Атакуйте! Русские вывели свои машины в поле — тем лучше! Ваши танки сметут их за полчаса! А я со своей стороны постараюсь обеспечить этому генералу неплохую встряску!

Стоявший на рейде корабль внезапно ожил. Негромко заурчали дизеля, разворачивая судно в нужное положение. Загудели электромоторы, отодвигая крышки люков. Тяжелые металлические пластины дрогнули и поползли по направляющим назад. Дошли до ограничителя и остановились.
Зашипели гидравлические подъемники, и из темного чрева люка медленно поднялись пусковые установки. Щелкнули фиксаторы, закрепляя их в боевом положении.
Хищные жала крылатых ракет уставились в сторону берега.

— Второй — Седьмому!
— На связи Второй. Слушаю вас, Седьмой!
— Множественные воздушные цели! Низколетящие и скоростные! Идентифицирую их как крылатые ракеты. Скорость и остальные параметры — совпадают! Старт ракет — с места стоянки флота!
— Всем средствам ПВО — боевая тревога! Огонь по вхождению ракет в зону поражения!

Загрохотали ботинки разбегающихся по своим постам зенитчиков. Взвыли двигатели зенитных установок, выводя машины на позиции.
— Здесь Семнадцатый! Цель вижу! Шесть воздушных целей! Скорость — четыреста тридцать, высота — триста пятьдесят! Расхождение… курс… Перехожу на АС!

Первая ракета сорвалась со стартовой позиции.

— На связи Двадцать второй! Три низколетящие воздушные цели! Высота — сто двадцать, скорость — триста пятьдесят! Открываю огонь!

Ш-ш-шух!
Ш-ш-шух!
Стоявшая на пригорке «Тунгуска» окуталась дымом. Зашлись в кашляющем лае автоматические пушки, посылая град снарядов в сторону идущих низко над землей крылатых ракет.

Звякнул телефон, и я подхватил его трубку:
— У аппарата Рыжов!
— Это Лапин. Противник нанес удар крылатыми ракетами. Предположительно его целью является Рудный. Несколько ракет идет на Печору, но они особенной проблемы не составят — Морозов справится. Полагаю, они запущены по нам для отвода глаз. Три ракеты идут в сторону Тупикова — эта проблема тоже вполне ему по зубам. Мы осуществляем наведение его зенитчиков.
— А основная цель удара?
— Рудный. Они бьют по городу…

Трубка выпала из моих рук.
Как может полковник быть таким отстраненно-холодным? Понимаю, что он на боевом посту и должен показывать своим офицерам пример. Все понимаю… Но вот с собою ничего поделать не могу! Куда упадут ракеты? На маленькие деревянные домики окраины? В центр — на широкую площадь? Тогда я их услышу и даже, скорее всего, увижу. Вполне возможно, что это зрелище станет последним, что мне предстоит увидеть. Что я еще могу пока сделать?
Генералу позвонить?
У него и своих дел — по уши, не до меня.
Вывести людей?
Ракетам пара минут лету — не успеем.
Так что же — просто так сидеть?
Нет, по улице с воплями скакать! Командир я или где? Хорошо, что Галины сейчас здесь нет. Иногда передовая безопаснее тыла бывает…

— Мишаня, она проходит! Не достаем!
Узкая сигара ракеты, вильнув в сторону, скрылась за деревьями.
— Еще две! Одна на нас идет — вторая левее!
Выбрасывая гусеницами фонтан земли, установка резво крутанулась на месте.
— Эти — все! Последние, чист горизонт!
— Левую бей! Она на город идет!
Ш-ш-ших!
— Последняя ракета!
— Бей!
Ш-ш-ших!
Сбитая близким разрывом, ракета вломилась в подлесок. Не взорвалась, что странно. Видимо, осколки что-то повредили в умном механизме управления.
— Пушки!
Дах-дах-дах-дах!
Тяжелый взрыв прервал частую стрекотню скорострельных пушек. Мощным ударом с зенитной установки сорвало башню. Корпус приподняло и сдвинуло вниз по склону. Рыжее пламя взметнулось вверх…

— Товарищ полковник, связь прервана. Рудный не отвечает.
— Вызывайте по резервному каналу!
— Узел связи тоже не может найти абонента. Связь в городе повреждена и частично вышла из строя.
— Разрушения?
— Нелокализованы. В городе продолжаются пожары, передвижения по улицам затруднены.
— Характер повреждений?
— Ракеты предположительно имели объемно-детонирующую боевую часть. Достоверно имеем сведения о попадании четырех ракет.
— Как с другими объектами?
— Печора — попаданий нет. Рудный — предположительно четыре, нет, уже пять. Расположение войск — девять.
— Потери?
— Подсчет потерь не завершен. По предварительным оценкам — порядка двенадцати боевых машин, по пехоте данных нет. Зенитчики докладывают о сорока пяти сбитых ракетах. «Триумф» — боезапас израсходован. «С-300» — менее половины БК. Две «Тунгуски» на связь не выходят. Если противник перезарядит установки, вторую волну ракет можем и не отбить.
— Если им есть чем перезаряжать… Генерал на связи?
— Да. Соединить?
— Соединяй… Надо что-то решать.

— Командир, сейчас верхушки деревьев стричь будем.
— Не ссы, Петя, прорвемся! И не из таких переделок выходили. Как там Егор?
— Позади висит, как приклеенный. Вот сейчас цапанем брюхом ветку… обоим сразу и трындец.
— Что ты такой нервный вдруг стал? Первый раз, что ли, на задание идем?
— Да черт его знает… мандраж какой-то нездоровый…
— Оружие проверь!
Второй член экипажа защелкал тумблерами, проверяя системы вооружения.
— Третья ракета чегой-то моргает… Должно быть, контакт где-то отошел…
— Пойдет?
— Да куда ж она, на хрен, денется? Пойдет, как миленькая пойдет…

Оба Ми-24, прижимаясь к земле, неслись в сторону моря. На дисплеях в кабинах пилотов была видна россыпь целей. После гибели двух боевых кораблей ПВО противника резко ослабела. Реальной боевой силой оставался фрегат, вот его-то и следовало опасаться. Он располагался между берегом и стоящими на рейде судами. Грамотно, нечего сказать. Но весьма предсказуемо… и слишком близко к берегу.

— Сержант, скоро вы там? Времени осталось — с гулькин хрен!
— Сей момент, товарищ старший лейтенант! Олежка, да где вы там?!
Из оврага появились фигуры солдат.
— За смертью вас посылать… — проворчал командир.
Сноровисто и без особой спешки прибывшие установили пусковую установку. Подсоединили разъемы…
— Товарищ старший лейтенант! Расчет к стрельбе готов!
— Соседи там как? — Спросил командир, не опуская бинокля.
— Докладывают о готовности! — ответил радист.
— Добро! Слушай мою команду! По кораблю противника…

Диким воем взвыла сирена предупреждения.
«Ракетная атака!»
Несколько мгновений опешивший вахтенный офицер смотрел на табло, пытаясь уразуметь смысл сигнала. Выругался и ударил кулаком по кнопке.
— Боевая тревога! Ракетное нападение! Всем членам экипажа занять места по боевому расписанию!
Загрохотали по трапам и коридорам башмаки моряков.
Развернулись в сторону берега тонкие стволы скорострельных установок.
К-р-р-р!
Разорвал тишину «Вулкан» — и на месте первой ракеты вспух огненный шар!
— Третья ракета!
Со стороны берега протянулся дымный шлейф.
Взревел мотором патрульный бронетранспортер. Разбрасывая по сторонам песок, машина рванулась к лесу. Но прилетевшая оттуда четвертая ракета прервала ее натиск. Следующий бронетранспортер благоразумно на рожон не полез…
Взрыв заставил на секунду замолчать все орудия фрегата. Из кормовой надстройки вырвался сноп пламени — тяжелая противотанковая ракета играючи проломила тонкий борт корабля.
Сидевший у установки оператор довернул рукоятку управления. Пробежавший по проводам сигнал заставил ракету изменить курс, и она ударила ближе к корме. Чуть-чуть повыше ватерлинии.
Но корабль был еще жив и просто так уступать поля боя не желал. Снова ожили огневые установки фрегата. Но из-за образовавшегося крена корабля их наводчикам пришлось приложить некоторые усилия, чтобы навести свое оружие. На это ушли драгоценные секунды…
Мигнул и погас свет — взрывом повредило генераторы. Значительная часть электрооборудования корабля вышла из строя. Пока еще работали радиолокаторы — их питал резервный генератор. Но запитывать от этой линии еще орудия ПВО… Этого никто не предусмотрел. Короткая команда — и установки пришлось наводить вручную. К скорострельным пушкам начали прокладывать дублирующие электролинии.
— Сэр! Капитан! — Громкий крик сидевшего у радиолокатора старшего матроса на секунды отвлек внимание всех офицеров. — Воздушная атака! Авиация противника!

Зависший низко над верхушками деревьев вертолет дал залп четырьмя ракетами «Атака». Дистанция запуска была небольшой — километра полтора. И операторы скорострельных пушек не успели среагировать: вращая тяжелые башни вручную, сбить идущие на скорости около 400 км/час ракету — задачка не из легких.
А каждая такая ракета имела термобарическую боевую часть…

— Ну что, Петюня?! Покуражимся?! Бей эту падлу!
Второй вертолет вынырнул из-за деревьев в двух километрах от мнимого транспортного судна. На его борту сейчас царила суматоха — перезаряжали барабаны пусковых установок.
— Залп, Петя! Всем бортом лупи!
И хотя на борту судна сейчас не было разлитого бензина и мазута… боеголовки ракет, возможно, не очень-то горят… но хорошо взрываются…
— Конец ему!
— И нам абзац, Петя… Движок все-таки екнулся.
— До берега дотянем?
— Даже и чуть дальше… на пару-тройку верст отойти сможем. Будем садиться. Авось там супостатов нет…

— Товарищ генерал!
— Чего тебе? — оторвался от бинокля Тупиков.
— Ушли бы вы от греха… ну вон хоть танком прикройтесь, — пожилой танкист виновато посмотрел на своего командира. — Пальнет еще какой-нибудь…
— Ладно, Степаныч, уговорил! — Генерал отступил на пару шагов. — Так лучше?
Сбоку послышались шаги, подбегал посыльный. После удара ракет все радиостанции работали только на прием. А вся связь осуществлялась только по проводным линиям. В исключительных случаях, вот как сейчас, отправляли связного.
— Ну? — вопросительно повернулся к нему генерал.
— Они готовят проходы. Подошли инженерные части, готовят удлиненные заряды. Видны танки с навешенными тралами.
— Вот как? Что ж… по уставу ребятки воюют… ладно.
Генерал снова вылез из-под прикрытия брони. Механик-водитель только печально вздохнул.
Корпус формировал ударный кулак. Несколько разбитых близкими взрывами засадных танков до сих пор испускали из себя ясно видимые дымные струйки. И это придавало энтузиазма нападающим.
Под прикрытием брони собиралась пехота, подошли бронетранспортеры.
Оборона молчала. Глядя на изрытое громадными воронками поле, трудно было поверить, что здесь могло хоть что-то уцелеть…
П-ш-ш-ш!
Стартовали удлиненные заряды. Скачущие по полю огненные змеи быстро преодолели дистанцию в сто метров. Рвануло! Немногие уцелевшие после ракетного удара мины откликнулись на этот факт слабыми хлопками — сдетонировали. Проход был пробит! Под прикрытием молотящих по земле цепей навесных тралов саперы продвинулись до границы расчищенного прохода. Снова зашипели маршевые движки удлиненных зарядов, расчищая следующий проход.
Покачивая длинными орудийными стволами, следом за инженерными машинами двинулись танки. Осторожно обходя воронки, небольшими группами продвигались пехотинцы.
Еще разрыв!
По выжженной взрывчаткой земле вперед выдвинулась инженерная разведка.
Ничего…
И никого…
Пустые окопы, остатки изуродованных ракетным ударом тел… сорванные башни старых танков.
По надвигающейся колонне никто не стрелял.
Не обнаружив никаких следов минирования, разведчики дали сигнал — колонна перестраивалась на ходу. Впереди все еще шли танки, ощупывая своими приборами окружающую местность. А позади уже вытягивались в одну линию транспортные машины. На ходу в них запрыгивали пехотинцы — оборона противника уничтожена! Пока еще они двигались по проделанному проходу — по его бокам могли оставаться мины. Но ничего, скоро машины выйдут на оперативный простор…

— Герр майор! Офицеры батальона собраны на инструктаж!
Гратц положил на ящик гарнитуру радиостанции и встал. Откинув полог, вышел из палатки.
— Майне херрен! Прошу садиться!
Подавая пример, он присел сам. Расторопный фельдфебель успел уже расставить перед палаткой пару десятков походных стульев. Те, кому не хватило места, усаживались на положенные здесь же бревна.
— Предвосхищая ваш вопрос, господа, отвечу — связи нет! Полковник Дуайт не отвечает. От генерала поступил приказ, подтверждающий выполнение поставленной ранее задачи. Так что — никаких кривотолков! Мы идем на Печору! Вопросы?
Офицеры батальона молчали.
— Нет, стало быть? Хорошо! Тогда — слушать всем!
Майор еще раз обвел всех взглядом.
— Итак, майне херрен, следующее. Первое — идем тихо! Никто ведь обратного не приказывал, так ведь? Мы просто сохраняем силы для решающего боя!
Второе — никаких конфликтов и несанкционированных контактов с местным населением! Особенно с женской его частью… Кого поймаю — пристрелю лично и при всех!
Среди собравшихся возник легкий ропот.
— Вам что — жить надоело? Хотите, чтобы нам в спины стрелял каждый куст? Перед нами несколько сот километров пути, и я не хочу пробивать эту дорогу с боем!
— Герр майор! — встал с места худощавый офицер-артиллерист. — Гауптман Генрих Вааль! Но кто будет здесь стрелять? Армейский городок пуст!
— Местные жители. Здесь в каждой избе по винтовке или автомату. Не удивлюсь, если и пулемет где-то раскопают…
— Но… герр майор! Местному населению запрещено иметь оружие! Тем более пулеметы.
— Кем запрещено?!
— Местной… э-э-э… властью.
— Гауптман, вам известен способ резко повысить рождаемость в данных местах?
— Э-э-э… нет, герр майор… — артиллерист был явно растерян.
— Надо запретить местным мужчинам спать со своими женами. Не сомневайтесь, если приказ будет исходить от лица высокого начальства — его демонстративно проигнорируют.
— Как можно, герр майор? Ведь это же законная власть!
— Сильнее, чем любого захватчика, русские ненавидят только собственное правительство. Во всех его проявлениях. И в лице любого чиновника. Соответственно они относятся и к его указаниям. Особенно к тем, которые хоть в чем-то ущемляют их права и свободы. В истории России не раз предпринимались попытки разоружения населения. Все они провалились тогда, провалятся и сейчас. Армия на этот раз  помогать властям не станет! Ведь вчерашний солдат может стать таким же гражданским лицом…
— Герр майор! — поднялся коренастый обер-лейтенант. — Обер-лейтенант Вилли Кройцер. Следует ли нам понимать ваши слова как прямой приказ, запрещающий отвечать огнем на выстрелы местного населения?
— Нет, Кройцер. Такого приказа я, разумеется, никогда не отдам. Мои солдаты мне ближе, чем любое количество местных жителей. Ибо я отвечаю  за их жизнь! Но свою голову на плечах обязан иметь каждый из вас! Не провоцируйте население своим поведением. Не входите в деревни — у нас есть все, потребное для перехода в точку назначения. Что мы там потеряли? Говоря простым языком — переживем и без баб какое-то время! Все остальное — имеется.
— Понятно, герр майор.
— Садитесь, обер-лейтенант. Еще раз повторяю. Мы должны прийти в конкретную точку! Это — приказ! И он не обсуждается! А вот там… там посмотрим, что делать дальше.

— Сэр! Наши солдаты осмотрели подбитые танки! — худощавый капитан вытянулся у входа в палатку.
— И что в них необычного?
— Совершенно стандартные машины, правда, несколько устаревшие. Но на одной из них обнаружено некое странное устройство…
— Что именно?! — приподнялся с места полковник Дуайт.
— Затрудняюсь ответить сразу, сэр… Но в танке отсутствует двигательная установка. Вместо нее расположен некий агрегат неизвестной конструкции.
— Так! Капитан, я должен это увидеть!
— Помимо этого, сэр, мы обнаружили еще кое-что…
— Что именно?
— По-видимому, в момент обстрела с танком производились технические работы… Мы нашли там блоки, совершенно нехарактерные для этой модели танка. Большой металлический ящик… инструменты…
— Ящик?
— С разъемами на нижней поверхности. Надо полагать, это какой-то аккумулятор.
— На них есть напряжение?
— Есть.
— Капитан, немедленно и со всей возможной осторожностью погрузите все найденное в вертолет! Самым срочным образом!
— Есть, сэр! — Капитан пулей вылетел на улицу.
— Сержант! Связь с генералом — срочно!
Невысокий сержант-радист склонился над аппаратурой. Спустя несколько минут он протянул полковнику гарнитуру.
— Сэр?
— Слушаю вас, Дуайт!
— Сэр, мы захватили аккумулятор! Русские стали ставить его на свои танки!
— Положим, именно для этого их и создали… Он в исправности?
— Даже и под напряжением! И в танке есть еще один, хотя и поврежденный… Русские не успели эвакуировать эту важную технику, хотя у них был для этого почти час!
— Дикари… они даже не понимают, что попало к ним в руки. С помощью этих технологий мы, наконец, сумеем указать ближневосточным зазнайкам их истинное место! Пусть не думают, что ухватили бога за бороду только оттого, что под их ногами плещется нефть! Срочно доставьте находки на корабль! Немедленно, слышите, полковник?!
— Я уже отдал соответствующее распоряжение, сэр!

Солдаты кольцом оцепили уцелевший вертолет, ощетинившись стволами во все стороны. Под личным присмотром полковника на борт погрузили трофеи, под весом которых ощутимо просели амортизаторы шасси. Отстреливая тепловые ловушки, винтокрылая машина поднялась в воздух и на максимальной скорости, прижимаясь к верхушкам деревьев, рванула в сторону моря. Проводив его взглядом, Дуайт снял каску и вытер вспотевший лоб. Все… значительная часть операции выполнена, теперь можно приступить ко второй части — поиску автора изобретения. Жаль, что не удалось захватить живыми никого из обслуживающего персонала — они-то наверняка кое-что должны были знать! Странный народ эти русские — уносят погибших товарищей и бросают секретную технику!
Запрыгнув, как в молодости, в джип, полковник приказал выдвигаться вперед — к передовым частям.
Приподняв над пригорком башню, командир передового танка приник к окулярам. Чисто… никаких следов присутствия противника. Относительно открытая местность, перемежающаяся редкими островками кустарника и деревцами, простиралась почти на километр. Дальше снова лес… Как он уже надоел! Да, прав был полковник — русские отчаянно блефовали, и им это почти удалось! И если бы не залп корабельных ракет… они еще имели бы шанс! Но против такого джокера не играет ни один козырь!
Еще раз оглядев поле, командир приказал продолжать движение.

— Товарищ старший лейтенант! Вертолет противника!
— Ага… — Старший лейтенант Кожемякин поднес к лицу бинокль. — Вот он… Куда ж ты сядешь, родной?
Пролетев почти надо всеми остававшимися еще не поврежденными кораблями, боевая машина зависла над небольшим корабликом. Сбавив скорость, пилот начал медленно опускать машину вниз.
— Угу… вот, значит, где у них штабной курятник-то… Надо же! А ты все на фрегат кивал! — повернулся офицер к лежавшему рядом десантнику. — Стакан с тебя, Пахомыч!
Немолодой уже старший сержант-контрактник отнесся к этому вполне философски:
— Ну, всю водку не выпьешь… Обмишулился, чего уж тут…
Он приник к прибору наблюдения.
— А хорошие штуки у погранцов водятся! Не чета нашим биноклям-то! Смотри, разгружают вертолет-то! Вон тяжесть какую-то поволокли, да не одну… Внутрь куда-то тащат… Миха!
— Здесь я, Пахомыч! — откликнулся молодой парень, сидевший у радиостанции.
— Сигнал есть?
— А то ж! Как эта фиговина появилась — я и выдал комбинацию. Откликнулась техника!
— Хорошо… — процедил сквозь зубы офицер. — Пусть поглубже все это добро уволокут… Смотри, Пахомыч, не дай вертолету взлететь — он нам тут таких дров наломает!
— Будь спок, командир! Не зевну!
Возня на палубе стала понемногу затихать.
— Утащили они добро, — прокомментировал действия матросов сержант. — Вертолет заправлять собираются — шланги разматывают.
— Заправка — это гут! — одобрительно кивнул командир. — Михеев, сигнал еще есть?
— Слабеет, товарищ старший лейтенант! Внутрь они машинку тащат!
— Пахомыч, как там заправщики?
— Подсоединили шланги и от вертолета отошли.
— Михеев — давай!
Радист нажал несколько кнопок на передатчике.
Сдвоенный взрыв разворотил левый борт корабля. Будь это более серьезный корабль, у него еще оставались бы шансы на спасение, а здесь…
Рыжим дьяволом заплясал на верхней палубе огонь — вспыхнуло топливо, хлынувшее из разорванных шлангов. Никто из членов экипажа выскочить наружу не успел. Да и стало бы им от этого легче? Объятые пламенем фигурки матросов палубной команды метались в разные стороны, понемногу падая в различных местах. Некому было бороться за жизнь корабля…

— Товарищ генерал! — высунулся из люка радист. — Десантники передают — на штабном корабле взрыв и пожар!
— Хм… — удовлетворенно хмыкнул Тупиков. — Ну, мы ж не жадные… Сколько туда пластита поместилось?
— Чуток менее двухсот килограммов, товарищ генерал-майор! — откликнулся присевший около танка на корточки капитан-сапер. — Еле запихали в эти маленькие дырочки! Да пока перли эти ящики после обстрела, только что не родил, так надорвался!
— Зато и эффект ощутимый вышел! Ладно, сейчас полковнику ихнему радостную весть сообщат… Негоже нам отставать… Так что, капитан, давай — крути свою инженерию!

В первой линии обороны стояли совсем старые танки. С неисправными пушками и полуиздохшими дизелями. Их ресурса еле хватило на то, чтобы кое-как дотащить машины до этого места. Увы, под удар попали и исправные танки — ракеты шли широким фронтом, и не все из них удалось подбить. Имелись потери среди танкистов и пехотинцев. Слишком силен оказался налет крылатых ракет, «Тунгуски» не смогли справиться со всеми.
А настоящая линия обороны располагалась дальше…

Едва только передовые танки противника поравнялись с кустиками, по сигналу наблюдателя капитан замкнул цепь.
На поле, под ногами пехоты и гусеницами танков — мин не имелось, разведчики корпуса сработали грамотно и профессионально. Но вот в кустах ждали своего часа тяжелые кастрюли ТМ-83. А к деревцам прикрепили пусковые цилиндры с кассетами ПОМ-2. Еще при установке задали определенные сектора поражения, так что сейчас выброшенные вышибным зарядом мины накрыли достаточно широкую полосу, как раз там, где намечался проход пехоты. Легкие хлопки пусковых устройств не привлекли к себе особенного внимания. Даже когда гусеницы танков смяли первые мины, ничего не произошло — они еще не успели встать на боевой взвод…
Фух!
Огненная струя метнулась со стороны кустов — и головной танк крутанулся на месте, потеряв гусеницу. Ударное ядро разнесло в клочья ведущее колесо, и длинная металлическая лента гусеницы вытянулась по земле.
Фух!
Фух!
Фух!
Пораженный сразу двумя минами, задымил еще один танк, а его сосед, получив заряд в моторное отделение, замер неподвижным памятником.
Прозвучала команда — и остальные танки замерли на месте, настороженно поводя стволами орудий. Из следовавших вплотную за танками бронетранспортеров выскочили солдаты. Саперы тотчас же бросились к подбитым машинам, с тем чтобы расчистить проход от мин. Но вот тут-то и сработали противопехотные мины — механизм дальнего взведения, наконец, поставил их на боевой взвод. Потеряв несколько человек, солдаты залегли — дорогу дальше необходимо было уже расчищать техникой. Ибо тонкие ниточки взрывных устройств надежно скрывала густая трава.
Замолотив по земле цепями тралов, танки-тральщики выдвинулись вперед. Да там и остались стоять — прятавшиеся за укрытиями операторы ПТУР их-то и поджидали…

— В чем дело?! — выскочил из своего джипа Дуайт. — Накройте артиллерией и ракетами эти кусты! Это остатки пехоты русс…
Да-дах!
Тяжелая винтовочная пуля, выпущенная умелой рукой, ударила его в грудь. Противоосколочный бронежилет не выдержал попадания — полковника отбросило назад к машине.
Да-дах!
Да-дах!
Ткнулся лицом в землю начальник штаба, осел у колеса связист с радиостанцией. Увидев столь молниеносное истребление своего начальства, водитель штабной машины нырнул под приборную панель — авось хоть здесь его не увидят…
Удовлетворенно кивнув, Гадалка снова ужом скользнула в узкую нору засидки. Свое дело она сделала, теперь следовало ныкаться — сейчас тут будет жарко. Там, где вступают в дело тяжелые пушки, огонь снайперской винтовки уже не нужен.

Не получившая вовремя команды, на минуту замерла вся сложная боевая машина корпуса. Она не стала роковой, эта минута, — все орудия обороняющихся и без того были нацелены уже давно. Но, возможно, именно в этот момент окончательно решилась судьба многих солдат экспедиционного корпуса? Ведь у них еще оставались шансы хоть как-то найти себе укрытие, залезть, на худой конец, даже и под технику… да и прочих ямок и бугорков тут хватало. А ведь земля всегда была надежной защитой от осколков снарядов и мин. Можно было… Но человек редко когда успевает уловить всю серьезность таких вот минут затишья.
Ухнули минометы, посылая к далеким целям свои мины.
Сорвались с направляющих реактивные снаряды.
Выдохнули долго копившуюся злость стволы танковых пушек.

Боя как такового не произошло. Это был расстрел. Запертая в долине минными полями, колонна лишилась маневра. Любые попытки вырваться из кольца заканчивались тем, что солдаты подрывались на минах, а техника расстреливалась кинжальным огнем с флангов. Быстро подошедший танковый батальон, почти неслышимый из-за отсутствия привычного рева дизелей, окончательно запечатал горловину прохода.
Колонна еще огрызалась огнем. Здесь тоже были опытные солдаты, и они дорого продавали свою жизнь. За их плечами был многолетний опыт современной войны. Правда, противник чаще всего был не таким… Один-два устаревших танка, десяток бронетранспортеров — что еще могли противопоставить им подразделения небольших африканских государств? А более крупные силы всегда уничтожались с воздуха до того, как успевали подойти на расстояние выстрела.
Увы, но здесь все обстояло иначе…

И опять на моих зубах хрустит пепел… Каждый шаг поднимает в воздух черные облачка, быстро уносимые ветром. Обходя горящий дом (тушить его сейчас некому), вижу лежащие в пыли тела. Навряд ли здесь есть кто-то живой, но я все-таки подхожу к ним поближе. Нет… здесь моя помощь уже не требуется. Молодая женщина лежит лицом вниз, и, если бы не развороченная осколками спина, можно принять ее за спящую. У скорчившегося рядом мальчика нет никаких видимых повреждений, и я присаживаюсь на корточки, чтобы осмотреть его получше. Не знаю, что здесь произошло, отчего он умер, но и его тело уже охвачено трупным окоченением. Тут делать уже нечего, и мой путь лежит дальше.
Наверное, я жутковато выгляжу, если смотреть со стороны. Порванное и закопченное обмундирование, жуткая окровавленная морда… Правый рукав куртки я оставил дома, когда пытался достать из-под развалин свою домашнюю хозяйку. Не вышло… Потом были еще люди, мы все вместе тушили пожары — там, где это еще имело смысл. Вытаскивали из-под обломков домов пострадавших — некоторые еще были живы. Помню, я куда-то посылал людей, что-то приказывал…
А сейчас уже не помню ничего. Где-то позади меня остались люди, работающая техника. Иду, у меня есть цель. Это трудно делать, сильно болит нога — ее придавило балкой, когда рушилась крыша. Что-то стреляет в боку, наверное, сломано ребро. Сбоку бесполезной железякой болтается автомат. Надо, что ли, повесить его на забор, как делали когда-то грузинские ополченцы, убегая от абхазских войск. Их не пускали через границу с оружием, и они тогда увешали все заборы домов на Псоу. Зачем он мне сейчас — с кем я собираюсь воевать?
Подойдя к знакомому дому, несколько минут стою перед ним. Да, мне именно сюда.
Неизменный Виталий Степанович встречает меня около калитки. Одежда его в беспорядке, руки перемазаны — видать, тоже что-то разбирал. Но выглядит старик крепышом, такой еще и нас всех на сто лет переживет. Узнав меня, он молча отодвигается в сторону, пропуская ко входу в связной бункер.
Внизу взволнованно кружит по комнате Синельников.
— Что там, товарищ майор?! — бросается ко мне старший лейтенант. — Я с дежурства уйти не могу, а по связи кто только чего не говорит… Вас тут уже обыскались!
— Что там у генерала?
— Сцепились с англичанами, только пух и перья летят! Но похоже, что сломали их. С берега ребята докладывают — флот уходит. Бросили поврежденные корабли, подорвали технику на берегу — и ушли в сторону открытого моря. Только мачты и видно.
— Печора?
— Там все в порядке! Ракеты посбивали к такой-то матери! А у нас что?
— Здесь, Олег, не все сбили… кое-что и до нас добралось… как видишь.
— Вижу… — вздрагивает его голос. — Я уж думал, что и вы тоже… как и все.
— Выжил. Как — и сам не знаю. Когда крыша рухнула, думал уже — кирдык, добегался. Но вылез как-то… Вода есть?
— Есть! Сейчас принесу! — и он убегает куда-то в глубь помещения.
Пододвигаю к себе стул и сажусь. Что-то мешает… Автомат? Так я его не бросил? Ставлю оружие в угол.
Около локтя появляется стакан с водой. Залпом его опрокидываю. Становится чуть полегче…
— Олег, где капитан?
— Наверх ушел. Там соседний дом загорелся, вот он со Степанычем вместе и побежал на помощь.
— Найди его. А я пока здесь посижу — вдруг позвонит кто-нибудь?
Топот ног старшего лейтенанта затихает наверху, и я поворачиваюсь к пульту. Трубка, телефон… теперь номер набрать.
Два-два-три-восемь-пять…
— Лизунов слушает.
— Здравствуй, Михаил Петрович.
— Рыжов?! Слава те… А слух прошел…
— Живой я. Вы там как?
— Да нам-то что станет? Сидим, как кроты, под землей. Да дела ждем…
— Дождались.
— То есть? — Голос майора резко посуровел.
— Координаты базы у тебя есть?
Сразу же, как только десантники приволокли в расположение пленного капитана, из него оперативно вытрясли все, что имело отношение к местонахождению высшего командования противника. Данные эти оперативно переправили Лизунову — как-никак он был здесь самым заинтересованным лицом.
— Есть координаты.
— И параметры запуска уже рассчитали?
— Ну так! Мы ракетчики али кто?
— Вот и хорошо. Долбай их к чертовой матери!
— Майор, ты что? Это же снова война!
— Да? — хрипло смеюсь, и это странно выглядит в просторной комнате узла связи. Оборванный и обгоревший человек сидит у пульта и смеется. Сюрреализм!
— Только что я вытаскивал из-под развалин роддома молодую девушку. С ребенком — он только недавно родился. И прожил всего пару дней. Она, наверное, тоже думала, что война окончилась… А он… он еще и думать, наверное, не начал. Теперь уже и не начнет… Мы тут год пахали, как проклятые, майор, для того, чтобы эту войну забыть. А она сама к нам пришла. Никто не звал! И что ты теперь от меня хочешь?!
Лизунов молчит.
— Не хочешь быть человеком, который снова ее развяжет, да? Я тебя понимаю… тоже не хочу. Но она не закончится оттого, что мы останемся порядочными людьми! И снова сюда придет. И вот тогда ты, слышишь, Михаил Петрович, ты спросишь у себя — отчего я не остановил ее раньше? Тогда, когда еще мог это сделать? Никто из нас не лез к этим гавриками со своими претензиями, первые ракеты пошли не с нашей стороны. Да, все закончилось и можно уже начинать жить мирно. Можно… да только не всем это нужно.
На том конце трубки — тишина. Молчит ракетчик.
— Ты всю жизнь служил для того, чтобы не надо было бы запускать свои ракеты. Пока они есть — вокруг тихо, ведь так? Нет, майор. Никого не остановит нестреляющее ружье!
— Ты хочешь, чтобы я…
— Нанес удар по базе. Скажешь — это слишком несоразмерный ответ. Да? И будешь прав! Но иначе никого из них не остановить! Слышишь меня, майор? Никак! Сколько еще должно погибнуть людей, чтобы мы перестали размазывать интеллигентские сопли? Тебе нужен приказ, да? Вспомни, ведь я нес к вам координаты удара. И теперь они у тебя есть! Стреляй, майор!

Тишину тайги нарушил посторонний звук — где-то в глубине земли взвыли электромоторы. Дрогнула вершина небольшой березки, и деревце вместе с куском земли внезапно двинулось в сторону. Отползла массивная плита, обнажая зев глубокой шахты. Оттуда пахнуло теплом и всевозможными запахами. Пахло нагретым металлом, какой-то химией… много чем пахло.
Несколько минут ничего не происходило. Успокоившиеся птицы снова начали выводить свои рулады.
И в этой тишине, совершенно внезапно, черное тело ракеты вынырнуло из-под земли, устремляясь вверх — к неяркому еще утреннему солнцу.
Хлопок!
Заполошно рванулась в сторону вспугнутая живность.
Громкий рев всколыхнул всю округу! Струя пламени ударила вниз, и, будто оседлав ее, над землей повисла массивная туша тяжелой ракеты. Какое-то мгновение она балансировала на огненном хвосте, словно не желая покидать привычное место. Потом резко рванула вверх, и вскоре за облаками остался видимым только яркий цветок выхлопа…